Глава 19 · О том, что если все может пойти не так…

«Памятуя о сложности и опасности второго испытания претендентов, её величество выражает надежду на то, что её подданные не будут рисковать своими жизнями ради любопытства, пытаясь проникнуть в катакомбы, чтобы наблюдать за испытанием лично. Кроме того, королева ожидает взвешенного и разумного поведения от всех заинтересованных лиц. И морд, так как это пожелание касается и двуипостасных».

Из официального обращения двора её величества.

Помощники придворного мага встретились ранним утром третьего после бала дня, перед восходом солнца (ибо днем нежить куда слабее, чем ночью), оба одетые по-походному, с рюкзаками-невесомками и оружием на поясе. «Что-что, а пара посеребренных кинжалов никогда лишними не будут, – говаривал папа Горни. – Важнее только не забыть сухпаек, дщерь».

Сухпаек Эби не забыла, да еще и в тройном размере взяла. На всякий случай.

Накануне они с Вудхаусом посетили мэтра Корнелиуса, который погонял их по заклинаниям против нежити, как на экзамене. А сейчас магов уже ждала группа стражников во главе с начальником полиции города. Полицейские должны были сопроводить их до ратуши и охранять все известные выходы из катакомб, дабы никакая потревоженная нежить не прорвалась наружу. Газетчиков о времени выхода группы не оповестили и отлавливали их по периметру, чтобы отчаянные акулы пера не сунулись вниз за горячим репортажем.

– Ну что, пойдем? – Нат поправил цепочку с амулетом. – Или прокатишь нас до ратуши на своем паромобиле?

– Не прокачу, потому что он до сих пор в ремонте после твоих умелых ручек, – пробурчала Эби. – Я его по детальке перебираю – это надо ж было так угробить машину! Так что пешком, неженка.

– Твое ворчание привычно, как утро, Горни, – усмехнулся Натаниэль.

– Как и твои насмешки, Вудхаус, – не осталась в долгу Эби.

Она очень переживала из-за разлада с папой, но старалась этого не показывать.

Обменявшись любезностями, они наконец подошли к страже, чтобы поздороваться, и выдвинулись в путь. И больше уже не переругивались, потому что знали, когда нужно сосредоточиться на деле.

Их провели по крышам домов, стоявших вдоль проспекта от дворца и соединенных через улочки мостками, чтобы не привлекать внимание излишне рано встающих горожан, спустили там, где начинались особняки аристократии (во дворах Горни и Вудхаусов было излишне многолюдно, точнее многогномно и многоэльфийно, и Нат и Эби сделали вид, что этого не заметили) и доставили до одного из домов в старом квартале позади ратуши. Здесь иным домам было и пятьсот лет; не выше трех этажей, цветные, узкие, они подпирали друг друга стенами, а улицы были кривыми, вымощенными брусчаткой. Соседи из строений напротив могли переговариваться, не повышая голос – так близко они стояли.

А искомый же дом полвека назад использовался преступниками, которые и прорыли ход в катакомбы. И были съедены нежитью, оставившей стражу без работы.

Ход был закрыт тяжелой дверью, которую открыли со скрежетом старым ключом – и напарники, кивнув охране, двинулись в глубину, на ходу зажигая магические фонарики.

– Ты раньше здесь бывала? – Натаниэль напряженно оглядывался, а Эбигейл шла уверенно, как по тропинке у собственного дома.

Им на лекциях по истории города, а также перед практикой с нежитью (правда, в катакомбы их не водили, дабы излишне ретивые адепты не обрушили на себя тонны породы с парой домов сверху) рассказывали, что ходы – это древняя, в два, а где-то и в три уровня сеть естественных пещер и тоннелей и искусственных тайных ходов, старой канализации, захоронений и ритуальных залов. Здесь было скрыто множество секретов и пропало множество неудобных людей.

– Здесь конкретно – нет. Но катакомбы огромные, мы, когда мне лет двенадцать-тринадцать было, с кузенами забирались с другой стороны, от портовых складов. Они все похожи на самом деле: узкие галереи, коридоры, путанные ответвления, тесные закоулки и огромные гроты. Только в некоторых сухо, а в некоторых болото настоящее, под ногами чавкает и воняет.

– В этих, по крайней мере, сухо, – с энтузиазмом проговорил Вудхаус.

– Рано радуешься, везунчик, – похлопала его по плечу гномка. – Видишь, галерея пошла вниз? Нам туда – в темноту, грязь и мерзость.

– Ну, хоть нежити нет, – продолжал гнуть свою линию Нат.

– Что ей тут делать? – удивилась Эби. – Здесь пока слишком светло и чисто для бодрых покойников. Вот спустимся ярдов на сто, они и полезут. Приготовь соль, кстати. Ты взял?

– Взял, – покорно отозвался Натаниэль. – Я помню практику. Но, насколько я помню, она мало помогает.

– Иногда и малости достаточно, – наставительно проговорила Эби. – Гномы испокон веков в недра земные заглубляются, с нежитью дело частенько имеют. Нам ли не знать, как её одолеть. Если силы биться кончились – сыпь соль дугой перед собой и беги. Она задержит, поможет. Эх, – она увидела мешочек Натаниэля, – мало взял. Вот, – она порылась в рюкзаке, – как знала, что нужно на тебя запасти. Тут соль с порохом. Если увидишь мертвяков – близко не подпускай, швырни дугой горсть, потом заклинания твори. Если совсем одолевают – очерти круг и встань, туда нежити хода нет. Соль с порохом ей нюх отбивает, и если глаза сгнили, то и не найдет тебя.

Очень скоро на стенах появились тёмные, дурно пахнущие пятна, а пол стал скользким и липким. Нат брезгливо морщился и на каждом шагу пытался стряхнуть налипшую на сапоги слизь.

– Чистюля, повремени с чисткой пёрышек, – тревожно попросила Горни. – Нежить близко.

– Я чувствую, – сдавленно признался Натаниэль. – Меня мутит, но терпимо, Эби. Твой амулет работает.

Она хмыкнула, горделиво вскидывая кулак, но в этот момент раздалось характерное хрипение и чавканье и в проходе появились ковыляющие, высохшие умертвия, в обрывках одежды, в пятнах грибной плесени, светящейся зеленым гнилушечным цветом. Тварей было неожиданно много – несколько десятков, и дальние скрывались в темноте.

Увидев добычу, они захрипели, завыли и резко ускорились.

Нат покачнулся, сглотнул вязкую и кислую слюну, но ударил первым, рассекая нежить каменными клинками. А затем уже засветилась рядом сеть молний, сплетенная Горни – молнии доставали до самых дальних умертвий и разрывали их на куски.

– Молодец, Вудхаус, – похвалила Эби, когда первая группа была уничтожена. Отряхнула ладони. – Ну, вперед? Нам предстоит долгая прогулка.

Они, останавливаясь на стычки с умертвиями, прошли под городом от старого квартала до рынка – и под рынком, там, где из коридоров поднимались вверх шахты, закрытые плотными решетками, слышен был торг и рыночный шум, воняло помоями, сливаемыми сюда торговцами, а под ногами хлюпала грязь после недавних дождей, пришлось выдержать самый тяжелый бой. Нежить словно озверела, от шипения, хрипов, бульканья и рева разрываемых тварей болело в ушах, и пусть силы у магов были далеко не на исходе, а твари избегали даже рассеянного света под шахтами, Эбигейл и Нату пришлось туго.

– Кому тыквы, свежие, эльфийские! – орали сверху.

– Вудхаус, береги свою… тыкву, – ворчала Эби, сбивая особо ретивое умертвие, прыгнувшее к филею напарника.

– Семечки, семечки!

– Куда побежал? Воры, воры!

– Ах, голубушка, вы прекрасны…

– Осьмушка эринга за этот кусок мяса? Да судя по жилам, эта корова еще при сотворении мира присутствовала!

– Так вы оцените, как дешево я прошу за такую редкость!

– Эби, пригнись!

Нечто, бывшее раньше то ли птицей, то ли летучей мышью, с хрипением пролетело над мгновенно склонившейся гномкой, и Нат заморозил тварь в полете. Над головами человекоподобных умертвий вдруг взметнулась целая стая таких трупоптиц, и не оставалось ничего, кроме как сжечь их. И несколько десятков умертвий побольше.

Натаниэль и Эби, кашляя и ничего не видя от дыма, не сговариваясь, вызвали ветер – и тот, загудев за их спинами в коридорах, вынес дым и пепел на поверхность через узкие дыры решеток.

Рынок, шумевший как рой ос, вдруг единовременно затих… и через несколько секунд взорвался криком и визгом.

– Пожар, пожар!

Из одной решетки полила дурно пахнущая вода – видимо, кто-то от страха плеснул на дым ведро с помоями.

– Пойдем, – прокашляла Эби, чумазая, как поросенок, – пока нас тут не затопили. Почти треть прошли, Вудхаус.

– Их уже уничтожено больше, чем полторы сотни, – заметил Нат. – Все же, похоже, вскрылось какое-то из нижних захоронений.

– Угу, – невесело согласилась Горни. – Ничего, справимся.

* * *

Они были где-то на полпути между рынком и старым кладбищем, сделав небольшую петлю обратно к ратуше, когда в носы снова шибануло тленом и навстречу вывалилась толпа необычайно шустрых умертвий. А когда Нат ударил каменными клинками, он услышал предупреждающий возглас Эби и обернулся.

Позади них появилось еще не меньше полусотни. Видимо, вышли из какого-то бокового ответвления.

Натаниэль и Эбигейл прижались спина к спине и приняли бой.

В этот раз, казалось, твари никогда не кончатся. С потолка сыпалась земля, и приходилось быть осторожными, а оттого резерв тратился на маломощные заклинания. Но Вудхаус и Горни недаром были лучшими на курсе и недаром получили должности при дворе. Медленно, но верно, и эта группа нежити редела.

– Зачистим этих, и надо выбираться! – попыталась Горни перекричать рев и шипение. – У меня резерв ополовинен! Мы не замкнем круг под городом, здесь нужно армейское магподразделение! И нужно искать вскрывшееся захоронение!

– Люблю твою разумность. Я с удовольствием уйду с тобой в ссылку, Горни! – крикнул в ответ Натаниэль.

– Может, и не придется, – тяжело дыша, заметила Эби через десяток минут, когда нежить, наконец, была уничтожена.

– Что не придется? – спросил уже забывший про все Нат. Он был тоже грязен и сейчас с ожесточением тер лицо платком.

Вокруг продолжали корчиться разрубленные и разорванные умертвия – они могли так содрогаться еще несколько часов, пока некротическая энергия не выйдет окончательно из тела. Натаниэль с омерзением посмотрел на них, с таким же омерзением отбросил испорченный сажей и слизью платок и обессиленно оперся на стену. И полетел вниз.

– В ссыл… Вудхаус!!! – Эби кинулась к провалу, куда со стуком продолжали сыпаться камни, земля и части умертвий.

– Вудхаус, ты цел? – гномка запустила «облако», мягко опустилась вниз. Летел Нат добрых ярдов двадцать.

– Цел, – эльф, успевший тоже наколдовать облако в последний момент, кашляя, поднялся с какого-то камня, запустил несколько магических светильников. – Ну тут и запах!

– Нет тут никакого запаха, Белоручка, – гнусаво поправила его Горни. – Тут вонь стоит, хоть секиру вешай.

И тут сверху раздался грохот, через провал покатились камни, посыпалась почва. Маги отбежали в сторону, пригнулись – а когда шум прекратился, оказалось, что выход намертво перегорожен каким-то крупным обломком породы.

– Прекрасно, – процедила Эбигейл. – Сразу видно – не гномы строили. Руки бы оторвать этим землекопам!

– Где мы? – Нат огляделся.

– Видимо, в огромном склепе, – Эби добавила к магическим светильникам свои, и наконец-то стала видна гигантская длинная пещера-зал, по обе стороны которой на расстоянии тридцати-пятидесяти шагов лежали большие саркофаги. Над ними возвышались гигантские статуи. – И его использовали давным-давно. Смотри, какая на них одежда!

Они посмотрели на статуи, затем себе под ноги – они стояли на одном из саркофагов. Нам ними возвышалось изваяние грозного воина.

– И статуи, похоже, высечены из цельной скалы, – заметил Нат. – А саркофаги, смотри, зачарованы, те, кто в них похоронен, не поднимется нежитью.

– Зато земля вокруг не зачарована, – проворчала Эби, усиливая магические светильники. – Гляди вниз. Вот и вскрывшееся захоронение. Да тут сплошное кладбище, Нат! Похоже, несколько веков подряд хоронили!

Светильники сместились, и стало ясно, что вся земля между саркофагами – могила на могиле с небольшими надгробиями. Половина из них была уже вскрыта. Более того, и все стены были в ячейках, словно туда замуровывали тела, и эти ячейки большей частью тоже зияли пустотами.

– Представляешь, сколько их тут, – Эби невольно понизила голос. – Ох, лопни моя шестеренка, вот и они. Сейчас и остальные начнут вскрываться! Держись, Нат!

Эльф выругался, глядя, как с хрипом выбираются из могил твари. Схватил Эби за руку, провернул зубами камень в кольце… и ничего не произошло.

– Мы слишком низко, да? – поняла Горни.

– Да. Двоих не вытащит, – зло бросил Нат.

– Иди один! – Эби нащупала на поясе секиру. – Приведешь помощь!

– Это даже оскорбительно, Горни, – рявкнул Вудхаус. – Я тебя не оставлю!

Нежить подбиралась ближе, ускорялась, и он вдруг стянул с себя кольцо, молниеносно зажал руку Эбигейл под мышкой и натянул ей его на палец. И провернул камень.

И опять ничего не вышло.

– Ты, ржавая заготовка! – вызверилась гномка. – Ты, спаситель недокованный! Ты меня, значит, не бросишь, а я тебя – да? Я тебя тоже не брошу, шило ты затупленное! Соль давай! Соль!

Эльф поднял глаза на нежить, неимоверным усилием поборол приступ тошноты и быстро-быстро начал сыпать соль и порох вокруг подножия статуи. Умертвия сталкивались у магической полосы, завывая и скрежеща. Гномка творила заклинания одно за другим, отчего нежить горела, рассыпалась в прах, развеивалась. Нат замкнул круг и встал с Горни плечом к плечу, бросив ей связку накопителей.

Некоторое время они сражались – Вудхаус молча, а Эбигейл бранилась, как целая артель гномов-сквернословов.

– У меня магических накопителей почти не осталось, – проорала Горни, потому что мертвяки выли просто ужасающе. – Нежити столько, что нас просто массой задавят. Соль скоро перестанет их удерживать.

– У меня тоже только последний резерв. Что предлагаешь? – прокричал Нат в ответ, запуская огненный смерч. Дым стелился по земле, пока не поднимаясь выше, но гадать, съедят их раньше, или они задохнутся, не хотелось.

– Бежать! Вовремя отступить – это не трусость, Вудхаус!

– Нам некуда отступить, – Нат посмотрел вверх, на статую. – Хотя… на одно облако на двоих нас хватит, Горни.

Но сотворённое облако телепалось на уровне колена статуи и выше подниматься не собиралось.

– Давай, Горни, забирайся мне на спину, – скомандовал Нат и повернулся.

– А… – начала было Эби, но тут умертвия завыли ещё громче, и она запрыгнула ему на загривок.

– Держись крепче, Кругляшочек, – крикнул эльф, подпрыгивая и цепляясь за гладкую скалу ногтями. Звук получился такой, как будто гвоздем по стеклу провели. Цепляясь за невидимые глазу неровности, Нат упорно карабкался вверх, словно вовсе не замечая веса своего живого груза. Однако, добравшись до каменной перевязи с мечом, уперся ногами в крестовину и остановился передохнуть.

– Что у тебя было на завтрак, Колбочка? Вернее, сколько всего у тебя было на завтрак? Семь перемен блюд? Девять?

– Завтракал бы основательней, тощий, а не жевал зелень, глядишь, и не спрашивал бы, – парировала Эби, повисая на рукояти меча, чтобы Нат расправил затёкшую спину.

– У меня стальные мускулы, – возмутился эльф, тряся сначала одной рукой, потом второй.

– Ага, а ногти алмазные, – фыркнула гномка. – Но полезные, да. Глянь, на статуе царапины от твоих ногтей остаются! Теперь я поняла, вы, эльфы, с их помощью на деревья, как белки, залезаете?

– Не завидуй, – велел он, жестом показывая ей забираться обратно. – Так, на левое плечо или на правое?

– На правое, – обнимая его за плечи и за талию, проговорила Эби. – Правая рука поднята, и можно опереться.

Эльф, впиваясь в камень, быстро полез дальше. Но даже будучи сосредоточенным на подъёме, чувствовал, как к лопаткам прижимается большая мягкая грудь, колыхающаяся от каждого его движения.

Внизу бесновалась толпа нежити, и Эби, устроившись на широком плече древнего воина, порадовалась пусть временной, но безопасности. Они оставили гореть только один магический светильник – нужно было экономить крохи сил. То и дело вскрывались новые могилы, и по стенам спускались умертвия, некоторые из них пытались допрыгнуть до статуи, но не долетали и шлёпались вниз.

– Что будем делать? – тихо спросила Эби. – Нас, конечно, будут искать, найдут обвал. Но если не предупредить, то поисковая группа погибнет.

– А на ласточку для магистра Корнелиуса у тебя не хватит резерва? – спросил Нат.

– Хватит, и бумага есть, и грифель, – запасливая Эби похлопала себя по сумке. – Но как она к нему попадет? Хотя… если был один обвал, где-то может быть и другой. И как-то же эти твари пробираются отсюда на верхний ярус? Может, ласточка найдет хотя бы крошечную дырку и сможет пролететь наружу?

Ласточка улетела. Магический светильник сильно потускнел, и беснующаяся внизу нежить стала почти не видна.

– Что теперь делать? – вздохнула гномка. – Ждать скучно.

– Может, перекусим и выпьем, чтобы скрасить ожидание? – усмехнулся Вудхаус. – Меня даже почти не мутит.

– Не стоить шутить с такой серьезной вещью, как еда, – Эбигейл торжественно подняла вверх палец. – Руки очисть, – она подала пример, залезла в свой бездонный рюкзак и начала доставать фляжки, свёртки с бутербродами, толстые ломти мяса и ветчины, и даже салфетку, которую тщательно расстелила между ними на камне.

– Приятного аппетита, мэтр Вудхаус, – проговорила она, изящно откусывая от отбивной.

– И вам, мэтрис, – Нат взял булочку, аккуратно положил сверху ветчины.

– Помнишь, ты сказал, что расскажешь про твой страх перед нежитью только если мы помирать будем? – спросила гномка, когда они доели и пили из фляжек чудесный гномский бальзам. – Мне кажется, самое время!