Глава 9. 2

Перебирая папку за папкой, Амели помогала искать протокол собрания двухлетней давности, где обсуждались проекты создания охранных артефактов нового поколения. Вспыльчивый начальник устал злиться на помощника, находящегося сейчас в отпуске, и теперь с тоскливым видом читал шапки толстых документов. Как выяснилось, тот тщательно заметал следы. Снаружи всё выглядело идеально, а на деле, куда ни копни — полная анархия. Когда Амели отработает полгода, ему достанется по первое число.

— Попробуй ещё раз позвонить, — предложил Дамир, откинувшись на спинку кресла.

— Горан отключил телефон, — вздохнула она и не стала добавлять, что сделала бы то же самое, если бы ушла в отпуск у такого дотошного руководителя. Он и так уже трижды его вызывал в офис, чтобы дополнительно инструктировать её по проблемным темам. А проблемным Дамир считал многое: сам тот ещё педант и трудоголик, который вечно выкладывался на максимум, и от других того же требовал. Но стоило отдать должное, под его придирчивым руководством вся корпорация работала как единый, слаженный организм.

Вот только Амели не подходила этому месту. Чем дольше она за ним наблюдала, тем больше убеждалась, что не сможет стать таким же руководителем. И, возможно, тётя была права, когда осаживала её в амбициях. Ей стоило начать с маленькой гостиницы.

Помассировав затёкшую шею, Амели посмотрела на усталый, но всё равно красивый профиль с длинными и чёрными ресницами, будто подкрашенными. Морщинки между бровями становилось всё глубже и приметнее. Но они его совершенно не портили. Хотя, наверное, дело в глазах смотрящего — банально не существовало в природе такого дефекта, что был способен для неё испортить Дамира.

— Как Горан ориентируется в этом хаосе? — недовольно проворчал он и поморщился. — Не понимаю. Столько лет работал на меня, но подобных эксцессов никогда не вылазило. Уверен, если бы Горан сейчас здесь находился, то нашёл бы протокол за секунду.

— Наверное, у него тут своя система, которую мы не можем уловить.

Дверь без стука распахнулась, и в кабинет вошёл смутно знакомый мужчина. Кто-то из семьи Бурых, но Амели так редко с ним сталкивалась в детстве, что не смогла даже вспомнить имени.

— Слава? Тебя не учили стучаться? — с нажимом спросил у гостя Дамир.

— Я к тебе по делу, — отмахнулся тот, уселся в кресле, скользнул по ней изучающим взглядом и уже в следующий миг потерял всякий интерес, видимо, приняв за обычную секретаршу.

Забавно, но стоило на узком лице с маленькими и хитрыми глазами при широком рте, точно у скользкой лягушки, промелькнуть откровенно брезгливому выражению, как она тут же его узнала. К ним пожаловал Бреслав Бурый — старший внук деда Казимира из главной ветви семьи, двоюродный брат Дамира, Люци и Яробора.

— Выйди, — кивнул ей на дверь противный дядька, который ещё в детстве показался образцово неприятным типом.

— Сам выйди, — хмыкнул Дамир и одним взглядом дал понять Амели, что только его слово имеет вес в этом кабинете.

— Думаешь, я не смогу высказаться при посторонних? — он задрал тонкую бровь и надменно выплюнул: — Ты недостаточно следишь за младшим братом.

— Да я за ним вообще не слежу. Он взрослый мальчик.

— Значит, придётся начать. Твой взрослый мальчик через оффшорные счета скупает акции моей компании. Думаешь, я не понимаю, что замыслил этот гадёныш?

— Думаю, он имеет право распоряжаться деньгами, заработанными собственным трудом, так, как сочтёт нужным, — пожал плечами Дамир и тоже ухмыльнулся. — И после твоего некрасивого поступка, не тебе жаловаться на поведение Яра.

— Он долго позорил всю нашу семью, — с презрением бросил Бреслав, сморщив нос и задрав верхнюю губу, словно унюхал что-то зловонное. — Дед давал предостаточно ему шансов самостоятельно завязать с дрянным мордобоем.

— Что постыдного в профессиональном спорте?

— Мордобоем зарабатывают себе на жизнь исключительно отребье из низшего класса, не имеющее возможности добраться до денег менее примитивными способами. Я считаю, ему изначально нельзя было позволять опускаться в эту выгребную яму… Что дядя, что дед, им не следовало потакать Яробору.

— О небо, что ты вообще несёшь? Какая ещё выгребная яма?

— Самая что ни на есть настоящая. Он разъезжал по всяким зловонным дырам, где из него всю дурь выбивали на потеху улюлюкающей толпе быдла. Мерзкое зрелище.

— У Яра талант. Он бы взял титул мирового чемпиона. Ты сам прекрасно это знаешь, — глаза Дамира загорелись вокруг зрачка, а клыки выступили вперёд. — Я с братом по-честному договорился. Он достигает цели и на пике карьеры уходит из большого спорта. Ты смог провернуть подставу, потому что Яр расслабился. Он доверился мне и оказался предан. Поэтому, Слав, не забывай, что не только Яр на тебя злится.

— Ну да, будто он реально это сделал бы… Ладно, да, я погорячился и использовал неправильные методы, за что публично раскаялся перед ним, — процедил гадкий тип через губу. — Однако мне ещё и перед тобой виниться? Не слишком ли вы большого о себе мнения, братишки?

— Да ни мне, ни Яру твои извинения на хрен не нужны.

— Мы — семья.

— В семье не без урода.

— Эй ты, полукровка, — обратился к Амели подлый родственничек, кажется, не на шутку взбешённый чужими словами. С виду у него и Дамира была небольшая разница в возрасте, и он явно не мог давить авторитетом. — Принеси мне стакан воды.

— Камелия, игнорируй его, — тут же приказал ей Дамир. — А ты тыкать будешь своей прислуге дома, с моими работниками, будь добр, общайся уважительно.

— Ты с ней спишь, что ли? — поинтересовался Бреслав  с такой чванливой мордой, отчего ужасно захотелось, чтобы здесь немедленно появился кто-нибудь с лексиконом Люци или Яра. Вот бы они его знатно отпылесосили за такие словечки.

— Если я не даю хамить девушке, то обязательно с ней сплю? Занимательная логика.

— Тебе уже почти двести, сколько ты ещё будешь в холостяках ходить?

— А тебе такое дело до моего семейного положения?

— Женись на Белой.

— Не хочу, — хохотнул Дамир, кажется, натурально обалдев от наглости родственника.

— Нам выгоден союз с этой семьёй.

— Да мне плевать, что тебе там выгодно. Жени на ней своего сына.

— Глупец! Хотя чего ещё ожидать от отпрысков идиота, женившегося в пятьдесят лет по залёту на безродной медведице, — высокомерно подметил Бреслав и проворно вскочил на ноги сразу после того, как его двоюродный брат, чью мать он оскорбил, поднялся из-за стола с угрожающим выражением лица. — Мне уже пора! И разберись с Яром. Иначе я опять использую неприятные для вас методы.