Глава 3

— Высший, да? — когда я дернулась, чтобы отпрянуть от окна, причем как можно дальше, Малика повисла на мне, точно пиявка, и наоборот заставила приникнуть к нему обратно.

— Это… это кошмар… — думая о своем, пробормотала я, а по спине пробежал холодок.

И как я не узнала его с первого взгляда? Как?! Его ведь просто невозможно ни с кем спутать! Эта медленная, горделивая поступь, надменная посадка головы, роскошное одеяние, расшитое фамильными рунами… Мужчина поражал с первого взгляда, вызывал желание преклониться пред ним и опустить взор, признавая его великолепие и бесспорное величие. Никто и никогда больше во мне подобного желания не вызывал, да, наверное, на этой планете никто более на подобное и не способен.

— Какой ещё «кошмар»?! Ты чего, Иримэ? Глаза-то разуй! — возмутилась подружка. — Он великолепен! Кто он? Ты его знаешь?! — продолжала она засыпать меня вопросами, а я её не слушала, я уже рванула к дверям. Мне нужно успеть с ним поговорить, всё объяснить!

— Иримэ? — донеслось вслед удивленное. И затем уже довольный вопль под бодрое цоканье каблучков: — А ты хитрая! Думаешь, первой с ним поговорить! Не удастся! Он мой!

Поворот, ещё один, я выбежала в холл и, перепрыгивая через ступеньки, спустилась на первый этаж. Пулей пронеслась до центрального входа в главное здание, сбивая по пути всех зазевавшихся хотя бы на мгновение адептов, а вслед мне неслась отборная брань… кого-то из преподавателей. Не заметила. Надо будет потом извиниться.

— Иримэ-э-э! — громкий вопль отставшей подруги огласил огромный холл. — Посто-о-ой!

Выбежав на улицу, огляделась, но мужчины нигде нет. Как так-то? Он шел медленно, не торопясь. Я не могла опоздать! Но куда он тогда делся? Куда свернул?

— Адептка Шор’эншэ? — тяжелая ладонь опустилась мне на плечо, и я испуганно вздрогнула.

— Д-да? — повернувшись, встретилась взглядом со своим тренером по боевым искусствам, мастером Таем. Голубоглазый красавчик, тёмный эльф, с шикарной фигурой и всегда стильно одетый, по которому сохли все, от первокурсниц до пожилых магесс, и они все стремились заслужить расположение непреступного мужчины. Но он был непреклонен. Как ушастая, но прекрасная скала.

— Высший балл по бегу в этом семестре ставлю автоматом, — спокойным голосом произнес он и едва заметно улыбнулся. — Куда хоть бежала?

— М-магистр Эрамираэль, — выдохнула облегченно. — Если это вас я там сбила — приношу Вам свои глубочайшие извинения. Но вы, случайно, не видели тут светлого эльфа, высшего? Такого крайне важного на вид, а?

— Нет, не меня сбила, а магистра словесности, — он посмотрел куда-то мне за спину, а я припомнила то, какими эпитетами меня наградили, и не могла не подивиться мастерству владения бранными словами мастера красивой словесности. Щупленького старичка с добрыми глазами, от которого ранее ничего страшнее порицания: «Ай-ай-ай!» — не слышала.

— И, нет, — продолжил отвечать мне мастер Тайоэрнир, — не видел. Я только с площадки. Дополнительные занятия для первокурсников.

— Плохо. Куда же он делся-то? — прикусив губу, я ещё раз внимательно оглядела весь двор Академии.

— Иримэ! — откуда-то с крытого перехода раздался торжествующий вопль Малики. — Раз-зява! Я первая!

Ничего не понимая, я нашла подругу взглядом и, увидев яркое лиловое платье, полы которого мелькнули между ажурными колоннами, приметила вдалеке, между густыми зарослями кустарников, и белоснежное одеяние мужчины, который направлялся в сторону черной лестницы. И куда это он? И кто это там следом идет? Прищурившись, я затаила дыхание, выглядывая того, кто идет за эльфом по пятам. Да не может того быть!

— Кошмар! Трагедия! — выдохнула я и, подобрав длинную юбку, которую заставляли носить всегда, кроме занятий на тренировочной площадке, припустила, как раненный рыскач.

— Высший балл по полосе препятствий! — со смехом воскликнул Магистр Эрамираэль, когда я перепрыгнула одним махом через живую изгородь. — За год! И в диплом!

Перепрыгнув через ограду, влетела в крытый переход и уже ближе к выходу нагнала Малику, которая застыла в проходе. Подвинув её в сторону, я остановилась рядом.

— Где они?

— Они?

— Эльф и маленькая женщина в голубом платье?

— Эльф — вон, — указала девушка пальчиком в нужном направлении. И я облегченно выдохнула. У меня ещё есть шанс его перехватить.

— А женщина?

— Больше я никого с ним не видела, — выдохнула она, любуясь мужчиной. — Так и кто он такой?

— Поверь, подруга, тебе там точно ничего не светит, — я уже собралась скакать дальше на перехват, когда она схватила меня за руку.

— Так ты из-за него ни с кем не встречалась, да? — и, не дожидаясь ответа, произнесла: — Теперь-то я понимаю, почему ты на мальчишек не смотрела. По сравнению с этим красавчиком все остальные…

— Что, вообще, за бред ты несешь? — я даже опешила. И, выдернув руку, понеслась дальше.

Мельком я заметила кучку девушек, стоящих с открытыми ртами, провожающих мужчину томными и влюбленными взглядами. Однако, когда я вышла на финишную прямую, увидела, ненадолго потеряв мужчину из виду, как в боковую дверь, ведущую в лекционное крыло Темного факультета, заходит крохотная женщина. Как они так шустро передвигаются?! Они ведь не торопясь идут, а я тут, через кусты прыгая, бежала и взмокла, как загнанная лошадь.

Вбежав в холл Тёмного факультета, огляделась и, увидев знакомую фигурку, застывшую перед расписанием всех курсов, выдохнула, и спокойным шагом, натужно хрипя, поплелась к ней. Теперь точно не убежит. Держась за бок, я, едва переставляя ноги, доползла до неё.

— Привет, мама! — выдохнула я, и женщина, обернувшись, буквально вспыхнула от счастья. Её лицо озарила яркая улыбка, серебристые глаза заискрились.

— Ируся!

Она даже подпрыгнула на месте и, развернувшись, обхватила ладошками мои щеки, сплюснув их, и притянула меня к себе с неимоверной для такого крошечного тела силой.

— Маму-уля, — пробурчала я, — мы ведь…

— Как я рада тебя видеть, моё сокровище! Я так скучала!

— Мы ведь не виделись всего месяц.

— Месяц! Целый месяц! — она отпустила меня и, вытянув руку, пригладила мои взлохмаченные волосы, попутно любуясь. — Вот будет у тебя дочка, тогда ты меня поймешь. Вы всегда остаетесь для нас маленькими, и мы никогда не перестанем по вам скучать.

Тихо рассмеявшись, я посмотрела на неё. Мама была ниже меня практически на голову, но, что удивительно, даже с таким крохотным ростом, она не смотрела на меня снизу-вверх, нет, её удивительные глаза словно находились на моем уровне. И этот взгляд окутывал меня теплом, как пушистым одеялом. Нежная, прекрасная, добрая и просто удивительная женщина, моя мама. Она никогда не повышала на меня голос, всегда, несмотря на любые шалости, смотрела на меня вот так, и даже слов не надо было… мне сразу становилось хорошо, и я искренне извинялась за все шалости.

— Почему вы здесь? — я наконец-то вспомнила, зачем я гналась за ними.

— Ах да! — взяв меня под руку, призывая меня пригнуться, она зашептала: — Дочка, ты бы в следующий раз убеждалась, что брат на месте.

— В смысле?

— В том, что Риаэн отбыл на пару дней к демонам, — по моей спине прошел холодок, — а когда твой папа прочитал твой вестник… Знаешь, я едва смогла его сдержать, чтобы подождать до сегодня. Он ещё вчера захотел… поговорить с… Геонором.

То, как она запнулась перед «поговорить», напрягло. Но меня больше заинтересовало, что произнесла имя ректора она с легкой степенью недовольства, при этом закатив глаза, что было совсем несвойственно для её поведения. Вспомнив, что мама когда-то тут недолго, пару месяцев вроде, училась, о чем она рассказывала как-то вскользь, догадалась, что и у неё с ним «диалог» не заладился. Кстати, а может, Геонор ко мне именно из-за мамы так относится? Да нет, она тут больше двадцати лет назад училась и совсем недолго. Вряд ли.

— Понимаю, я… не хотела, чтобы вы узнали. Не хотела вас беспокоить, — мой голос упал, когда мысли переметнулись с отношения ко мне ректора на то, что отец прочитал письмо. Стало стыдно. Родителям я никогда не врала, они всегда шли мне на встречу, слушали меня, а я за их спинами так поступила.

— Дочка, ты ведь знаешь, что нам можно говорить обо всём. Тем более, когда у тебя какие-то проблемы, — и после этих слов мне захотелось провалиться сквозь землю от стыда. — Конечно, мы беспокоимся о своих детях, ведь хотим, чтобы у вас всё было хорошо.

— А где папа? — опустив взгляд, пробормотала я, глядя на носки своих туфелек, не зная, как посмотреть маме сейчас в глаза.

— Пошел со знакомым поговорить, перед тем как… — она вздохнула, — встретиться с Геонором, раз он так настаивает. Отец ведь хотел сначала с тобой связаться, но… В общем, я уговорила его подождать и успокоиться.

— Что он хочет предпринять?

— Ну-у, — она снова притянула меня к себе и, поцеловав в висок, попыталась меня успокоить, — папу расстроить, как ты знаешь, довольно сложно, но он немного разволновался. Так что даже я не знаю, чем закончится их разговор. Но ты не волнуйся, если что, я сумею его успокоить, и всё обязательно обойдется. Также мы с ним понимаем, что ты хотела бы сохранить своё инкогнито, осознаем причину этого. Поэтому и отпустили тебя сюда учиться, и тут сейчас не с официальным визитом, но скрываться под личиной папа, сама понимаешь, не согласился бы.

Мой мозг зацепился за фразу: «немного разволновался». В отношении папы это звучало как гром среди ясного неба.

Немного изогнутая бровь выражала высшую степень его изумления, едва сведенные брови — сильнейшую степень недовольства. Он только радовался, когда мы, его семья, были рядом, искренне и ярко… Но чтобы папа «волновался»! Такого я, вообще, никогда не видела!

— Какая красотка! — мои мысли прервал восхищенный вопль одного ненормального и безумного оборотня, который возник словно ниоткуда. И этот самоубийца сделал то, что привык делать со всеми приглянувшимися ему адептками… Он от души, с чувством и блаженным выражением на своей наглой морде шлепнул мою маму по попе… И, прежде чем я или она что-то успели сообразить, схватил её ещё и за плечи и притянул к себе.

— Аширия Шор’эншэ! — с лестницы раздался недовольный голос ректора Геонора. — Верно говорят. Яблочко от яблоньки недалеко падает…

Тут я уже совсем перестала удивляться тому, что происходит. Так я думала до того момента, как четко за спиной Шэйна не появился ОН… Огромный, со сверкающими бирюзой глазами, охваченный языками черного дыма и буквально полыхающий от ярости!

Все волосинки на моем теле от силы, что сейчас «разливалась» по холлу вместе с его появлением, встали дыбом. Артефакты нагрелись и, болезненно кольнув остаточной магией, сломались, а мои длинные белоснежные волосы сразу после этого закономерно и крайне стремительно вернулись к первоначальному, естественному золотистому цвету.

— Беги, глупец, — прохрипела я, смотря глазами полными ужаса на Шэйна, хотя прекрасно понимала, что шансов спастись у него нет. Ему теперь путь один: сразу на кладбище, причем только в качестве удобрения, ведь даже нежить из тех куцых останков, что от него останутся, создать не удастся …