Глава 2

— О, моя ненаглядная Иримэ, — раздался знакомый голос откуда-то сверху, когда я проходила мимо лестницы. Подняв голову, заприметила старого знакомого, а парень, увидев, что на него смотрят, продолжил заливаться певчей птицей: — Глаза у тебя сегодня сверкают, подобно каплям росы в предрассветных лучах, а губы, как лепестки только что распустившегося цветка… ммм… фарелии!

— Что, порвал с очередной пассией? И дай-ка угадаю, — не замедляя шага, я неопределенно повела плечами и пренебрежительно фыркнула, — она была с Алхимического, а специализация... что-то из Травологии?

— А как ты… — поняв, что я стоять и слушать его не собираюсь, он перепрыгнул через перила третьего этажа и легко приземлился в холле второго. Позер.

— Как-как… В прошлый раз ты встречался с адепткой второго курса Артефакторики, Прикладного факультета, и сыпал комплиментами вроде: «твои глаза переливаются как драгоценные камни, а зубы — словно крупные жемчужины». До неё, если память не изменяет, была с факультета Светлой магии, и сравнивал меня ты…

— Всё-всё, я понял, — догнав меня, поравнялся и приобнял за плечо. Это я ещё стерпела. Всё-таки пять лет терпела, можно сказать уже иммунитет выработался. А вот когда он понял, что в глаз сразу не получит, то рукой, скользнув, повёл вниз по спине, а это я терпеть не желала.

— Если ты сейчас свою руку не уберешь, Шэйн, обещаю, я в очередной раз сделаю тебе не очень приятно, ты же меня прекрасно знаешь, — и мило, невинно улыбнулась. И как всегда этот ушастый остолоп не прислушался к голосу разума, у него, вообще, за эти пять лет ничего в голове не отложилось!

Быстро нащупав в кармане артефакт, я активировала его, и довольно мощный разряд пронесся по моему телу, не причинив никакого вреда, зато со всей силы жахнул по парню. Волосы на голове и шерсть на ушах у него встопорщились, и, отпрыгнув на пару метров, Шэйн зашипел, как злобный кот. А хорошую штуку я ещё на первом курсе придумала! До сих пор спасает! Сколько я парней так спугнула! А никто из преподавателей и ректор подкопаться не могут — не нарушаю я никаких правил. Магия, запечатанная в артефакте, крайне нестабильна, и всем, кто берет его в руки, он кажется обычной безделушкой, особенно на территории Академии, где всё буквально пропитано остаточным фоном от различных заклинаний. А что кто-то уже четыре года бьется об меня током, так это просто мистика какая-то! Я тут вообще не причём.

— Вредная девчонка! Сколько ты ещё будешь от меня бегать? — тряхнув гривой встопорщенных серебристых волос, кое-как пригладив их ладонью, Шэйн снова догнал меня.

— Я? — закатив глаза, я свернула в нужный проход. — Это всё ты…

— Я за тобой уже пять лет бегаю, Иримэ! — не дав мне договорить, прорычал оборотень, вдруг схватив меня за плечи, и, не давая опомниться, прижал к стене. А вот это что-то из давно забытого старенького! Кажется, так он ко мне «подкатывал» на первом до изобретения мной «Колючки», как я любовно называла свой артефакт.

— Пять лет ты бегаешь от одной адептки к другой.

— Ты была первой, кому я предложил встречаться, и что ты мне ответила? — Шэйн заводился всё сильнее, его темно-зеленые глаза казались сейчас практически черными. У-ух! Как я барсика-то довела своими отказами, а он не умеет и не любит проигрывать. Ни в чем. И никогда. А тут на его пути попалась я.

— Я ответила, что ты не в моем вкусе. И за эти пять лет мое мнение не изменилось… Хотя, нет, изменилось. Сначала я думала, что ты просто бабник, а потом поняла, что ошибалась: ты — неисправимый бабник.

— Если бы ты стала со мной встречаться, — уперев руки в стену, он склонился ближе ко мне, — я бы изменился.

И голос такой искренний, взгляд — открытый, что прямо хочется верить! Да и сам по себе Шэйн, чего у него не отнимешь, писаный красавец. Высокий, с шикарной тренированной фигурой. Длинные до плеч, светлые волосы, малахитовые глаза, точеные черты лица. Адепт Боевого факультета, староста. Ну и что окончательно покоряло сердца девиц, практически без исключения — его родословная: сын посла оборотней из невероятно знатного рода Снежных Барсов, находящихся в родстве с самими Лунными Волками. Ну и в дополнение, Шэйн был самоуверен, в меру нагл и умел добиваться своего. Какая нормальная девчонка, кроме меня, устоит перед таким экземпляром? Вот все поголовно и укладывались штабелями в его койку, а его хватало на пару дней отношений, максимум недель, и… он снова рыскал по Академии в поисках новой добычи, не забывая обязательно напомнить и мне о себе. Как сегодня.

Что же насчет меня, с точки зрения Шэйна, так я вообще должна была пасть к его ногам. Полукровка, влиятельных богатых родственников нет. Это ж какая «честь» оказана мне его вниманием! Вот только мне он, и правда, был неинтересен… По многим причинам.

— Шэйн, честно, мне приятно твоё, пусть и порой излишне настырное, внимание, но найди ты себе другую девицу, которой будешь вешать лапшу на уши. А меня же это не привлекает, и вот совсем не до тебя сейчас, — поднырнув под его рукой, я продолжила свой путь.

— Иримэ! А что тебе интересно? Деньги? Положение в обществе? Всё, что только пожелаешь, у тебя будет.

— Ага, в качестве любовницы, — буркнула себе под нос. И уже громко произнесла в очередной, наверное, сотый раз: — Меня не интересует ни твоя внешность, ни деньги, ни положение в обществе, — и с затаенной надеждой, что хотя бы на сегодня он от меня отстанет, впервые добавила: — Меня увлекают мужчины постарше, поопытней.

— Как ректор?

— О нет, наш ректор совсем уж старый. Мне бы нечто среднее, — и, прежде чем Шэйн осознал и обдумал, что я сказала, и снова догнал, юркнула в свою комнату.

— Слышала нахальное мурлыканье ушастого, — выглядывая из-за дверцы шкафа, хмыкнула МалИка, моя соседка. — Что, опять приставал?

— Ага, расстался с очередной пассией, опять завел свою пластинку — пять лет жду тебя, тоскую, затворником и девственником помру.

— М-да. Но чего у него не отнять: любовник он шикарный, дело своё знает, — девушка хихикнула и, закрыв шкаф, покрутилась передо мной, демонстрируя новое шикарное платье лилового цвета, которое ей только утром доставили из дома. — Как тебе?

— Тебе идет, — не покривив душой, ответила и села на стул у своего письменного стола, расположенного напротив окна. — И зря ты с ним встречалась, ведь говорила я тебе тогда, что это плохо кончится.

— Почему плохо? — её угольно-черные брови взметнулись от удивления. — Мне лично всё понравилось. Да и если бы не он меня бросил, так я бы сама от него через день-два избавилась. Он, конечно, хорош, но связываться с оборотнями, — передернув плечиками, она подошла к ростовому зеркалу и, смотря на своё отражение, надула губки, — я хочу связать свою жизнь со светлым, кем-то из высокородных. Они такие… ммм….

— Надменные? — любимый эпитет моей бабули о светлых сам слетел с губ.

— Да! — прижав ладошки к полной груди, она с придыханием прошептала: — Такие высокие, статные, важные… Прекрасные! Хочу! И почему у нас их так мало, а кто есть — из обычных родов!

— Кошмар, — скептицизм из меня просто засочился, перелившись через край попыток быть сдержанной и милой, — и выбрать-то не из чего!

— Да! Только ты меня и понимаешь! — Малика ехидство в моем голосе не расслышала. Она уже в своих фантазиях грезила о высокородном красавце с длинными ушами.

Хотя почему нет, может, и будет у неё однажды такой. Тёмная эльфийка была красива — черные длинные волосы, личико сердечком, полные губы, огромные светло-карие глаза, обрамленные пушистыми изогнутыми ресницами и крохотный носик, да и сложением её Боги не обделили. Среднего роста, но вся складная, с высокой полной грудью и тонкой талией, ещё больше стянутой тугим корсетом. А что ума не так много, так мужчинам это и не требуется. Им картинку красивую подавай, да чтобы умела себя вести и подать. И в постели хороша была. А у Малики даже и опыт в последнем нехилый такой имеется. Чем плоха партия? Не из знатного рода? Так есть ведь обедневшие «выскочки», а у её родителей денег более чем в достатке. Ради единственной любимой дочурки на всё готовы, да и высший светлый, это высший светлый!

В общем, её мечты после того, как она «домучается» в Академии, то есть через два года, осуществятся. Если она раньше не забеременеет от кого-то вроде Шэйна.

Хм-м. Прозвучало так, словно я ей завидую. Но так ведь нет! Если бы я захотела отношений — Шэйн бы первый стоял в очереди, растолкав других. Сколько мне ещё предложений встречаться за все время моего обучения здесь поступало? Не сосчитать! Но всё это было не то. Не вызывал у меня ни один из них ни толики эмоций. А их нелепые ухаживания…

В такт своим мыслям я, как всегда, сильно задумавшись, закинула ногу на ногу и начала ей раскачивать… И, ударив носком туфельки по клетке, вспомнила про животинку, которую мой однокурсник притащил из запретного леса и, пока у них в мужской половине была проверка, дал мне на сохранение… Интересно, всё с ней в порядке? Она была такой хорошенькой, пушистенькой, что хотелось её тискать. Если бы эта скотина клыкастая не хотела меня всё время укусить. И ведь надо было такому случиться, что когда именно мне её отдали, эта животина решила сбежать и покусать магессу. Не иначе как рок какой-то.

Когда я достала из-под стола испорченную клетку и, поставив её на стол, стала задумчиво разглядывать прутья, думая о пушистиках, Малика, заметив это, воскликнула:

— Выкинь ты эту гадость. И давай больше ты не будешь притаскивать сюда всяких гадов, а? Она так злобно шипела по ночам, что я до сих пор вздрагиваю.

— Её звали Врединка, — зачем-то произнесла я и, подхватив клетку, пошла на выход из комнаты. Действительно, зачем мне чужой хлам? Мне после вчерашней взбучки лучше пока вообще дышать через раз. А то в следующий раз брат может и не пойти навстречу…

Подумав об этом, я застыла с протянутой рукой, так и не взявшись за дверную ручку.

А ведь Риаэн не ответил мне на мой вестник! Я попыталась связаться с ним через кристалл Тир, но ничего не вышло, что было крайне странно. Он, конечно, мог быть просто занят, а «перезвонить», как выражается мама, забыл. Но ведь вестник…

Внутри у меня всё похолодело.

А если Амириаэн не прочитал вестник и, естественно, не написал никакого письма?! Я ведь родителей не извещала, чтобы они прибыли, рассчитывая на помощь брата…

— О, Святая Эллиания, — благоговейно выдохнула Малика, и я, хоть и находилась в состоянии шока от посетивших мыслей, обернулась заинтригованная. Всё-таки впервые на моей памяти, то есть уже больше, чем за два года, что мы делим комнату, моя соседка всуе упоминает имя хоть какого-то Божества. А тут обратилась к самой Эллиании!

Стоя около среднего окна, что разграничивало нашу комнату, она, прижавшись корпусом к стеклу, водила по нему пальчиками и едва слюнями не исходила.

— Что ты там такое увидела-то?

Поставив треклятую клетку на пол, я, так и не получив ответ, подошла к ней.

— Какой… — её дыхание сбилось, щеки раскраснелись до пунцового цвета — красавец… — выдохнула она и пальчиком указала на кого-то.

— Мне казалось, что ты уже всех тут знаешь, тем более красавцев, — без толики сарказма пробормотала, пытаясь определить, на кого она показывает, и из-за кого её девичье сердечко готово прямо сейчас остановиться…

Проследив за её влюбленным взглядом, я посмотрела на дорожку, ведущую от центрального входа к главному зданию, и которая проходила как раз мимо наших окон.

— В белом, что ли? — я задумчиво мазнула по высокой фигуре взглядом и озадаченно склонила голову. Что-то было в ней до боли знакомое, но что?

— Ага. Он ведь светлый высший… высокородный, да? — я снова посмотрела на мужчину, уже не мельком, а чуть более пристально осмотрев на маячившую пока ещё вдалеке фигуру, и мне захотелось рухнуть в обморок. Моё сердце, после увиденного, точно готово было остановиться и причем прямо сейчас. Только совсем не от восторга, а от сковавшего всё тело ужаса.