Глава 20 · Об особенностях работы сводных спасательных отрядов

«Очевидцы рассказывают, что нежить давно уже орудует близко к поверхности. Бывали даже случаи пропажи людей. Мейсиз Блокгауз заявляла о том, что её мужа сожрала нежить и предъявляла улику – единственный уцелевший башмак. Правда, проведённым следствием достоверно установлено, что пропавший мейз проживает у вдовы Пышкинз за три квартала от дома. Но сколько жён еще оплакивают супругов, искренне надеясь, что мужья не повторили судьбу Блокгауза и в самом деле погибли».

Из репортажа собственного корреспондента издания «На самом деле».

– Не будь таким упрямым дураком, Фло! – леди Агнес уперла руки в бока. – Немедленно пошли «ласточку» Вудхаусам, или я сама это сделаю!

– К чему нам эта эльфятина, рыбонька моя? – залебезил припёртый в прямом смысле слова к стенке муж. – Мы сами справимся.

– А если не справимся? Да даже если справимся, то Вудхаусы имеют право быть вместе с нами и защитить своего сына, как мы будем защищать дочь. Какими бы ни были эти эльфы, прежде всего они – родители. И любят своего сына не меньше, чем мы свою дочь. И подумай – если из-за твоего упрямства Эби пострадает, я тебя пиявкам скормлю, так и знай, Флоин Горни!

Лерд, которому жена всю ночь превращала роскошную шевелюру в обширную плешь из-за «недостойного и жестокого обращения с единственной дочерью, не заслуживающей такого отношения», позорно выбросил белый флаг.

* * *

– Наш сын, может быть, погибает, Триггвиэль. Здесь не до гордости! – леди Элинор почти выплюнула последнее слово.

– При чём тут гордость, Элинор? – поморщился Вудхаус.

– При том, что ты не хочешь идти в катакомбы с Горни, хотя они прислали «ласточку». Зачем выдумывать планы штурма подземелья, если можно отправиться с ними?

– Элинор, это мужское дело, – ледяным тоном проговорил лерд. – Я удивлен твоим тоном и настойчивостью. Может, тебе пойти в свои комнаты, отдохнуть?

– Моё дитя – мое дело, – выпрямилась леди Элинор. – И не смей отсылать меня, как ребенка, Виэль! Кажется, я слишком долго не возражала тебе, и ты забылся!

– Элинор, успокойся, – решительно, как настоящий глава семьи, сменил свой тон на примирительный лерд Вудхаус. – Я все решу сам. Доверься мне.

– Лерд Горни – военный, в гарнизоне половина солдат и офицеров родня гномам, родня родни и знакомые знакомых, – не поддалась леди Элинор. – Горни пропустят караульные, а если нет – гномы знают потайные ходы, лазы. Они скоро будут на месте, и, возможно, им придется биться за наших детей, – она раздраженно поправила выбившийся локон. – А мы будем все еще пестовать твои грандиозные замыслы. Нет, лерд Вудхаус. Или ты идешь к Горни со мной и мы вместе приглядываем, чтобы дети не попали в беду, или я иду одна, а ты оставайся!

* * *

У задней калитки дома Горни в окружении десятка верных гномов стояли Горни-старшие, одетые по-походному, в касках с кристаллами освещения, с оружием и туго набитыми рюкзаками. На улицу они не выходили: пусть здесь ходило куда меньше народу, чем на Королевском проспекте Веншица, но слухов следовало избегать, дабы не гневить королеву.

– И долго нам ждать? – недовольно спросил лерд Флоин. – Ведь договорились встретится в полдень!

В это время напротив калитки остановилась запряженная четырьмя тяжеловозами большая пожарная повозка, прикрытая брезентом. Внутри могло поместиться больше двух десятков человек, и лерд Горни нехотя одобрительно крякнул, когда в прорезанном в брезенте окошке показалось высокомерная и измазанная маскировкой физиономия Вудхауса-старшего.

Гномы набились внутрь, перемешавшись с вооруженными до зубов эльфами, которые набивались со стороны дома Вудхаусов.

Отец Натаниэля был увешан оружием, а у леди Элинор, очень элегантной даже с раскрашенным полосами лицом, помимо прочего, на поясе был закреплен арбалет с серебряными стрелами.

– А зачем маскировка? – ехидно спросил папа Горни Вудхауса. – Нежити на эти росписи все равно, она по запаху найдет.

Лерд Вудхаус высокомерно промолчал.

– Это я настояла, – невозмутимо вмешалась леди Элинор. – Прекрасный штрих к образу, правда?

– Ээээ…. – смутился папа Горни. – Да? О! – он кивнул на арбалет. – Умеете с ним обращаться, леди?

– Я в юности брала призы на королевских состязаниях, – леди Вудхаус погладила оружие.

– Так какой план, Горни? – прервал обмен любезностями Вудхаус.

– Для начала наденьте это, – и один из гномов раздал эльфам каски со встроенными светящимися кристаллами. Леди Элинор повертела его в руках, словно прикидывая, подойдет ли он к походному костюму, поморщилась, но решительно надела на голову и застегнула ремень под подбородком.

– Ребята бы нас пропустили и в один из охраняемых входов, – объяснил гном, когда рыжий возница высадил их у старого городского коллектора. – Но они все на виду, тайно не зайти, королева бы узнала, ещё до того, как мы внутрь залезли. Мне-то что, дальше каменоломни не сошлют, а вот детям её величество не только карьеру может испортить. Так что придётся сделать крюк и ручки испачкать, ваше эльфейшество.

– Если ты думаешь, что меня это остановит, Горни, ты глубоко заблуждаешься, – Вудхаус высокомерно вздёрнул подбородок и полез было в дыру.

– Пусти-ка, – отпихнул его гном. – Тоже мне, лезет поперёд гнома, как будто дорогу знает, – и, согнувшись, кряхтя полез в узкую для него трубу. Следом, стараясь прямо держать спину даже в согнутом состоянии, пополз долговязый эльф. Дамы переглянулись, возвели очи горе и двинулись за мужьями.

Следом молча последовала маленькая сборная гномо-эльфийская армия, мудро оставившая право соревноваться в остроумии своим предводителям.

* * *

– Сколько же дерьма в жителях нашего славного города, – пробираясь по широченной сливной трубе, на которой засохли вековые отложения, бубнил папа Горни. – Прямо не продерёшься.

– Ты точно знал куда идти, или просто выбрал дорогу, где погрязнее? – желчно уточнил Вудхаус.

– Я веду нас короткой дорогой, и мне не важно, как она выглядит. Вижу цель – не вижу препятствий! – громко проскандировал Горни гномский девиз, отбивая такт рукой. Несколько крыс, до того мирно дремавших в куче мусора, с противным писком промчались у них под ногами и скрылись в глубине тоннелей.

– Славные храбрые леди, – похвалил лерд Горни дам. – Вы почти не визжали. Теперь я верю, что нежити вас не напугать! – и расхохотался так громко, что проснулись даже все ленивые и глухие крысы и шуршащим стадом помчались наутёк. Леди Элинор и леди Агнес не визжали, но вцепились в мужей так, что оставили синяки, а глаза у них сделались такими огромными, что любая сова бы позавидовала.

– Элинор, дорогая, – увещевал муж, пытаясь вырвать ногти жены из своей руки. – Не стоит так волноваться. Нежить ещё страшнее, как же ты будешь себя чувствовать в катакомбах?

– Не уверена, что нежить хуже крыс, – хрипло сказала леди Вудхаус, облизывая пересохшие губы и отпуская мужа.

– Согласна с вами, леди, – спускаясь на пол с шеи мужа, куда она запрыгнула, сказала леди Агнес горячо.

– Милая, давай уже пойдём, – позвал супруг нежно, потирая загривок. – Дети там одни среди мертвяков.

Упоминание детей в такой дурной компании воодушевило мам настолько, что весь остальной путь, полный гигантских слизней, волосатых многоножек и прочих очаровательных обитателей заброшенного коллектора, они прошли так же решительно и спокойно, как дорогу до их любимого ресторана.

– Идём очень тихо и не говорим вообще! – приказал гном, когда впереди забрезжил свет. – Тут неподалёку проём, через который дети вошли в катакомбы, снаружи охрана.

Спутники кивнули.

Действительно, они были настолько близко к поверхности, что слышали шум редких проезжающих паромобилей, цоканье копыт и грохот повозок, разговоры людей. Мелькнул в свете кристаллов спуск и дверь, в которую проходили Эби с Натом – и спасательная команда последовала дальше, в коридор, который становился все шире.

– Теперь уже можно говорить? – спросил у спины Горни эльф через полчаса молчания.

– Ну, раз тебе не терпится, скажи что-нибудь, – ответ гнома на самом деле означал «молчи в кружевной воротник, Вудхаус!».

– Откуда ты знаешь, куда идти? Мы уже прошли не менее десятка ответвлений. Ты что, чуешь дочь?

– А что, у тебя с сыном столь тесные отношения, что он не рассказал тебе, каким маршрутом пойдет? – желчно хмыкнул лерд Флоин, и соперник поморщился от удара, попавшего в цель. Да и леди Элинор бросила такой взгляд на мужа, что у него вспотел затылок. – Для начала пройдем за ними к рынку. А затем уже по следам.

– Каким? – сквозь зубы поинтересовался Вудхаус.

– А вот каким! – и гном показал на сожженные останки нежити. – Ускоряемся! Вперед!

Они двигались от одного места боя до другого, натыкаясь на единичных умертвий, которые вываливались из ответвлений. Пробрались через мешанину сгоревших останков под рынком, побежали дальше.

– Слишком много этих тварей, – пробормотал тревожно лерд Вудхаус. – И с каждым разом все больше. Как бы дети не попали в серьёзную заварушку. Не зря мы пошли, не зря!

– Согласен, надо двигаться еще быстрее, – неожиданно поддержал его чуть запыхавшийся на бегу лерд Флоин. – Моя дочь, конечно, сильная магесса, и удар у нее поставлен как надо, не чета твоему отпрыску, и не должна дать себя сожрать…

– И мой сын сильный маг, хладнокровный, в отличие от твоей дочери, и не даст себя сожрать никакой нежити!

– Хватит! – в один голос завопили обе леди так, что по катакомбам разнеслось эхо.

В ответ раздался не менее громкий, но куда более противный вопль.

– Нежить! К бою! – скомандовал полковник Горни, снаряжая оружие.

* * *

– Это одна из тайн нашего народа, Уголечек.

Помощники мэтра Корнелиуса сидели на статуе то ли воина, то ли короля. Эби удобно оперлась о шею исполина, Натаниэль развалился во впадинке плеча. Нежити внизу скопилось столько, что пол пещеры сверху казался живым, хлюпающим и хрипящим морем. Она давно стерла круг из соли и пороха – увы, сдержать такое количество старый способ не сумел.

Умертвия напирали друг на друга, лезли вверх, к добыче, по головам, собираясь в горку, но древние ваятели постарались на славу, и подняться так высоко твари не могли.

– Когда нам, детям Матери Эльфов, исполняется двенадцать, нас ведут в Священную Рощу. Мы должны…

– Инициироваться и получить дары, – нетерпеливо перебила Эби. – У нас похожий обряд, только место другое и время. У вас полночь, у нас полдень.

– Откуда ты знаешь?

– Книжки надо читать, Белоручка. Давай, рассказывай дальше.

– Да особо нечего рассказывать, – пожал плечами Вудхаус. – Жрец проводит обряд, а каждый посвящаемый переносится к месту испытания, наилучшим образом способного пробудить силу. Меня перенесло на кладбище.

Вот только жрец что-то перемудрил, или обстоятельства так сложились, но вместо пары-тройки мертвецов восстала целая толпа. Я инициировался, когда убегал от них, вопя и петляя между могилами. Случайно сотворил огненный шар и взорвал пару могил.

– Я бы тоже испугалась, – пожала плечами Эбигейл.

– Мне не повезло: во время бега я провалился в старую могилу, которая готовилась вскрыться. Прямо на восстающее умертвие. И оно захрипело мне в лицо. Я не мог дышать, не мог кричать, только почувствовал, что весь горю и все вокруг горит, закрыл глаза от ужаса и потерял сознание.

Эльф передернул плечами. Голос его подрагивал, и Эби придвинулась ближе, сжав его ладонь. Он немного успокоился и закончил рассказ куда спокойнее.

– Меня вытащили живого. Оказывается, я сжег все кладбище, и остался без сознания среди пепла. В эту же ночь мне приснилась Мать Эльфов, которая сказала, что за большой дар всегда берется плата. И что мой магический дар будет велик, но и уязвимость будет немалой, и этой уязвимостью станет некротическая энергия. Сила моя после инициации выросла в десятки раз, но я был потрясен настолько, что несколько месяцев не мог ни говорить, ни колдовать. В семье это скрывали даже от своих, меня увезли к дальней родне, на юг, туда, где буйствует живая природа, течёт вода, полная силы, где я мог говорить с животными и птицами. Там я пришёл в себя. Но моя уязвимость осталась, Эби. Если бы не твой амулет… я и сейчас боюсь. Да что там – я в ужасе. Что, видишь теперь, какой я трус?

– Не мели ерунды, Вудхаус! Ты самый храбрый из всех эльфов, а то и гномов, каких я встречала в жизни. Ты не трус. Ты мог бы отказаться, мог не лезть в катакомбы, кишащие нежитью! А ты пошел и сражался наравне со мной! Ты думаешь, я не боюсь? – она посмотрела вниз и презрительно плюнула на тварей. Те взвыли, закопошились. – Я боюсь, и никакая уязвимость тут ни при чем. Бояться этой дряни – нормально.

– Стоило оказаться на краю гибели, чтобы услышать такие слова от тебя, мэтрис Горни. – Нат улыбался, но голос был серьёзным и даже торжественным.

– Гибели? Вот ещё, Белоручка! Я намерена прожить лет сто пятьдесят, не меньше, и умереть в своей мастерской, окружённая внуками и правнуками.

– Но ты же сама сказала…

– Мало ли что я сказала, – совершенно по-женски развела руками Эби. – Я очень хотела узнать, почему ты нежити так боишься.

– Горни, – с восхищенной иронией проговорил Вудхаус, – что б у тебя отливка не застыла! Чтобы у тебя все поковки трескались!

– Вудхаус, ты где таких слов набрался?! – возмутилась Эбигейл.

Он засмеялся. Улыбнулась и она.

– Выберемся, Нат. Сейчас, не зря же мы сытно обедали. Не будем ждать, добралась ли «ласточка» до магистра. Я отдохну еще немного, и постараюсь поднять пол под этой статуей, – она похлопала исполина по плечу. – Благо и она, и постамент под ней, действительно вырублены из цельной скалы и являются монолитом с полом. Дотянемся до потолка, – они посмотрели вверх: до каменного свода было ярдов шесть, чуть сбоку продолжала сыпаться земля из заваленного пролома, в который они провалились – Это будет сложно, и пусть мой резерв почти на нуле, но гномская кровь из моих жил никуда не делась. А там либо сковырнем осколок, который перекрыл провал, либо пробьем новый проход. Чтобы Горни и не смогли прорубить камень! Главное, – лицо ее омрачилось, – чтобы там наверху нас тоже не ждала нежить.

– Если прорубим проход, я успею активировать кольцо, – пообещал Нат. – Еще печенье, Горни?

Через несколько десятков минут (и пары десятков замечательно сытных печенек, употребленных Горни «для энергии») камень под гигантской статуей вспучился и продолжил расти, будто там, изнутри, надувался пузырь. Исполин чуть накренился, но начал подниматься к потолку.

Вены на висках и руках Эби набухли, лицо некрасиво вспотело, но она всё тянула и тянула из земли камень. Их головы почти коснулись потолка, когда макушка исполина подперла свод и заскрипела, крошась. Эбигейл пошатнулась и упала бы, не подхвати её эльф.

Она отдышалась, пошевелилась, укладываясь поудобнее, открыла глаза и обнаружила, что лежит на груди у Белоручки, прямо как в романе. И ширина эльфийской грудной клетки вполне позволяет устроиться с удобством.

– Тебе лучше? – Натаниэль невзначай поправил её волосы, прилипшие к щеке и пухлым губам. – Знаешь, у тебя чудесные губы, Эби. И ты пахнешь не только гарью, но и печеньем.

– Пользуешься тем, что у меня нет сил ругаться, Вудхаус? – слабо улыбнулась Горни.

– Угу, – хмыкнул Вудхаус.

– Ну, любуйся, – проворчала она, – а я пока подремлю.

И она действительно закрыла глаза и провалилась в целительный сон.