Глава 21 · О том, что родители, если захотят, и из-под земли достанут

«Наш корреспондент сообщает с места событий, что из катакомб доносятся отблески магических вспышек, гул, слышны душераздирающие вопли нежити и ужасающие гномские ругательства».

Из экстренного выпуска новостей.

– Горни! Горни, просыпайся! – знакомый голос звал Эби из приятного сна про новый горн и модернизированную наковальню.

– Что тебе, Вудхаус? – недовольно спросила Эбигейл, не открывая глаз.

– Ровным счётом ничего, спасительница ты наша, – эльф, несмотря на сопротивление, заставил гномку сесть. – Однако там наверху что-то происходит. Слышишь?

Эби открыла глаза, потянулась, и тут же подскочила, потому что сквозь вой скопившейся внизу нежити, уже воспринимавшийся как «белый шум», донёсся чей-то рёв.

– Это папа! – она встала на ноги. – Папа! – заорала она так громко, что из бывшего провала снова посыпалась земля. – Папочка, я больше не сержусь, оставайся на месте, я иду! – она ловко перебралась по загривку статуи на другое плечо, выхватила секиру-молот и что есть сил долбанула тупым краем по осколку, перегородившему провал. – Давай, Белоручка, помогай мне, там мой папа. Его спасать надо! Вынимай эти осколки!

– Конечно, – Вудхаус встал рядом, но так, чтобы их не накрыло, если осколок выскользнет, достал из-за спины тонкий, полудлинный и прочный клинок эльфийской прочнейшей ковки и начал вынимать камни. – Но нам придется биться врукопашную, Эби. Не лезь на рожон, хорошо?

Гномка выразительно фыркнула, ощупала осколок, просветлела лицом, ощутив слабое место, и, размахнувшись, со всей силы ударила.

* * *

Маленькая гномье-эльфийская армия отбивалась от умертвий, прижавшись к обвалу, закрывшему проход дальше.

Полковник Горни палил в головы, почти не целясь – столько было нежити. Его жена успевала перезаряжать оружие и стрелять серебряными пулями из многозарядного пистолета в пытающихся выскочить вперёд умертвий. Она же храбро прочертила солью черту, промчавшись вперёд, пока остальные готовились к бою. Лерд Вудхаус стрелял спокойно, как на охоте на уток, и также метко. Леди Элинор при стрельбе держала осанку и локоть, как в бальном танце.

В этом бою было израсходовано столько серебра, что потом его можно будет добывать, как из шахты.

Несколько гномов и эльфов из их маленького отряда были уже ранены и держались позади, перезаряжая оружие и прикрывая товарищей.

– Ты смотри, сколько нежити привалило! Прямо как гостей на оркской свадьбе! – ревел лерд Горни и сам хохотал над своими шутками. Смеялась и леди Агнес, и остальные гномы – бравировать во время боя у них было принято.

– Горни, слышать тебя ещё невыносимее, чем хрип нежити, – холодно сообщил эльф. У эльфов ценилось благородное молчание в бою.

– Ничего ты не понимаешь, Вудхаус! Крепкое слово разит врага и придает силы духа, – выпалил полковник и подтвердил свои слова серией выстрелов.

– Молчание концентрирует и позволяет стать сильнее, – возразил Триггвиэль высокомерно.

– Это мне-то надо стать сильнее? – съязвил Флоин, не глядя беря заряженное ружье из рук жены и стреляя. – Да не трать ты время на болтовню, Вудхаус. Нам еще завал разбирать. Там где-то моя бусинка папу ждет!

И в этот момент обвал, к которому прижимались обороняющиеся, вдруг потек вниз, в расширяющуюся дыру. Земля все сыпалась и сыпалась, проем в полу и стене расширялся, умертвия наступали… и вот, наконец, последний камень исчез в дыре, а затем оттуда раздался крик.

– Папа! Папа, мы здесь!

– Бусинка! – заорал радостно лерд Горни. – Кидайте им веревки! – велел он, отстреливая особо настырные умертвия.

Грязных, пыльных и уставших Эби и Ната со всеми предосторожностями, под угрозой нового обвала, вытянули наверх веревками. Родители даже не могли обнять отпрысков, так плотно наседали твари. Эбигейл сразу сжала молот-секиру и, пошатываясь, направилась в гущу боя. Ноги ее заплетались, и кто-то схватил ее за руку, останавливая.

– Ты очень сильная и очень смелая, Эбигейл Горни, – серьезно проговорил Натаниэль, глядя ей в глаза. – Но побудь пока на зарядке оружия, прошу. Ты очень устала, глупо подставляться. Я надеру им задницы за нас обоих.

Эби вздернулась было, чтобы возразить… но в глазах действительно все расплывалось от усталости, и она шагнула назад, к раненым. А Натаниэль, сжав заговоренный фамильный клинок, бросился вперед, в рукопашную.

Через десяток минут закончились патроны, и лерд Горни с секирой наперевес тоже кинулся к умертвиям. Встал рядом с сыном и холодный, изящный Вудхаус-старший с таким же клинком. Бойцы сменяли друг друга – кто-то отходил назад, чтобы передохнуть, и на его место тут же вставал новый эльф или гном. Ширина прохода не позволяла развернуться больше, чем пяти бойцам.

Нежить все перла. Эби и обе мамы перевязывала раненых, поили их целебными настойками. Провал за их спинами продолжал осыпаться, а умертвий не становилось меньше – и маленький отряд прижимали к дыре. Еще немного, и придется прыгать вниз, на статую…

– Отступить, всем к стене и лечь! – раздался усиленный магией чёткий и властный голос.

– Есть! – гаркнул полковник Горни, хватая жену и отпрыгивая к стене. Упал на спину, перевернулся, прикрывая леди Агнес. Вудхаус первый раз сделал то же, что заклятый соперник, не споря и не доказывая, что он знает лучше.

Над проломом воспарил мэтр Корнелиус в сопровождении нескольких армейских магов. Вперед ударила стена холода, и толпа умертвий замерла в причудливых позах. Мэтр пошевелил руками, и провал в нижние залы начал зарастать камнем – а затем по нему прошел армейский отряд, который молотами разбивал обледеневшую нежить и добивал тех, кто еще копошился за статуями. Гномы с эльфами присоединились к тем, кто пришел к ним на помощь и с азартом зачищали коридор.

А мэтр с магами снова вскрыли дыру в полу и спустились туда, и из старого склепа заполыхало мощнейшими боевыми заклинаниями.

– Ну что? – проговорила обессиленная Эби, когда Вудхаус вернулся и присел рядом с ней. – Ты хорошо поработал, да?

– Мы оба, – улыбнулся Натаниэль. – И еще сотня бойцов кроме нас. Теперь тут чисто.

– Чего не скажешь про тебя, чистюля, – Эби достала откуда-то из недр костюма белоснежный платок и начала вытирать Нату лицо, перепачканное копотью и ошмётками сажи. – Давай помогу, а то снова начнешь чесаться.

Эльф прислушался к себе и удивился.

– Знаешь, – сказал он недоверчиво, с удовольствием подставляя лицо под осторожные движения напарницы. – Кажется, твой способ был верен. Я так измазался за сегодня, что моя фобия сдохла от переизбытка ощущений.

Движения Эби были осторожными и нежными, глаза и губы улыбались. Натаниэль взял её ладошку с зажатым в ней платком, немного наклонился и…

– Натаниэль, сын мой! – провозгласил лерд Вудхаус, не вовремя появившись из коридора и с брезгливостью стряхивая с ноги налипшую замороженную кисть умертвия. – Какое счастье, что мы вас нашли. Ты не ранен?

– Нет. – Нат поднялся, выпрямился.

– Мы бились плечо к плечу, – сказал Вудхаус— старший, – и я горжусь тобой, сын!

– Слава Великой Пряхе! – леди Вудхаус провела ладонью по лицу. Слезы облегчения сбежали по щекам, оставляя полосы. – Вы живы!

– Кубышечка моя! – раздался рев папы Горни. – Гряди ко мне, дщерь, и прости своего заботливого старика! – и распахнул объятия.

– Не могу, – слабо улыбнулась Эби. – В смысле, подгрести не могу, папочка…

– Таки я сам подойду! – и Горни, оттеснив Вудхаусов, бросился к дочери. За ним спешила леди Агнес. Раздались звуки крепких и примирительных гномско-родительских объятий, больше похожих на столкновения в вольной борьбе, и Натаниэль деликатно отвернулся – чтобы попасть в руки уже своей матери.

– Милый, как хорошо, что все обошлось, – прошептала она. – Да, Триггвиэль?

Вудхаус-старший чуть скривил губы.

– Сын, – проговорил он. – Я горжусь тобой. И знай: тебе не придется уходить из рода. Я могу быть в ярости, но никогда не откажусь от тебя, что бы ты ни решил. Обещаю.

Натаниэль вздохнул.

– Спасибо, папа, – сказал он просто. Помялся.

– Не расстраивайте меня, дорогие, – строго проговорила леди Элинор, и оба Вудхауса с облегчением шагнули друг к другу и обнялись.

– Не дергайтесь! Королевская гвардия! – раздался топот десятков ног, лязганье оружия, и катакомбы оказались заполнены еще сотнями вооружённых людей.

– Дэррик, быстро же вы нас нашли, – буркнул Горни.

– Шуметь надо было тише, дорогой кузен, – подполковник подошёл ближе, отдал честь. – Я выжидал, сколько мог, но нам сообщили из дворца, что здесь нужна поддержка. Мэтр Вудхаус, мэтрис Горни. Её величество приказала вам быть во дворце. Немедленно!

– Но разве можно в таком виде к королеве? – встревожилась мама Вудхаус.

– Королева приказала им быть в том виде, в каком их застанут, и так скоро, как это возможно.

– Бусинка, ты выглядишь неплохо, особенно, если немного умоешься, – подбодрил папа Горни.

– Мы пойдём с вами, – согласно переглянувшись, объявили леди в один голос.

– Подождите, – остановил их Вудхаус-младший. – Офицер, здесь в катакомбах нежить, очень много. Мэтр Корнелиус сейчас там, внизу, но неизвестно, сколько их успело пробраться наверх. Мы не смогли пройти весь путь, нужно обыскать каждое ответвление, каждый уголок, спуститься на нижние ярусы и зачистить все. Есть вероятность, что нежить может вырваться в город, пользуясь ночной темнотой.

– Нам это известно. Во дворце усилена охрана, в столице введен комендантский час и объявлено чрезвычайное положение, – ответил подполковник. – Вы свою работу выполнили, зачисткой мы займемся. Флоин, ты во дворец?

– Тролля с два! – рявкнул Горни, повернулся к гвардейцу. – Эй, парень, дай-ка мне огнемёт. Я всяко лучше твоего с ним управлюсь. Командуй, Дэррик.

– Я тоже останусь, – высокомерно поддержал лерд Вудхаус. – Если мой сын не может завершить задачу из-за встречи с королевой, дело чести сделать это за него!

* * *

Натаниэля и Эби вывели вовсе не там, откуда они попали в катакомбы. Оказывается, совсем рядом с королевским дворцом был ещё один пролом, так что через каких-то полчаса они вместе с матерями стояли перед кабинетом королевы, тщетно пытаясь хоть как-то отряхнуться.

Весь дворец гудел – гвардейцы быстро, но без суеты брали под охрану входы, придворные и слуги эвакуировались на верхние этажи. Мэтр Корнелиус, суровый, одетый в форму боевого мага, вернулся почти следом за ними.

– Я доволен, что вам не помешали отправить «ласточку» ни глупость, ни гордость, – успел он сказать. – И рад, что вы живы.

После положенных приветствий и короткого доклада магов королева встала из-за стола и прошлась по кабинету.

– Леди, лерды. Отправляя вас, Эбигейл, и вас, Натаниэль, на это испытание, мы с мэтром Корнелиусом имели в виду уничтожение небольшого гнезда нежити, а не войсковую операцию, и не намерены были подвергать вашу жизнь смертельной опасности. Однако вы не только с честью вышли из труднейшего положения, но и оказали неоценимую помощь короне. Знаете ли вы, что прямо под дворцом находится усыпальница основателя королевской династии Эрингов и почти двадцати первых королей? А также там хоронили всю придворную знать во времена правления моих предков. Собственно, катакомбы с неё и начинались.

– Так значит это был король! – радостно воскликнула Эби, прежде чем сумела прикусить язык. – Простите, ваше величество, – вымолвила она под недовольным взглядом королевы.

– Так вот. Прежде чем вы так бесцеремонно меня перебили, мэтрис Горни, я намеревалась сказать, что вы оба заслуживаете государственной награды.

Мамы скромно шмыгали в платочки.

– Ордена Доблести и Чести вы получите оба, а вот жезл королевского мага – только один из вас. Магическая дуэль и церемония возведения одного из вас в должность будут назначены в ближайшее время, после того, как мы удостоверимся, что в катакомбах и их окрестностях не осталось никого, даже мух и мышей.

Королева прошла мимо подданных ещё раз, снисходительно оглядела потрёпанных старших леди и вернулась за стол.

– А теперь перейдем к нарушению моих приказов. Я, кажется, запретила вам вмешиваться, леди? Где, кстати, ваши мужья?

Леди выпрямились, готовые защищать не только отпрысков, но и супругов. Но не успели ответить.

– Оба родителя сочли своим долгом присоединится к гвардии, ваше величество, – отчеканила Эбигейл. – Они сказали, что предпочитают ваш гнев риску подвергнуть вас хоть малейшей опасности.

– И ваши супруги, леди, также меня ослушались, – королева как будто не слышала гномку.

Леди смотрели прямо и головы не опускали.

– Вы сами мать, ваше величество… – начала леди Элинор.

– …И сможете понять наш поступок, – закончила леди Агнес.

Миррей постучала пальцами по столу.

– Я строга, но справедлива. И не наказываю своих подданных за благородство и храбрость, равно как и за родительскую любовь, – бросила она. – Тем более, что ваши действия были полностью оправданы необходимостью. Риск для молодых помощников мэтра действительно был слишком велик. Я не сержусь. И благодарю вас, – голос ее смягчился. – Передайте наилучшие пожелания супругам, леди. Вы все свободны.

* * *

– И я прошу разрешения вашего величества удалиться, – когда потрепанная компания вышла, мэтр Корнелиус подошёл ближе. Королева стояла у окна и смотрела на тёмный парк.

– Куда ты собрался, Корнелиус? – спросила она скорее недовольно, чем взволнованно.

– Я должен проконтролировать зачистку и удостовериться, что столице и лично вам, ваше величество, ничего не угрожает. А дальше… нужно подготовить стадион для магической дуэли.

– Кому вы отдаёте предпочтение, мэтр? – королева обернулась и посмотрела на мага.

– Вы у меня уже спрашивали, ваше величество, даже дважды.

– Ну, так хоть третий раз не увиливай, – она раздражённо хлопнула его веером по руке.

– Я по-прежнему считаю, что они равны по уровню знаний и магическим способностям, одинаково усердны и ответственны и в паре идеальные кандидаты на должность придворного мага.

– Я предпочитаю одного идеального кандидата, – Миррей провела веером от его локтя до кончиков пальцев. – Как и прежде.

Веер в её руке, как в танце, повернулся, щёлкнул и раскрылся. Королева обмахнулась, закрыла веер и сделала кистью движение, привлекая внимание к декольте. Корнелиус смотрел, как дрессированный конь, и даже ноздри также раздувал.

– Вы знаете, – тон ее сменился на мурлыкающий, словно кошка загоняла в ловушку мышь, – я все же решила выяснить, кто пишет мне стихи. Терпеть не могу секретов.

Мэтр несколько изменился в лице.

– Но привлекать королевского дознавателя к этому делу как-то глупо, как будто стрелять из пушки по мышам. Да и вас отвлекать по пустякам…

Мэтр выдохнул.

– Я решила, что есть другой способ. «Глоток правды». Я просто напою каждого, слышите, каждого придворного вином с каплей вашего волшебного эликсира.

Мэтр закашлялся и покраснел.

– Что с вами, Корнелиус?

– Ничего, ничего, – просипел мэтр.

– Хотите сказать, что я узнаю не только то, что хочу, но и то, чтобы знать не хотела? – королева пожала плечиком. – Что ж, побочный эффект. Надеюсь, мне никого не придётся казнить за государственную измену.

– Ваше величество, – маг украдкой расстегнул пару пуговиц на шее. – Я хочу…

– Да, Корнелиус? – поторопила она сурово.

– Признаться, ваше величество.

– Да? – с предвкушением протянула королева.

– Это я посылал вам стихи.

– А я знаю, – мило улыбнулась ее величество и блеснула клычками. – Не люблю загадок, знаешь ли. Поэтому потратила вечер, потребовала у секретаря принести мне образцы почерка всех придворных мужчин и сличила. И неожиданно для меня он совпал с почерком на твоём заявлении об увольнении, Корнелиус! Как это понимать?

Мэтр стоял с каменным лицом.

– Я хотел порадовать вас, ваше величество, – проговорил он глухо, – ведь задача любого верноподданного – заботиться о благе страны и вашем здравии…

– Так ты это делал ради моего здравия? – нехорошо сощурилась Миррей.

В дверь постучали:

– Ваше величество!

– Что? – рявкнула королева, у которой жертва уже была поймана и обездвижена.

– В катакомбах требуется присутствие мэтра Корнелиуса, – ровно доложила появившаяся статс-дама. – За ним только что прислали.

Маг не двигался с места, сжимая зубы.

– Ну что же, идите, мой друг, – с предвкушением приказала Миррей. – Но только попробуйте не вернуться!

* * *

Потрепанные, очень грязные и невозможно уставшие помощники придворного мага вышли из распахнутых дверей дворца. Мамы о чем-то разговаривали позади, в парадном холле, задержавшись среди любопытных придворных дам, засыпавших их вопросами, а также ахами и охами разной степени артистичности.

– Гвоздильня, ты домой? – позвал вдруг Натаниэль.

– Ага, – зевая, откликнулась гномка. – Мыться и спать, – протяжно размечталась она.

– Тогда идем? Думаю, – он кивнул на матерей, – это надолго.

Эби помахала маме, и та кивнула издалека – идите, мол, поняла. И герои сегодняшнего дня спокойно повернулись и пошли в сторону выхода из королевского парка.

Они так устали, что всю дорогу шли молча, изредка обмениваясь короткими репликами. У дома Эбигейл они остановились. Повернулись друг к другу.

– Ну что? Поздравляю с пройденным испытанием, – усмехнулась Эбигейл и аккуратно вытянула из волос Ната каменную крошку. – Как ты дрался! Я засмотрелась.

– Без тебя я сегодня не справился бы, – Вудхаус стряхнул пепел с ее плеча. Погладил.

– Сожрать твоё сердце – моя привилегия, Вудхаус, – грубовато пошутила Эби.

– Ты давно его сожрала, – тихо признал Натаниэль. Одна рука его скользнула по спине Эби на талию, второй он поправил сопернице волосы. Пальцы нежно коснулись виска, горячей щеки, краешка губ. Эби почувствовала, что её собственные руки поднимаются, как крылья и опускаются ему на плечи, глаза закрываются, а сама она поднимается на цыпочки и целует самого невыносимого эльфа в мире. Поцелуй, сначала осторожный, становился все нетерпеливее и горячее.

Ошеломлённые мамы, решившие удостовериться, что с детьми после долгого общения с нежитью всё в порядке и довольно скоро их догнавшие, стояли у соседней изгороди под прикрытием кустов смородины и смотрели, как эльф и гномка бешено целуются и тискаются посреди улицы, попирая все нормы и правила, не говоря уж о семейной вражде.

– Кошмар! Триггвиэля хватит удар, – пролепетала леди Элинор.

– Это ладно. Флоин хватит мальчика кувалдой, а Эби выдерет по первое число, – мрачно предрекла леди Агнес.

Они уставились друг на друга, потом опять на детей. Дети продолжали целоваться.

– Надо как-то подготовить наших мужей, – предложила Элинор.

– Потому что завтра дети поставят их перед фактом, факт на них обрушится, как порода в шахте, и задавит напрочь.

– Вудхаус будет в гневе.

– Горни будет в бешенстве.

– Свадьбу будем праздновать у нас! – сказали мамы хором и сердито уставились друг на друга.

– Обсудим это позже! – снова прозвучало одновременно. Леди расхохотались немного истерически и так громко, что Эби и Нат вздрогнули и оглянулись. Мамам пришлось пятиться в кусты и прятаться там, пока их смущённые порывом дети не разбежались по домам.