54

— Тогда никаких приступов быть не должно. Возможно, следует пересмотреть терапию, дозировки… — она осеклась, встретив его взгляд.

— Я считаю, она не пьёт лекарства. А если и пьёт, то… — обвинить жену в том, что она симулирует обмороки, вслух оказалось сложнее, чем он думал. — Вы ведёте её с детства, может, вы знаете что-то, чего не знаю я?

— Вы заметили какую-то закономерность, когда появляются эти её так называемые приступы? — и это «так называемые» тоже прозвучало очень неоднозначно: то ли указывая на неверно использованный медицинский термин, то ли ставя под вопрос их подлинность.

— Да, и не только я, — маму он, конечно, упоминать не стал, зачем эта информация врачу, но сказал как есть. — Очень чёткую закономерность: они случаются, когда ей это выгодно.

Маргарита Львовна сняла очки, протёрла их уголком халата.

— Саша, — сказала она, и от этого «Саша», а не «Александр», у него вдруг сжалось горло. — Я помню, как вы впервые пришли ко мне вместе. Как хотели Але помочь. Очень хотели.

— Я и сейчас хочу.

— Я знаю. — Она посмотрела на него с сочувствием. — Поэтому скажу то, что вам, возможно, будет трудно услышать. Анемия у Али, конечно, есть. Но причина её «приступов» не в этом. — Маргарита Львовна вздохнула. — Я знала её мать. Знала её бабушку. Я сорок лет работаю в этом районе, сорок лет наблюдала эту семью. — Она замолчала, подбирая слова. — Саша, я не имею права ставить диагнозы за других специалистов. Но я видела, как Аля росла. Её болезнь — это...

— Её способ жить? — тихо подсказал он.

Она кивнула.

— Если бы просто жить.

Повисла пауза. За стеной гудел старый принтер.

— Послушайте, — сказала она вдруг, словно приняла решение. — Есть один врач. Психиатр. Она когда-то вела мать Али. Если хотите разобраться до конца — сходите к Вере Андреевне.

Она постучала по клавиатуре, сверяясь с расписанием на ожившем экране монитора.

— Она как раз должна быть на месте. Пока вы дойдёте до соседнего корпуса, я ей позвоню.

Маргарита Львовна черкнула на клочке бумаги фамилию, номер корпуса и кабинета.

— Только... — она задержала его руку, замершую над листком. — Когда поймёте — не корите себя. Вы сделали всё, что мог сделать хороший человек. Но не всё в этом мире лечится любовью.