Глава 8.

Суббота началась странно.

Денис проснулся в девять утра — поздно для него — и первой мыслью было: Лена не придёт сегодня.

Это должно было радовать. Наконец-то день без наблюдения, без блокнота, без вопросов.

Но вместо облегчения он почувствовал пустоту.

Он встал, сварил кофе, сел к компьютеру. Попытался доделать проект. Обычно код захватывал его полностью, но сегодня мысли разбегались.

« Интересно, чем она занимается в выходные? Рисует? Работает над проектом?»

К обеду Денис поймал себя на том, что проверяет телефон каждые двадцать минут. Ожидая чего? Сообщения?

Она же сказала — выходной от наблюдений. Она не напишет.

Но в два часа дня телефон всё-таки вибрировал.

Лена: «Привет! Ты когда-нибудь был в музее современного искусства? Выставка интересная, подумала, может, тебе понравится. Чисто рекомендация, без наблюдений обещаю!»

Денис уставился на сообщение.

Музей. Современное искусство. Раньше его реакция была бы однозначной: «Нет, спасибо, много людей».

Но он написал:

«Никогда не был. Это что-то вроде того, что ты делаешь?»

Ответ пришёл мгновенно:

«Это похоже. В субботу днём народа мало. И можешь сбежать в любой момент».

Денис задумался. Потом написал:

«А ты там будешь?»

«Могу прийти. Если хочешь, составлю компанию».

«Хочу», — написал он, прежде чем успел передумать.

Музей современного искусства «Новое пространство» находился в перестроенном заводском здании на окраине центра. Высокие потолки, бетонные стены, огромные окна.

Денис пришёл в три двадцать, как договорились. Лена ждала у входа.

— Ты пришёл!

— Почему ты всегда удивляешься, что я прихожу? — спросил он.

— Потому что ты всегда можешь убежать, — ответила Лена. — Но не убегаешь. И каждый раз это меня радует.

Они купили билеты и вошли в первый зал.

Денис ожидал чего-то непонятного. Но на самом деле работы были весьма интересными.

Лена проводила его от экспоната к экспонату, негромко объясняя, что хотел сказать художник, какие техники использовал, почему это важно.

— Вот это называется «Пустота номер семь», — она указала на огромный белый холст с едва заметными текстурными мазками. — Автор работал над ним три года.

Денис прищурился.

— Это просто белый квадрат.

— Присмотрись, — Лена подошла ближе. — Видишь эти слои? Там двадцать семь оттенков белого. Каждый нанесён в определённом настроении, в определённый день. Белое на белом — как ощущение пустоты, которую видишь только вблизи.

Денис подошёл ближе. Действительно — при внимательном рассмотрении холст был неоднородным. Молочно-белый переходил в снежный, тот в кремовый, перламутр...

— Ничего себе, — пробормотал он.

— Вот смотри, следующая работа того же автора.

Следующий холст был взрывом красок — красные, оранжевые, жёлтые мазки, хаотичные и яркие.

— «Выход номер один», — прочитала Лена. — Он написал это через год после «Пустоты».

— Получается, его картины — это дневник?

— Именно! Ты быстро схватываешь. Всё искусство — это дневники. Способ зафиксировать момент, чувство, мысли. Просто кто-то использует слова, кто-то краски, кто-то побег.

Денис понял намёк.

— Я не художник.

— А я думаю, что да, — произнесла Лена. — Просто твой холст — это город. Твои мазки — маршруты. Твои цвета — скорость, направления, выбор. Ты создаёшь карту своей тревоги каждый день. Это тоже искусство.

Он не знал, что ответить. Они прошли в следующий зал.

Там была инсталляция — комната, заполненная сотнями овалов разного размера, висящих на разной высоте.

— Это называется «Множество», — произнесла Лена. — Про то, что мы все содержим множество версий себя.

Пробыв там около получаса, они направились в следующий зал. Где была видеоинсталляция — экраны показывали людей в метро, снятых скрытой камерой. Просто лица. Уставшие и задумчивые.

— «Анонимность», — прочитал Денис табличку. — Про что это?

— Про то, как мы исчезаем в толпе, — ответила Лена. — Становимся частью потока. Теряем индивидуальность. Видишь? Все эти люди с историями, чувствами. Но в метро они просто... часть фона.

Денис смотрел на экраны и чувствовал странный дискомфорт.

— Поэтому я и не езжу в метро, — сказал он тихо.

Лена посмотрела на него внимательно.

— Это вовсе не слабость.

— Почему ты всё время говоришь мне, что я не слабый? — он развернулся к ней. — Ты меня почти не знаешь.

— Потому что ты борешься. Каждый день. По-своему, но борешься.

— Лена, я...

Они стояли посреди зала с видеоэкранами, на которых мелькали анонимные лица, и Денис понял, что влюбляется. Нет, уже влюбился. В эту безумную рыжеволосую художницу, которая видела в его паническом бегстве искусство. Которая не пыталась его исправить, а пыталась понять.

«Это катастрофа», — подумал он. — «Я влюбился в девушку, которая наблюдает за мной для проекта. Которая исчезнет из моей жизни через несколько дней».

— Пойдём дальше?

— Да, — выдавил Денис. — Конечно.

Они провели в музее ещё час. Лена показала ему скульптуру из мусора, фотосерию с одинокими стульями в разных локациях, инсталляцию из сотен писем, написанных и не отправленных.

Когда они вышли на улицу, уже смеркалось. Осеннее небо было серым, моросил мелкий дождь.

— Спасибо, — сказал Денис. — Это было интересно.

— Правда? Я боялась, что тебе будет скучно. Не все воспринимают современное искусство.

— Я тоже думал, что не восприму, — признался он. — Но когда ты объясняешь... всё становится понятнее.

— Может, тебе стоит ходить в музеи чаще?

— Может, если ты будешь со мной, — сказал Денис, прежде чем успел подумать.

— Денис...

— Извини, — он быстро сделал шаг назад. — Я не хотел...

— А я рада, что ты это сказал.

Они смотрели друг на друга под моросящим дождём.

— Хотя это всё усложняет, — произнесла Лена.

— Что усложняет?

— То, что я тоже... — она улыбнулась. — Что мне тоже нравится быть с тобой. Не как исследователю. А как... просто мне с тобой.

— Тогда, может... может мы можем...

— Нет, — сказала Лена. — Не сейчас. У меня проект. Выставка через несколько недель. Я должна закончить его без эмоциональных осложнений. Обещала тебе четырнадцать дней, а потом исчезнуть. И я сдержу обещание.

Денис кивнул.

— Мне пора, — сказала Лена. — Увидимся в понедельник.

— В понедельник, — подтвердил Денис.

Она развернулась и быстро пошла, почти бегом.

А Денис смотрел ей вслед и думал, что впервые в жизни он не тот, кто убегает.

И это было странно.

На следующий день он попытался работать — не получалось. Попытался смотреть сериал — не мог сосредоточиться. Попытался читать — буквы расплывались.

В голове крутились мысли: «Она сказала, что ей нравится быть со мной. Но она исчезнет через несколько дней. Что будет потом? Что если она передумает? Что если выставка провалится, и она будет винить меня? Что если...».

В три часа дня телефон вибрировал.

Лена: «Просто хочу сказать — вчера было здорово. Спасибо, что пришёл»

Денис уставился на сообщение. Потом набрал ответ:

«Мне тоже было здорово. Спасибо, что пригласила»

Пауза. Потом:

«Ты сейчас занят?»

«Нет. А что?»

«Хочешь созвониться? Просто поговорить. Не про проект. Про что угодно»

«Давай»

Через минуту телефон зазвонил.

— Привет, — голос Лены был немного неуверенным. — Не помешала?

— Нет. Я просто... сидел. Думал.

— О чём?

«О тебе. О нас. О том, что будет через несколько дней».

— О вчерашнем, — уклончиво ответил он. — О музее. О том белом холсте.

— «Пустота номер семь»?

— Да. Я всё думаю — как это, работать три года над одной картиной? Что ты чувствуешь, когда заканчиваешь?

Лена помолчала.

— Наверное, облегчение. И пустоту. Когда долго работаешь над чем-то, оно становится частью тебя. А когда заканчиваешь — остаётся дыра. — Она вздохнула. — Я боюсь этого момента.

— Окончания проекта?

— Да, — произнесла она. — Я боюсь, что когда он закончится, ты исчезнешь. И останется дыра.

Денис сжал телефон.

— Лена, я не хочу исчезать.

— Я тоже не хочу, чтобы ты исчезал. Но я дала обещание. Четырнадцать дней, а потом...

— А потом мы не связаны обещанием, — сказал Денис. — Верно?

— Верно.

— Тогда, может, мы можем договориться о чём-то другом? — он сел ровнее. — Ты делаешь то, что должна. Я не вмешиваюсь. А потом, когда выставка закончится, мы начнём заново. Без блокнотов. Без наблюдений. Просто ты и я.

Тишина.

— Ты серьёзно? — наконец-то спросила Лена.

— Абсолютно.

— Денис, ты понимаешь, что это означает? Что тебе придётся встречаться. С человеком. Регулярно. Преодолевать дискомфорт. Не убегать.

— Знаю, — он улыбнулся. — С тобой мне проще не убегать. Может, потому что ты принимаешь меня таким, какой я есть. Мы подходим друг другу.

Лена рассмеялась.

— Это самое романтичное предложение, которое я слышала. «Мы подходим друг другу».

Они проговорили ещё полчаса — о книгах, фильмах, любимой еде. И Денис понял, что это первый разговор по телефону за много лет, который не вызвал у него желания завершить его через тридцать секунд.