Глава 7.

К семи часам вечера Денис успел пожалеть о своём согласии двадцать раз.

Он стоял у входа в небольшое кафе на тихой улочке в старом районе города, сжимая телефон и убеждая себя, что ещё не поздно написать «извини» и сбежать.

Но потом дверь открылась, и выглянула Лена.

— Ты пришёл! Я уж думала, передумаешь.

— Я думал, — произнёс Денис. — Двадцать раз по дороге.

— Но всё-таки пришёл, — она улыбнулась. — Это считается. Заходи, тут и правда хорошо.

Кафе называлось «Тихая гавань», и название полностью соответствовало содержанию. Маленький зал с шестью столиками, приглушённый свет, мягкая инструментальная музыка. За стойкой стоял пожилой мужчина, который кивнул им в приветствии и не стал навязывать разговор.

Посетителей, кроме них, было только двое — пара у окна, полностью поглощённая разговором.

— Видишь? — Лена провела его к столику в углу. — Я обещала минимум народа. Здесь вообще редко бывает многолюдно. Когда я первый раз пришла сюда, хозяин заведения сказал: «Если хотите тишины — садитесь. Если хотите веселья — идите в соседнее». Я влюбилась в это место сразу.

Денис сел на стул. Стол был небольшой, расстояние между ними — меньше метра. Достаточно близко, чтобы чувствовать себя некомфортно, но достаточно далеко, чтобы не паниковать.

Хозяин принёс меню — простые картонные карточки с рукописным текстом.

— Рекомендую грибной суп, — произнёс он.

— Спасибо, — кивнула Лена.

Когда он отошёл от стола, Денис спросил:

— Ты часто сюда ходишь?

— Пару раз в месяц. Когда хочу подумать над проектом. Это идеальное место.

— Для таких как я, — Денис усмехнулся.

— Для таких как мы, — поправила Лена.

Денис посмотрел на неё удивлённо.

— Но ты же... ты общаешься с людьми. И постоянно на публике.

— Потому что это работа, — объяснила Лена. — Искусство требует взаимодействия. Но это не значит, что мне легко. После каждой выставки я три дня сижу дома.

Принесли еду. Грибной суп действительно был великолепен — густой, ароматный, с хрустящими гренками. Денис заметил, что впервые за много лет он сидел за столом с другим человеком и не чувствовал острого желания сбежать.

— Могу я спросить, — начала Лена, когда они доели суп. — Когда это началось? Твоё... бегство.

— Не знаю точно, — произнёс он. — Наверное, постепенно. В школе я был обычным. Хотя и не самым общительным. Потом университет, и там всё как-то... усилилось. Слишком много новых людей, групповых проектов, общага. Я начал избегать, сначала понемногу. Прогуливал семинары, на которых нужно было выступать. Делал проекты один, даже если задание было групповым.

— И никто не замечал?

— Замечали, — он усмехнулся. — Говорили, что я странный. Что мне нужно «раскрепоститься».

— А у меня была другая проблема. Я слишком много говорила. Вываливала на людей все свои идеи, проекты, мысли. Потом я поняла, что не нужно заполнять каждую паузу словами. Что люди устают от потока информации. И что иногда просто быть рядом — достаточно, — Лена посмотрела на свои руки. — Я училась молчать так же, как ты учишься говорить.

Денис задумался над этим. Они действительно были противоположностями — он, убегающий от контакта, и она, заполняющая пустоту словами и искусством.

— И как ты научилась? — спросил он.

— Практика. Дисциплина. И понимание, что молчание — это не провал разговора, а его часть, — она подняла взгляд. — Так же, как присутствие — это не обязательно участие. Ты можешь быть рядом с людьми, не взаимодействуя активно. Это тоже нормально.

— Мне бы хотелось в это верить.

— Ты сейчас здесь, — произнесла Лена. — Сидишь со мной. Разговариваешь. Не убежал. Это уже вера в действии.

— Ты, правда, считаешь, что я смогу измениться?

— Измениться — плохое слово, — сказала Лена. — Ты и так хорош. Вопрос не в том, чтобы стать другим. Вопрос в том, чтобы расширить зону комфорта. Не отказываться от себя, а добавить варианты.

— Интересно.

— Ты можешь сохранить свою систему побегов для экстренных случаев. И также научиться иногда оставаться. Выбирать, когда бежать, а когда стоять. Это же свобода, Денис. Настоящая свобода — это выбор, а не рефлекс.

Он смотрел на неё. Может, она была права. Может, проблема была не в том, что он бежал, а в том, что он не мог не бежать.

Они просидели в кафе ещё час. Разговаривали о книгах, о фильмах, о музыке.

Когда они вышли на улицу, было около половины девятого. Ноябрьский вечер был холодный, звёзды проступали сквозь городскую подсветку.

— Я провожу тебя, — сказала Лена.

— Ты и так провожаешь меня каждый день, — произнёс Денис. — Давай сегодня я тебя провожу.

Лена удивлённо подняла брови.

— Это предложение?

— Это... — он улыбнулся. — Ты живёшь далеко?

— Полчаса пешком от твоего дома. Другая сторона.

— Тогда я провожу до середины пути, — решил Денис.

Лена рассмеялась.

— Хорошо. Принимается.

Они шли медленно.

— Знаешь, — сказала Лена через какое-то время. — Сегодня ты не выглядел как субъект наблюдения.

— А как?

— Как друг, — ответила она.

— И для меня ты тоже, — признался он. — Не знаю, как это получилось. Ещё неделю назад я считал тебя сумасшедшей преследовательницей.

— А теперь?

— Теперь ты просто интересная девушка, — он усмехнулся.

Лена толкнула его плечом — легко, игриво.

— Ты тоже очень интересный. Для субъекта исследования.

Они дошли до перекрёстка — примерно середина пути между их домами.

— Ну вот, — сказал Денис.

— Спасибо за вечер.

— Это я должен благодарить. Ты заставила меня сделать то, чего я никогда не делал.

— Что именно?

— Поужинал с человеком и не захотел сбежать, — он улыбнулся. — Это достижение.

— Тогда отметим это, — Лена достала блокнот и записала: «Субъект добровольно провёл два часа в социальной ситуации (ужин). Паники не наблюдалось. Прогресс значительный». — Готово. Официально задокументировано.

— Ты всегда носишь этот блокнот?

— Всегда, — она спрятала его обратно в сумку. — Мысли и наблюдения не ждут. Если не записать сразу — исчезнут.

— Я так же с кодом, — кивнул Денис. — Если решение приходит в голову, нужно сразу записать, иначе забудешь.

— Мы похожи, — заметила Лена. — Больше, чем кажется.

Они стояли под фонарём, и Денис вдруг осознал, как близко она стоит. Достаточно близко, чтобы почувствовать лёгкий запах краски и цветочного шампуня.

— Мне пора, — быстро сказала Лена, отступая на шаг. — Увидимся завтра?

— Завтра суббота, — сказал Денис.

— О! Точно! Ты же не работаешь по выходным. Значит... значит я дам тебе выходной.

— Правда? — Денис не знал, рад он или разочарован.

— Правда, — произнесла Лена. — Каждому нужен отдых. Увидимся в понедельник, хорошо?

— Хорошо, — согласился он.

— Тогда до понедельника, Денис Абрикосов, — она помахала рукой и пошла быстрым шагом.

Денис смотрел ей вслед, пока её силуэт не растворился.

Потом развернулся и пошёл к своему дому, чувствуя себя странно. Легко и тревожно одновременно.

«Что со мной происходит?»

Он знал ответ. И это его пугало больше, чем любая переговорная или очередь.

Лена открыла дверь своей квартиры и произнесла:

— Я влюбляюсь в него. Влюбляюсь в субъект своего исследования. Это профессиональная катастрофа.

Затем прошла к своему рабочему столу, где висела схема проекта «Беги, чтобы остаться». Смотрела на неё долго, потом взяла красный маркер и написала в углу:

«Проблема: наблюдатель эмоционально вовлечён. Объективность под угрозой. Требуется пересмотр подхода».

Потом зачеркнула это и написала другое:

«Решение: принять вовлечённость как часть процесса. Документировать честно. Искусство должно быть правдивым, даже если правда не слишком удобна».

Она села за стол и открыла блокнот на новой странице.

«Ужин с Денисом. Наблюдения:

- Способен поддерживать разговор длительное время в комфортной обстановке

- Улыбается чаще, когда расслаблен

- Говорит о личном, если не давить

- Предложил проводить меня (!!!) — невероятный прогресс в инициативе социального взаимодействия

- Смотрел на меня так, как... как...»

Лена зачеркнула последнюю строчку.

Это было неважно для проекта. Совершенно неважно, как он на неё смотрел.