Глава 4

Все кристаллы в магических лампах, раскалившись до ярко-белого цвета, одновременно и с оглушительным треском разлетелись на крохотные осколки, размером с пылинки. А блестящие кристаллики, медленно кружа в воздухе, порхая, начали медленно опускаться вниз, окрашивая воздух в разные оттенки.

«Красиво», — подумала я отстраненно, наблюдая за ними. А потом эту красоту быстро стала поглощать непроглядная, густая чернота.

— Э-э-э… — протянул загадочно, пребывающий в состоянии наивысшей степени удивления, Геонор.

— М-м-м… — вторила ему мама и, обернувшись, осмотрела внимательно всех мужчин по очереди.

— Ш-ш-ш… — прошипел Шэйн, у которого от мощной магии дрожали ноги. Было видно, что даже просто стоять он может сейчас с огромным трудом.

— У-убью, — тихо, безэмоционально, но при этом сквозь зубы произнес эльф.

— Папа! — осознавая всё, что сейчас может тут произойти, выпалила я.

— Рэн! — воскликнула одновременно со мной мама, тоже разволновавшись.

— Э-эллулиар Айэрэрмар?! — голос ректора задрожал, как звон бьющегося стекла.

— Мне конец, да? — смотря на меня, боясь обернуться, уточнил безжизненно Шэйн.

Мне было ни капли не жаль этого ушастого, вот совсем. Но… всё же жаль. И я бросилась к отцу, который уже, протянув руку, схватил оборотня за шею, а на его пальцах начали возникать угольно-черные, поглощающие свет искры.

Не знаю, на что я рассчитывала, папу я никогда не видела в таком взбешенном состоянии. Он и так-то умудрялся одним своим спокойным взглядом на всех ужас нагонять, а сейчас он был в ярости! Хорошо, что он не видел, как этот идиот маму до этого по попе…

Подняв Шэйна, который даже если бы очень захотел, не смог сопротивляться и противиться обрушившейся мощи Тьмы, над полом, отец подтянул тело оборотня к себе и навис над ним, точно воплощение всех кошмаров, а его глаза начали стремительно чернеть.

— Ты. Тронул. Мою. Жену, — он так чеканил слова, словно вбивал гвозди в крышку гроба оборотня. Металлическим и неестественным тоном. Холодным и пугающим до дрожи.

— Рэн, знаешь, — опомнилась наконец моя мама и, схватив оборотня за руку, уже готового к смерти и, наверное, вознесшего молитвы всем Богам, которых смог вспомнить, легко вырвала паренька из захвата отца, и четким движением закинула глупца в стремительно образовавшийся портал серебристого оттенка, как мешок… с отбросами выбрасывают. Небрежно и легко. И это моя крошечная мама? Которая, наверное, в половину меньше Шэйна?! И что это за портал такой? Да как, вообще, они оба могут пользоваться магией так легко и непринужденно в Академии, где чуть ли не в каждой стене вне специальных классов стоит по парочке специальных артефактов! — Нам бы с тобой с неотложными делами, ради которых мы здесь, разобраться в первую очередь!

С улыбкой она подошла к моему отцу и в ответ на его недовольство обхватила его за руку, объятую пламенем, и, удерживая двумя крошечными ладошками, прижала к своей груди.

— Куда ты его отправила? — опустив голову, отец тяжело вздохнул.

— М-м… Думаю, что далековато, ниминаэн, — она непринужденно пожала плечами. — В конце концов, я и сама могу за себя постоять.

— Он посмел… — своей крохотной ладошкой она прикоснулась к его щеке, и отец, сделав глубокий вдох, спокойно улыбнулся ей. Словно по щелчку пальцев: вот вокруг нас Тьма, жестокий высший эльф, а вот, любящий супруг, для которого есть только ОНА. И больше ничего его не интересует. Ну кроме ещё его дочки.

Когда он посмотрел на меня, его улыбка на мгновение потухла, но гнев сразу сменился милостью, и теперь и мне он подарил свою незабываемую улыбку.

— Папа, — выдохнула я облегченно и, подойдя к нему, обхватила за талию. И уже мы втроем стояли, а нас с мамой укрывала от всех на свете волна длинных белоснежных волос. В пылу гнева, видимо от ярости, лента, что перехватывала сплетенные в красивую косу волосы, истлела, и белая волна рассыпалась сначала по плечам, а затем шелковой струей стекла вниз, приласкав нас. Его крепкие объятия, в которых я чувствовала себя не просто за каменной стеной, нет, в них можно возомнить себя под божественной защитой. Тепло, спокойствие, нега и блаженство от охватывающей радости. Семья. Бесконечно любимые родители.

— Эллулиар Айэрэрмар? — ещё один, думающий, что он бессмертный, подал робкий голос.

— В свой кабинет. Быстро! — отдал безапелляционный приказ Геонору отец, не отпуская свои объятия, тоже наслаждаясь моментом, и я успела краем глаза заметить, как ректор с огромными от страха глазами и без лишних разговоров, подобно крайне исполнительному служке, тут же активировал свой, каким-то чудом уцелевший артефакт… и исчез в портале. Во дает!

— Папа… прости, — прошептала я в его грудь. — Я не хотела вас волновать. У меня, поверь, всё в порядке.

— Ну почему ты ничего не сказала? — со вздохом произнес он. — Я бы с ним просто поговорил. Я бы его к себе вызвал, если бы ты сказала всё мне и пожелала сохранить тайну о своем происхождении до конца года. Нужно ведь было только нам всё рассказать.

— Простите. Я всегда справлялась, да и он только так… обычно просто орал. Что на него вдруг нашло, не пойму…

Договаривала я, уже почему-то стоя в знакомой комнате, и пялилась не на мозаичный пол в холле, а на до боли знакомый ковер, постеленный в кабинете ректора. Как они это делают? Почему я не знала ничего о таких заклинаниях? Я тоже так хочу — «вжух-вжух», а не ходить часами по бесконечно длинным коридорам Академии, добираясь до нужной аудитории! Но даже мой рабочий образец, когда я его доделаю, вряд ли будет на такое способен. Слишком уж много в этих стенах лишних эманаций.

Отпустив нас, папа указал нам с мамой на кресла, сам же, дождавшись, когда мы молча рассядемся, медленно повернулся в сторону ректора, пытавшегося стать единым целым со своим креслом.

Обычно в нем мужчина восседал по-царски, закинув ногу на ногу, откинувшись на спинку и делая важный вид. Сейчас же Геонор был попросту сильно испуган. Интересно получается, он, значит, с папой знаком не понаслышке и поэтому справедливо его боится. Однако об Эллулиаре Найрэнтаре Айэрэрмаре знают даже не все светлые: пост Советника он оставил примерно в тот период, когда я родилась. А за пределами нашего королевства так и подавно, думаю, не много созданий, увидев его, скажут, кто он, кроме того, что он высший светлый, если, конечно, не увидят фамильный герб на его одеянии или не услышат фамилию. Кстати! А ведь мамино имя он назвал правильно, и девичью фамилию... Всё-таки, наверное, моя догадка была хотя бы отчасти верна, и отношение ректора ко мне как-то связано с ней. Интересно, а чем мама ему так досадила-то? Она же у меня такая спокойная, уравновешенная, дружелюбная и миролюбивая. Даже, вон, Шэйна сейчас пожалела и спасла от гнева отца, а я явно видела, что ей тоже сильно пришелся не по душе поступок мелкого ушастого гада…

— Геонор. Каждый раз, когда я с вами встречаюсь, у меня возникает непреодолимое желание вас убить, — мой отец, оправив волосы, закинул их за спину, и ректор, как только он заговорил, подскочил с кресла и глубоко поклонился, едва не стукнувшись лбом о стол.

— Эллулиар…

— Оставьте эти шарканья, они раздражают, также как и то, что об этом вам приходится постоянно напоминать, — ледяной, немного раздраженный тон эльфа оборвал речь ректора, заставив даже нас с мамой поежиться и взяться за руки. А мужчина обратно рухнул в свое кресло, как подкошенный. И мне стало его жаль. Искренне и без злорадства. Сильный человек спасовал перед могуществом, а вся гордость слетела, точно шелуха, от одного лишь тяжелого взгляда отца.

— Итак, — продолжил папа, — думаю, вы и без объяснений поняли, зачем мы здесь. Теперь и мне очень сильно хочется узнать причину, по которой вы желали нас видеть.

— В-вы? Эллулиар Айэрэрмар? Аширия…

— Не Аширия, а Эллулиария Айэрэрмар. Обращайтесь к моей супруге как подобает её статусу. Я не потерплю к ней неуважительного отношения, — перебив, припечатал эльф ректора, и тот ещё сильнее побледнел, посмотрев на мою спокойную, мило улыбающуюся маму, которая, увидев, что он на неё смотрит улыбнулась ещё шире.

— Доброго вам утра, ректор Геонор, давно мы с вами не виделись. Как же время быстро летит! А дети-то как быстро растут, не находите? Больше двадцати лет уж прошло с последней нашей встречи, верно? — и не давая ему и слова вымолвить, в тон мужу, без улыбки, зловеще добавила: — Я не думала, что вы будете настолько глупы, мелочны и злопамятны, чтобы вымещать на мою дочь своё недовольство моими якобы провинностями…

Через пять минут, не больше, я с родителями уже выходила из кабинета ректора, который смог произнести за все время только пару слов: «Да» и «Понял». Остальное же время ему пришлось молча выслушивать моего папу, который обычно был совсем не так словоохотлив, но сегодня он высказался. И объяснил довольно доходчиво, что будет с ректором, если меня снова подвергнут нелепым обвинениям или посмеют унижать, даже словесно. В ином случае папа сам прибудет прямиком в кабинет Геонора, и тот вылетит в окно.

— Этот год ты доучишься здесь, — стоило нам только выйти за дверь, произнес тихо папа, приглаживая мне волосы. — Но если захочешь получить более углубленное образование — я найму преподавателей…

— Но папа!

— …для тебя. Лучших, — не обращая на мое негодование никакого внимания, закончил он предложение. Впервые в жизни.

— Но папа…

— Мир наш начал стремительно меняться, Ри, — он аккуратно взял нас с мамой за руки и повел к лестнице, — мне это не нравится. Будет лучше, если ты будешь рядом, и я смогу быть уверен в твоей безопасности.

Вскинув голову, я удивленно посмотрела в его глаза. Неужели мой папа чего-то боится?! И, подумав немного, поняла в чем причина страхов. Да… действительно боится. Только не меняющегося как-то мира, и не за свою жизнь. Он волнуется о наших жизнях, жизнях членов своей семьи, которая для него дороже и превыше всего. Он не хочет никого больше терять. Это для него единственный страх.

— А что происходит? Что-то у светлых? Или Мир новости на своем чешуйчатом хвосте притащил с Западного?

— Нет, — ответила мне мама и отрицательно качнула головой, — всё не так просто объяснить. Если в двух словах — в наш мир стали всё чаще попадать иномиряне, по своей воле или же… Это значит, скоро может что-то случиться. Будь осторожнее. И, если что, сразу связывайся с нами. Мы заберем тебя отсюда.

— Что грядет? И, кстати, как вы можете перемещаться по территории Академии? Это ведь без артефакта, как у Геонора, невозможно!

— Всё возможно, нимиэрэль, — папа едва заметно поморщился. — Вопрос лишь в том, сколько у тебя сил.

— А у вас… — я вспомнила Тьму, что царила в холле и была настолько мощной, что ощущалась даже кожей, и поежилась. Никогда бы не подумала, что такое возможно. Нет, я знала, что отец невероятно силен… Но и предположить не могла, что настолько! Получается, что прежде он никогда не демонстрировал мне свою истинную силу.

Когда мы спустились на этаж, я вспомнила о своем желании сохранить инкогнито, поэтому нехотя попрощалась с ними прямо там, и они вдвоем направились на выход.

А я тайком да украдкой следила за ними издалека.

Отец — высший светлый эльф, бывший Советник Владыки… моего брата. На самом деле конечно же мой отец должен был править, но не захотел этого и отдал бразды правления старшему сыну. И ведь никто и не знает, что мой брат никакой не дядя отцу, а его родной сын. Вот на что им когда-то пришлось пойти…

Могущественный, хладнокровный, его боялись и уважали. Невероятно высокий, с длинными белоснежными волосами и ярко-бирюзовыми глазами, в белых одеяниях, на которых герб вышит серебристыми нитями. Статный и красивый. А рядом моя мама — волосы и глаза серебряного цвета, крошечного роста, особенно это было сильно заметно рядом с отцом. Вся такая ладненькая, как фарфоровая статуэтка, которыми я в детстве играла. А как они смотрели друг на друга! Когда я выросла, я всегда мечтала найти такого мужчину, который смотрел бы на меня точно так же, как папа на маму. Как на бесценное сокровище.

За этим занятием: наблюдением за родителями, в крытом переходе между факультетами меня и обнаружила Малика.

— И что за мелкая такая? — фыркнула она пренебрежительно в сторону моих родителей. — Нет, красотка, конечно. Как думаешь, мы бы с ним лучше вместе смотрелись? — и, не дождавшись от меня ответа, продолжила сыпать вопросами. — Так кто этот красавчик, познакомишь? Или себе приберегла?

— Знаю, — пробормотала я раздраженно. — Забудь про него.

— Да что ты, в самом деле, — она хихикнула, но её смех сразу оборвался, когда я посмотрела на неё ледяным взглядом. Видимо, он в этот момент был похож на взгляд отца, потому что девушка даже немного побледнела.

— Это мои родители, Лика.

— Родители?!

— Да. И я попрошу тебя никому об этом не рассказывать…