Глава 17

«Ну да, определенно наше» – пару секунд Майя завороженно не сводила взгляд с очень знакомого кресла перед круглым в полстены то ли иллюминатором, то ли экраном – к чему именно это было ближе она и сама до сих пор не могла определить. А потом просто рухнула в него: ноги подгибались почище, чем у Лисика. Никогда еще Майя не оказывалась на заатмосферной станции настолько быстро и неожиданно. Выглядело это неестественным аж до ступора. Да и денек сегодня выдался тот еще – чувствовала она себя выжатой тряпкой. Но потом все-таки сделала усилие, и подняла рядом второе – для гостя. Да, здесь хозяйкой была уже она, и многого этот жест вежливости от нее не потребовал. – Данк, – с благодарностью буркнул Петер усаживаясь, и сразу уставился в «окно» – на солидную краюху медленно вплывающего туда огромного диска Земли – если бы не размечавшая экран растровая сетка, его движение оказалось бы почти незаметно. Майя тоже несколько минут не отрывала взгляд от этой картинки, развернувшись спиной к трем другим стенам, представлявшим по сути один огромный подковообразный пульт. Могла себе позволить – сигналы бесчисленных шкал и мониторов автоматики мигали и попискивали там привычно спокойно, да и Второй, случись что, отреагирует не только быстрей, но и точней. Интереснее ей сейчас было зрелище за бортом. Вот сколько раз уже виденное зрелище, а всегда поражает будто впервые. И Петера поражает. Наверняка. Иначе бы не сидел сейчас рядом с настолько непроницаемым лицом. Да и тот пейзаж, что висит между стеллажами в кафешке у Мур, не нарисовал бы. Но первым очнулся все-таки он: – Поговорим начистоту? – Да уж хотелось бы, – Майя опять скосила глаза на его эффектный силуэт, словно специально подсвеченный бело-голубым фоном. – Но почему именно здесь? – А почему нет? Хорошее же место. Надежное. Да и догадываюсь я, о чем первым делом спросишь, вот и привел туда, где ответ получится максимально наглядным. Ну а потом уже и с остальной мелочью можно будет потихоньку разбираться… Спрашивай, в общем. – О чем именно? Как у тебя получилось настолько расширить дохленький канал связи с борта дирижабля, что ты оказался сначала в игре, а теперь здесь? – Хочешь сказать, это единственное, чем я смог тебя сразить? – Петер не обернулся, продолжая смотреть прямо перед собой, а ей демонстрировать лишь резко очерченный профиль, но блики и тени на его лице лежали сейчас так, что усмешка и без того вышла крайне выразительной. Как и зрелище в целом. Красивая картинка, гораздо лучше той, что он придумал себе в вирте с плащом и нимбом – так и тянуло залюбоваться, но нельзя. – Ага… То есть не угадала я, выходит, с вопросом? Ты ждал другого? – Не то чтобы Майя и правда не поняла, чего именно от нее хотят, но просто… Полностью менять манеру разговора сейчас точно не стоило, чтобы не сбить собеседнику этот внезапно откровенный настрой. Лучше уж продолжать строить из себя вконец растерянную и вымотанную тяготами барышню. – А по-твоему, что должно мне быть интересно? – Зачем вся эта возня вокруг вашего концерна. – Петер ответил охотно. С готовностью даже. – Ради чего? Разве не это для тебя сейчас самое главное? И не дожидаясь ответа ткнул в сторону экрана перед собой: – Ради вот этого. – Космос? – Конечно. Лакомый кусок, согласись. Ты ведь умудрилась попасть сюда первой? Так? – Да. – Ну и я потом пришел по твоим следам, и теперь нас таких двое. Только ведь этого все равно очень мало, особенно если речь о серьезных перспективах – а их здесь столько, что разглядеть это способен даже полный идиот. Тех, кто может работать с аппаратурой за атмосферой должно быть гораздо больше – сотни, тысячи… Сотни тысяч в перспективе. И где их взять? – Где? – Решение сделать вид, будто она все еще в прострации, с каждой минутой казалось все более верным. Второй вел сейчас запись, и чем полней та окажется по итогу, тем больше интересного удастся выудить из нее потом аналитикам. – Научиться лепить искусственно, конечно. – Импланты! – резко выпрямилась Майя, не удержавшись в рамках собственной игры, и покосилась на руку Петера на подлокотнике кресла рядом. В вирте протезов на ней видно не было вообще, что ничуть не мешало ей о них помнить. Ну вот, наконец, и нашлось место для той третьей силы, которую в сложившемся раскладе непонятно было, куда воткнуть. Кто-то из пока еще неизвестных, но шустрых игроков, решил чуток потеснить в деле освоения космоса мастодонтов? В смысле, наставить нос старым концернам? Придумав нечто такое, что тем даже в голову не пришло? Вернее не так. Не то чтобы совсем уж не пришло – сама Майя давно добиралась сюда с костылем в виде помощи Второго. Вот и они, похоже, придумали что-то вроде этого, но умудрились зайти с какой-то другой, не совсем понятной пока стороны. Что ж, молодцы, если придумали. Жаль только методы конкуренции выбрали так себе – и это мягко говоря… – Пока импланты, да, – вклинился в ее размышления Петер. – Но в перспективе бери выше – полные автоматы. На сильной механике, разумеется, и с очень серьезными программами, позволяющими им действовать вполне самостоятельно. Прототипы ты, считай, сегодня уже видела. И добавил, даже не пытаясь скрывать мстительности: – Но больше не увидит никто. Не в ближайшее время! – Программы, ну конечно! – осенило ее. – Вот на чем вы спелись. Нет, давай тогда все же сначала и по порядку. Это будет правильней, раз уж ты намерен рассказать мне все. – Не, ну не до такой же степени, – отмахнулся тот. – Да и не слишком оно надо сейчас – к чему повторяться? Лучше расскажи, что сама успела понять, а я дополню – выйдет и проще, и быстрей. Предысторию можешь пропустить, на твой напрашивающийся вопрос и так отвечу: да, это я потрепал нервы господину Зарвицкому теми диверсиями. Но теперь оно уже не настолько важно, правда? Так что начинать лучше прямо с нашей очной встречи. То есть вместо того, чтобы выдать ей обещанный когда-то рассказ, он сейчас пытается выяснить, что и в каком объеме известно ей самой? Вот ведь… умник. Но в итоге Майя все равно согласилась – так был шанс хоть что-то из него выудить в плане информации. – Тебе при… тебя попросили, – исправилась она в последний момент, решив, что фраза «тебе приказали» будет слишком провокационной для наметившегося доверительного разговора, – заманить меня в ловушку, чтобы использовать потом как заложника. А ты очень удачно эту просьбу выполнил, соорудив мне персональную клетку. Но перед тем – чтобы загнать в нее, устроил утечку через Штепселя, на которую я и клюнула. – Я его не убивал, – неожиданно вмешался Петер – аккурат, когда Майя собралась уточнить, каким образом ее вообще умудрились вычислить в Берлине. И сколько времени за ней присматривали, если сделать это удалось так легко. – В моих планах было уничтожить только информацию из его системника, способную вывести любопытных куда не надо – при некоторой ловкости этих самых любопытных. Ну а закопали его уже без меня – перестраховались, наверное. – Знаю, что без тебя – не стала она спорить, но ее словно не услышали. – Этот Штепсель персонаж настолько тухлый, что доверять ему было невозможно. Никто бы не дал гарантии, что тот и в самом деле не пронюхал лишнего и не выложит это, например, плащам. В лице некоего господина Юханна, который там и без того уже круги нарезал. Майя прикинула, что про связь полицейского со свеями Петер, похоже, до сих пор не знает, но сказала другое: – Или если на него насядут люди Зарвицкого – после несчастного случая со мной. – Насчет «случая» я тоже был не в курсе, – поднял тот руки и развернулся, наконец, посмотрев ей прямо в глаза. – Угу, что еще более очевидно – иначе и близко не сунулся бы к той клетке, где меня поймал и на которую пустили некроволну. Но складывается впечатление, будто твои… ну, скажем, партнеры, тебя там совсем за дурака держали. – Скорее уж не совсем, а почти. За дурака, в смысле, – изобразил тот равнодушие, но тему предпочел закрыть побыстрей – все-таки по самолюбию его тогда щелкнули очень чувствительно: – В общем, убрали Штепселя исключительно чтобы не ляпнул чего лишнего. А то получив кусочек информации в качестве наживки для тебя, он начал как-то слишком активно рыть дальше – уже по личной инициативе. Тем более, ниточку ему пришлось выдать достаточно жирную – что б ты точно не пропустила. – А понадобилась я вам?.. – Не нам! – снова прервали ее. – Им. – Хорошо, пусть будет им. Но в качестве кого? Все-таки заложника? Что именно тебе сказали? – Я был уверен, что заложника, да. Которому заведомо не причинят вреда. Ну точно – за дурака и держали. Вреда, значит, не причинят? Ну-ну… О том, что на момент начала переговоров от заложника не осталось бы даже рожек с ножками, говорить не собирались не только Деду, факт! Сам Петер тоже скорей всего ничего бы не узнал о бесследно сгинувшей в цифре пленнице. А если б вдруг и узнал – молчал бы как сообщник, неважно, вольный или невольный. Впрочем, и это озвучивать она не стала, интересней сейчас было другое: – Для чего им тот заложник вообще понадобился? Знаешь? Вот только не надо рассказывать мне про патенты на летучки. – Почему это не надо?! – вдруг взвился Петер, словно Майя умудрилась ткнуть и попасть во что-то очень больное. И теперь уже ей пришлось примирительно поднимать руки: – Потому что тем господам с имплантами они не сдались. Вернее, не сдались настолько, чтоб затевать ради них такую острую игру – у них совсем другой профиль. Это твоя причина влезть в дело, но не их. И не говори, будто не понимал этого с самого начала. Тогда что именно тебе сказали про цель шантажа? Странно, но на этот раз поправить ее даже не пытались – слово шантаж Петера явно не напрягло. Он и сам его тут же повторил – как только решился ответить: – Ничего не сказали, мне там вообще не слишком отчитывались. Но вроде как шантажировать Зарвицкого планировали не сейчас, а чуть позже. Чтобы сохранить жизнь внучке, он должен был в нужный момент чего-то не сделать. Просто промедлить. – Здесь промедлить? – огляделась Майя по сторонам, опять отметив, что работает все штатно – если судить по сигналам. – Здесь, да. – Не сходится, – покачала она головой. – Зарвицкий, конечно, сюда много чего вложил, в том числе надежд и ожиданий, но он тут не хозяин. Это имперский спутник. Со всеми вытекающими в виде той же имперской безопасности, без ведома которой он и шагу ступить не сможет. – Не волнуйся, о ней бы тоже позаботились. – Что? – не сразу поверила Майя, а потом вдруг дошло: Петер – внук Доньева! Она же сама говорила Деду, что интрига наверняка глубже, чем им кажется. Давно говорила, еще в больнице! И ее догадки немедленно подтвердили: – На вашу имперскую безопасность тоже надели бы поводок. Жаль сообразил я это лишь когда прочитал папки, в которые ты меня носом ткнула. – Нашел, выходит? – уточнила она. – А что тут искать-то? – Петер оглядел помещение рубки размером три на три метра – идеально синхронизированной в цифре копии того, что крутилось по этой орбите в реале, и чуть скривился, задержавшись взглядом на правой стене – там, где была встроена панель доступа ко всей здешней сильной механике. Ну да, мех же. Таким как он достаточно просто влиться в контур, чтобы черпать информацию напрямую и чуть ли не сырьем. Майю кольнуло привычной завистью, но привычно же отпустило – после мысли во что им это слияние обходится. Нет, сама она все-таки устроилась как минимум не хуже. Пилоты не ходят по цифре в одиночку потому что без меха просто не могут. Если, конечно, у них нет Второго, выполняющего роль и тягача, и своеобразной батарейки, доверху налитой силой. Но и мехи не ходят сюда одни – слишком велик для них риск ухнуть в контур излишне глубоко и потеряться там. Боль, что они испытывают вливаясь в него, это защитная реакция, которая все время так и норовит засбоить и отказать – чем дальше, тем чаще. А потому рядом с ними должен быть кто-то, кто приведет в чувство и выведет в случае чего. Хоть как-то. Поначалу, когда «эффект пилота» только открыли, это был секс. Неконтролируемое влечение, за которым шли словно крысы за дудочкой. Теперь… А что, собственно, теперь? Если подумать? Стоп, нет! Вот о сексе думать как раз не стоило – ни к чему совершенно, хотя почему-то все время так и тянет. Но для размышлений сейчас хватало и гораздо более серьезных поводов. Те же оставленные здесь документы, например, в которые Петер сунул-таки нос, но о которых явно не успел толком рассказать Мур. Хотя предупредить о риске стать очередным заложником должен был, иначе бы та не выглядела настолько нервной… – Погоди, – дошло вдруг до нее. – Так вот, что ты передал матери, когда рванул в бега! Сидеть тихо под защитой своего декана и ни в коем случае не устраивать панику, так? Но главное, отнекиваться от всего – кто бы что ни спросил, и с каким бы предложением к ней ни подъехал? – Конечно. Ведь даже угоди она в полицию, это все равно оказалось бы не так опасно, как «защита» моих прежних… партнеров. Я вообще запретил ей кому-либо что-либо говорить. Вообще! – Ну да, я заметила, – Майя вспомнила, как ее гнали из пансиона и усмехнулась – тоже ведь дурой той еще оказалась. Могла бы и раньше все сообразить, а не лезть на рожон. По крайней мере, необходимые для этого факты были у нее уже тогда. – Но что конкретно они задумали ты все-таки не знаешь? – вернулась она к главному. – Нет. Плохо. Но хотя бы есть над чем поломать голову аналитикам – не только Дедовым, но и имперским. Пакость, сдается, затевалась посерьезнее масштабов одного, пусть и очень влиятельного концерна. Гораздо серьезнее. Помолчали еще немного, наслаждаясь наступившим, наконец, затишьем в бешеной беготне последних дней. Да и самим этим молчанием тоже – каким-то очень мирным и личным оно получалось, несмотря на обстоятельства. Майя поймала себя на мысли, что ей действительно нравится сидеть вот так перед экраном иллюминатора и разделять с кем-то удовольствие от медленно плывущей в нем картинки Земли. Пожалуй, невозможность сделать это и была до сих пор тем единственным, что ей здесь не слишком нравилось. Ну и полное одиночество, конечно, не дающее расслабиться даже на секунду. Но сама она сейчас не столько приходила в себя, сколько вертела в голове новые факты, пытаясь встроить их в уже известные сведения, и результат в итоге получался вполне себе складным. О чем думал Петер догадаться было трудно, но делал он это напряженно, если судить по нервно вздрагивающим пальцам на подлокотнике. – Как вы меня вычислили? – задала она давно вертевшийся на языке вопрос, понимая, что еще пара секунд, и тоже подхватит за ним эту манеру. – Передай господину Зарвицкому, – Майя уже не первый раз удивилась, насколько чисто тот выговаривает эту зубодробительную для любого иностранца фамилию, – что у них там подтекает. Не так чтобы сильно, но существенно. Кто именно делится сведениями я не знаю – информацию, что ты ходишь виртом на спутник, мне передали уже готовенькой. Ну а я, сообразив как это можно сделать, прогулялся следом и разжился вашей здешней перепиской – про визит в Берлин в том числе. В общем, пусть твой родственник у себя там подсуетится и разыщет этого щедрого на язык человека. – Разыщет, – без малейшего сомнения подтвердила она. – А здесь меня как отслеживали? – А здесь я просто вел тебя с геликов. Пришлось, правда навести немного хаоса в их маршруты, но мы потом выровняли. – Там же нет камер? – И не надо. Зато твоя звонилка очень занятно фонит, и ловится это прекрасно. Я бы, кстати, с удовольствием в ней копнулся… Пришлось срочно отвлекать кое-кого от неуместных желаний: – Горничную в отеле тоже ты прикормил? – Горничную? Зачем? – удивились в ответ вполне искренне. – Присматривать за мной. – Зачем? – повторился тот. – Есть другие методы, гораздо менее хлопотные – те же камеры, к примеру. Но для доступа к ним прикармливают не уборщиц, а отельную службу безопасности. А еще проще перехватить сигналы с тамошних стекляшек напрямую. – Что ты и сделал. – Угу, – не стал он отпираться. – Там не сложно было, на самом деле. – Кто бы сомневался… Выходит, с горничной все же господин Юханн подсуетился? Для людей его склада проще положиться на годами проверенные методы, чем начать полностью доверять новому и малопонятному. Хотя нет, пожалуй… Вот как раз Юханн технике совсем не чужд, что она заметила еще при первой их встрече. Тогда, выходит, австрийцы? Если те не хотели, чтобы господин Петер Гриффитс знал, что у них и кроме него есть способы контроля за неким интересующим всех объектом? Ладно, разберемся. Но пока следовало попытаться выяснить еще одно: – А луддиты здесь вообще с какой стороны? Им-то зачем понадобилось принимать в этом участие и тоже загонять меня как… как… – Как крысу? – Если бы как крысу, – скривилась она. – А то ведь понаворотили такого, что нормальной крысе в страшном сне не приснится. Сначала господин декан с адресом Мур на визитке, потом парочка этих… как их… Альс и Берни, так? В качестве конвоя до пансиона. Они ж ведь тоже меня тогда вели? – Это да, – почему-то вздохнул Петер. – Понаворотили знатно. Но мы же знали, кто ты, и результат хотели именно тот, что в итоге и получился. Без вариантов и ненужных случайностей. – А ваш собаче-кошачий волонтерский приют? Скажешь, тоже ни при чем? – Вообще ни при чем, угадала. Просто надо ж мне было куда-то припарковать отыгравшую свою партию животинку. Не на улице же ее бросать, с таким-то количеством встроенной техники? Так почему бы и не туда? Девчонки там классные, заботились о ней тоже отлично – пока ты не влезла. Как только догадалась? – Да ладно, скажешь, совсем не ожидал чего-то такого? – выразительно приподняла она брови, хотя на нее сейчас и не смотрели. – Вообще не ждал, – искренне открестился Петер. И тут же опять напрягся, сжав подлокотник. – Вернее, ждал, конечно, но совсем не тебя. Про кошку в приюте я успел ляпнуть… э-э… ну пусть так и будет: бывшим партнерам – название для них у тебя получилось вполне удачное. Вот к их визиту я и готовился. И представь теперь мое удивление, когда вместо них увидел тебя, да еще не одну. Последнее слово прозвучало настолько странно, что Майя сбилась, так и не задав очередной готовый сорваться вопрос – кто они такие, эти его партнеры? Не мог же Петер не знать название их фирмы? Тогда к чему продолжать игру с подбором эвфемизмов? И пока Майя пыталась сообразить, что именно могло так зацепить ее в последней услышанной фразе, тот вдруг перестал издеваться над подлокотником и быстро накрыл ее пальцы своими. Оставалось лишь жалеть, что второе кресло она не догадалась поднять подальше от собственного – знала ведь об этой его манере хватать за руки. Впрочем, жалелось как-то без фанатизма, даже когда Петер вдруг опять взорвался, чувствительно сжав ей ладонь: – Майя, я ведь не зря тогда предупредил – не лезть больше в эти дела, не рискуй! И не пытаться меня поймать, пока в закрутившейся мясорубке и тебе голову не отшибли. – О своей заботься! – попыталась она освободиться. Без толку, разумеется – кто б ей дал. – Забочусь конечно, а ты как думала? Вот только одно другому не мешает. Повторяю – не смей больше лезть в мои дела! Оставайся здесь, в Берлине и не вздумай никуда нестись наперехват. Если тебе непременно надо что-то делать, пообщайся вон с Мур – я свяжусь и передам, что с тобой говорить можно. И толку больше будет, и башка твоя целее. – Да когда ж вам всем надоест меня учить! – взорвалась и она тоже. Но ее словно не услышали. Петер вдруг замер на мгновение, с таким взглядом, будто смотрел куда-то внутрь себя, и резко сменил тон: – Ой, дуууура… – Но прежде, чем Майя успела открыть рот и обложить его в ответ, рявкнул: – Выходи, Маша! Быстро. Вон из вирта! – Но… – вот теперь она и правда растерялась, невольно замерев и вцепившись свободной рукой в подлокотник собственного кресла. – Выходи же!!! Прямо сейчас. Наверное, она бы продолжила упираться, не почувствуй вдруг на плече призрачную, но вполне весомую руку помощника: – Он прав, надо уходить. В отеле что-то происходит. – Опять кубарем? – получилось, что ответила она сразу обоим. – Второй раз за день?! – Нет, выйдешь так же, как мы сюда пришли, я помогу. – Петер был сейчас настолько взвинчен, что, кажется, реплики второго просто не услышал. – Шевелись же! Быстрее!!! И, вскочив, выдернул ее из кресла с такой силой, что Майя потеряла равновесие, впечатавшись ему в грудь и ухватив за плечи: – Да какого черта… Закончить не смогла – Петер вдруг прижал ее к себе и быстро, все с тем же напором поцеловал, резко отстранившись через секунду: – Давно хотелось. А теперь все, прощай, мы квиты. Надеюсь, получилось-таки донести, что нечего тебе делать в заварившемся месиве! И развернув за плечи, толкнул в спину, одним длинным рывком отправив сразу в номер отеля. Но хорошо хоть не пинком под зад – как Второй в прошлый раз.