Глава 20

– Марк, – разливается соловьем преподавательница. – Спасибо! Так рада, что ты пришел! – Как же я мог отказать вам, Мария Павловна? – отзывается он, а у меня внутренности переворачиваются от его голоса. Келлер проходит так близко, что мне в нос ударяет аромат его парфюма, и я делаю глубокий вдох, умирая внутри. В который раз, да. Милейшая Мария Павловна рассыпается в благодарностях, а потом Марк снова подходит близко ко мне, сбрасывает свой кашемировый гольф и бросает… прямо на мой стул! Как будто говорит: “Проваливай, это место уже занято”. Я вся дребезжу от злости. Слова ненависти и ярости щекочут язык, провоцируя выплюнуть их. Громко, чтобы слышали все. А главное он. Чтобы проораться прямо ему в лицо. Пусть в его ледяных глазах проскочит хотя бы одна искра, которая докажет, что он не мертв внутри! Вместо этого я хватаю свои вещи. Выдергиваю из сумки наушники, которые мне подарил Марк в прошлом году и, бросив их на его гольф, иду на выход. – Асенька, а ты куда? – спрашивает преподавательница. – Простите, Мария Павловна, пойду вдохновляться в другом месте. Буду готовиться к конкурсу. – А, ну конечно, да, это важно. В течение пары дней жду с идеями! – До свидания, – бросаю, не оборачиваясь, и выхожу из студии. Внутри меня такой армагеддон, что я сама себе напоминаю чайник с кипящей водой и неплотно закрепленной крышкой. Она болтается и тарахтит. И вот-вот этот чайник взлетит на воздух от такого давления. Весь остаток дня я аж подпрыгиваю, так сильно дребезжу от чувств, которые никак не могу в себе подавить. Я то начинаю делать наброски, то бросаю. Берусь за учебу, но в голове такая каша, что не получается ни на чем сосредоточиться. Хочу позвонить маме, но понимаю, что только наговорю ей кучу всего, а в ответ услышу: “Твоя задача получить диплом. Не трать время на мальчиков”. Она уже предупреждала меня об этом. Когда я была на зимних каникулах в прошлом году, сказала, что встречаюсь с Марком. А на летних сказала, что мы расстались. Если я начну рассказывать о том, что он вернулся, и я опять не нахожу себе места, она напомнит мне об учебе или скажет что-нибудь в стиле “Я же предупреждала”. Потому что она это делала. А я не послушала. А еще не послушала свой внутренний голос. Здравый рассудок твердил мне не влюбляться. Что мы с Марком из разных миров. Но это мелочи. Важнее всего, что я, наивная, верила в то, что у нас любовь. Для него же, похоже, я была простым развлечением, как и десятки других девушек до меня. Мне надо как-то взять себя в руки. Сосредоточиться на учебе и художественной студии. Еще бы как-то работу вписать в это. Перед самой моей поездкой сюда бабушка попала в больницу. Лечение, конечно, бесплатное, но мама все равно постоянно покупает ей какие-то вкусности, плюс ездит к ней каждый день. Да и дополнительных расходов все равно прибавляется, как ни крути. Поэтому мы оплатили проживание в общежитии только за один семестр. Надо подумать теперь, как облегчить родителям оплату за второй. И как, черт побери, мне втискивать в мой график еще и подготовку к конкурсу, которая наверняка будет отнимать у меня уйму времени? Ничего, я как-то втисну. Это же временные сложности, а они меня точно не пугают. Лишь бы все мои близкие были здоровы. С остальным справлюсь. Ближе к вечеру в комнату возвращается Лиля. Уставшая. Со скрипкой наперевес. – Как поиграли? – спрашиваю. – Много, – усмехается криво и бросает на мою кровать наушники. Те самые, которые я оставила в студии. – Потеряла, что ли? – А где ты их нашла? – хмурюсь. – Висели на ручке двери, – пожимает плечом и стягивает свою куртку. – Нашей двери? – Ну а чьей же? Ты чего так тупишь? – Я… ну… Мария Павловна выдвинула мою кандидатуру на художественный конкурс, – выкручиваюсь, не желая объяснять, почему так удивилась своим же наушникам. – О, интересно. Что за конкурс? Это безопасная тема. Она заставляет меня волноваться, как и разговор о Марке. Но это приятное волнение. Скорее даже предвкушение, от которого не так нервно колотится сердце, а кровь бурлит с положительным зарядом. Когда поздно вечером мы уже укладываемся спать и выключаем свет, я долго пялюсь в потолок. Потом поворачиваю голову и смотрю на соседку, лицо которой подсвечено телефоном. Она листает ленту соцсетей. Всегда так делает перед сном. – Лиль? – М? – Слушай, а ты не знаешь, куда подевался Марк в прошлом году? Переворачиваюсь на бок и подкладываю под щеку ладони, не сводя взгляда с Лили. – Никто не знает, – говорит она. – Я пыталась разведать. – Да? У кого? – Пересеклась в бассейне с одним из его друзей. Но он сказал, что тоже не знает. – Врет, наверное, – вздыхаю. – Скорее всего. – Больше не буду про него спрашивать. Даже думать о нем не стану. И ты ни у кого не спрашивай, чтобы не подумали, что это я тебя попросила. Не заслужил. Раз он не хочет сам подойти и поговорить, значит, ему это не надо. В таком случае, мне тем более. Но как же, блин, обидно! Просто разрывает изнутри. Я считаю, что ничем не заслужила такое отношение. Я-то как раз всегда была готова выслушать и поддержать, если Марку это было нужно. Но он никогда толком о себе ничего не рассказывал. Повернувшись лицом к стене, вытягиваю из-под подушки свой телефон. Я ведь так и не удосужилась погуглить Марка. Теперь хочу знать о нем хоть что-то. Разблокировав экран, вбиваю в поисковике его имя, и сразу выпрыгивает куча фотографий, статей и записей в соцсетях. Келлер Марк Геннадьевич. Сын дипломата и телеведущей. День рождения у него в мае. В этом году, получается, исполнился двадцать один год. Сестра Карина, международный адвокат, а ее жених, Роман Архипов, сын алмазного короля. Непростая семейка… Куда мне до них? Простая девчонка из какого-то мелкого городишки, в котором всего два ВУЗа, и те полулегальные. Пролистываю ссылку за ссылкой, пока не натыкаюсь на заголовок: “Скандальный роман сына дипломата и телеведущей”. Тот самый факап Марка? Открываю… “Сын дипломата Келлера и его жены, известной телеведущей Альбины Келлер, Марк, был уличен в романе с преподавательницей международного университета, в котором он учится. Случившееся могло бы не получить такой резонанс, если бы не тот факт, что Татьяна Владиславовна Соловьева замужем за депутатом Соловьевым Игорем Матвеевичем. А теперь поговаривают, что Татьяна беременна. Интересно, от кого?” Мое сердце вырывается из груди. Я смотрю на дату публикации. Двадцатое марта прошлого года. Еще до нашего знакомства. Но, тем не менее, статейка жутко неприятная, выставляющая Марка в самом отвратительном свете. После нее мне попадаются интервью его матери, где она говорит, что это все неправда. Связь отрицают и сами Марк с Татьяной Владиславовной. Но кто теперь поймет, где правда, а где ложь? Особенно учитывая, как умело Келлер умеет пускать пыль в глаза и строить из себя хорошего парня. Следующие три недели я кручусь, как белка в колесе. Мне пока не удалось найти работу, так что все свободное время я посвящаю подготовке к конкурсу. Сегодня я катастрофически опаздываю на пары. Проспала из-за того, что вчера рисовала почти до двух часов ночи. Я наконец поймала волну и решила изобразить рыдающую осень. Вкладываю в эту работу всю душу, выплескивая свои боль и отчаяние, которых во мне накопилось с лихвой. Забегаю в здание и тороплюсь, лавируя между студентами, к нужной аудитории. На моем пути стоит Келлер со своими друзьями. Толпа обтекает их с обеих сторон, потому что они расположились буквально в центре коридора. Я пытаюсь нырнуть в поток, но меня выталкивают как раз в тот момент, когда я равняюсь с компанией Марка. Влетаю в их круг и практически падаю на колени. Кто-то хватает меня за локоть. Поднимаю взгляд и сталкиваюсь с ледяными осколками. – Марк, перед тобой уже на колени падают, – бросает один из его друзей. – Если бы она хоть отсасывать умела, я бы не возражал, – отвечает Марк с насмешкой и слегка отталкивает меня. – В чем, черт подери, твоя проблема?! – рявкаю на него и, выпрямившись, встречаю его холодный взгляд.