9

«Не беспокойся из-за меня», — сказала ему Аля в дверях. И в этом «не беспокойся» было столько заботы о нём, а не о себе, что он чувствовал себя мудаком, бросившим умирающую жену ради канапе и шампанского.

Весь вечер Завьялов мечтал уйти, но, как назло, должен был произнести речь, а её поставили в самый конец неоправданно затянутой торжественной части, поэтому он тупо сидел в баре и мрачно напивался.

Там он и разговорился с девушкой, которая потом в шутку назовёт себя Синей Королевой.

Она сидела у стойки одна, с бокалом шампанского, и смотрела на зал с выражением человека, который пытается понять, зачем он здесь. Тёмные волосы собраны в небрежный узел. Простое чёрное платье — не вызывающее, но и не скромное. Женщина из тех, которых замечаешь не потому, что они кричат о себе, а потому, что в комнате, полной шума, они — тишина.

Он сел рядом. Она чуть повернула голову.

— Тоже считаете минуты до момента, когда можно уйти, не обидев организаторов? — спросила она.

Он рассмеялся. Впервые за чёрт знает сколько времени — по-настоящему, а не тем деловым хмыканьем, которое отточил на совещаниях.

— Я считаю с того момента, как вошёл.

— Тогда мы в одной команде.

Завьялов представился, спросил, как её зовут.

— Анастасия, — ответила она.

— А от кого здесь прячетесь вы? — улыбнулся он.

— От самой себя, — ответила она.

— И как? — подал он ей очередной бокал шампанского. — Успешно?

— Более чем. Другая я не стала бы с вами разговаривать.

— М-м-м… Так вы как Мэрилин Монро и Норма Джин? — кивнул он с пониманием. — Чем же я так плох, что ей бы не понравился?

— Наоборот. Слишком хороши. Добрый, искренний, щедрый, женат и никак не связаны с моей карьерой, — она развела руками. — А время — это ресурс.

— Который вы сейчас, выходит, напрасно теряете, — кивнул он с пониманием. — Ну что ж, за него и выпьем. За время. Не за успешный успех, не за достигаторство. За время для себя.

О том, что он смеялся и танцевал со «знаменитой» Анастасией Апенинской, Снежным Чулком, он узнал только в понедельник на работе.

На вечере они проговорили часа два. Немного о работе. Немного о музыке.

О местах, где никогда не были. Она мечтала о Кейптауне, он — о Камчатке.

— Там холодно, — морщилась она.

— Там вулканы», — отвечал он.

О любимых запахах.

— Скошенная трава и новая книга, — сказала она.

— Дождь и бензин, — ответил он.

— Ты сумасшедший, — качала головой она.

— А ты предсказуемая, — улыбался он.

Потом поспорили. О шампанском. Она была уверена, что пьёт третий бокал, он — что четвёртый.

—Ты меня спаиваешь, — сказала она.

— Я тебя догоняю, — ответил он.

Она смеялась, запрокидывая голову, и у неё на шее была родинка — маленькая, тёмная, как точка в конце предложения.

Он не взял её номер. Не предложил подвезти. Вернулся домой, лёг рядом с Алей, которая спала, свернувшись калачиком, и долго лежал в темноте, глядя в потолок.

Ничего не произошло.

Но что-то случилось.