Глава 31

Вся следующая неделя у меня уходит на поиски работы. Но ее, как назло, нет! Сама виновата. Надо было сразу после возвращения с каникул искать, а я так погрязла в своих чувствах, что забыла обо всем на свете. В пятницу вечером, когда все общежитие гудит предстоящей тусовкой в ночном клубе, я беру свою сумку и обуваюсь. – Далеко собралась? – спрашивает Лиля. – Хочу пойти в студию. – Не поздно? – Так она до девяти работает, – пожимаю плечами. – Как раз самое то. Никого не будет, потому что все рванут на тусовки. А я хочу надеть наушники и порисовать в свое удовольствие. И чтобы вокруг меня не скакала преподша. – Жаль, что ты с нами не идешь, – говорит подруга, накручивая крупные локоны на плойку. Потом смотрит на меня и делает бровки домиком, а я улыбаюсь. – Мне тебя будет не хватать. – Повеселитесь там, – подмигиваю ей, потом надеваю верхнюю одежду, проверяю, взяла ли ключи, и ухожу. Сегодня на улице особенно холодо. Второй день зимы, а кажется, будто уже февраль. Я чуть приподнимаю плечи, еще сильнее прячась в огромный шарф. Поднимается метель, и на улице правда становится жутковато и немного неприятно. Но я радуюсь тому, что от общежития до здания университета всего пять минут. Забегаю внутрь, и охранник смотрит на меня, чуть приподняв брови. – Что-то вы поздно сегодня, – говорит он. – Хочу порисовать до закрытия, – отзываюсь и улыбаюсь ему. – Надеюсь, вы не против. – Главное, не забудьте вовремя выйти. – Постараюсь. Поднимаюсь на нужный этаж. Здание совершенно опустело, не считая пары преподавателей, которые торопятся на выход. Когда захожу в студию, Мария Павловна, которая уже набрасывает пальто, смотрит на меня удивленно. – Асенька, ты поздно. – Вы же не закрываете студию? Охранник разрешил мне порисовать до закрытия здания. – А, нет, конечно, не закрываю. С тобой остаться? – Нет, спасибо, – улыбаюсь и стягиваю шапку, после чего начинаю разматывать шарф. – Я как раз хотела побыть одна. Включить музыку в наушниках и дорисовать сердце. – Знаешь, – говорит она и, взяв со стола свою сумку, подходит ближе, – я очень рада, что ты вернулась. Я прекрасно представляю, что такое найти отдушину в творчестве. Знаю, как оно спасает в самые сложные минуты. – Спасибо за поддержку, Мария Павловна. – В понедельник буду рада увидеть наконец это сердце целиком. Мне безумно нравится концепция и исполнение. Можно только дам совет? – я киваю. – У нас есть бронзовая поталь. Обработай края. Только выступающие, по широким мазкам. Картина заиграет по-новому. Поверь, ты не пожалеешь. – Спасибо за совет. – Поталь в шкафчике,– кивает она на шкаф со стеклянными дверцами. – Все, я ушла. Хороших выходных. – И вам. Мария Павловна улыбается и уходит, оставляя меня в студии одну. Я оседаю на стул перед своим мольбертом, тянусь, чтобы включить над ним свет и любуюсь на свое сердце в заклепках и заплатках. Я так устала за последнее время, что вся дребезжу изнутри. Но прямо сейчас начинаю чувствовать, как напряжение постепенно отпускает меня. Достаю из сумки наушники, нахожу в телефоне Вивальди и закольцовываю плейлист. Как только раздаются первые аккорды, меня как будто встряхивает, а потом резко отпускает, и я чувствую, как по телу растекается теплая волна удовольствия. Открываю палитру и начинаю творить. Работа сегодня идет намного быстрее и легче, чем обычно, когда в студии есть люди. Я нуждалась в этой тишине вокруг и музыке в ушах. Это то, что дарит мне не только покой, но и ощущение того, что не все потеряно. Я заряжаюсь. Словно во мне сменили батарейку, и я вот-вот опять стану жизнерадостной, полной сил и энтузиазма воплотить все задуманное. Нанеся последние мазки, я встаю и отхожу от картины метра на полтора. Двигаюсь то влево, то вправо, чтобы оценить работу. Мария Павловна права. Если на полотне будут бликовать отдельные элементы, сердце получится, как живое. Следующие полчаса я трачу на то, чтобы нанести поталь и оценить эффекты. Краска на гранях уже давно высохла, так что это не составляет огромного труда. Закончив, еще немного любуюсь своей работой, а потом бросаю взгляд на часы на стене. – Ой! – восклицаю. Выключаю музыку, сдергиваю с головы наушники и быстро собираю свои вещи. Уже почти половина десятого. Из-за меня охранник не закрывает здание. Надо торопиться, чтобы не задерживать человека. Верхнюю одежду я натягиваю на ходу, чертыхаясь, потому что никак не могу попасть в рукав куртки. Хихикаю сама над собой и стараюсь подавить стыд за то, что все-таки задержалась. Сбегаю на первый этаж и резко торможу. Позади я слышу шаги. Неторопливые. Как будто кто-то прогуливается по зданию. У меня волосы встают дыбом, и я начинаю крутить головой по сторонам. Сама же при этом ускоряюсь, но стараюсь не издавать слишком много шума. А шаги становятся все ближе. И что-то подсказывает мне, что это не охранник. – Тут кто-то есть? – спрашиваю и чувствую, как горло сковывает от ужаса. – Я задержалась, простите. Но уже ухожу. Говорю все это и еще быстрее иду к двери, практически срываясь на бег. Как только добегаю до нее, шаги за спиной стихают. Сглотнув, хватаюсь за большую вертикальную ручку и дергаю ее, но дверь заперта. – Э-э-э… есть тут кто? Откройте, пожалуйста, дверь, – прошу дрожащим голосом. В этот момент свет во всем здании резко гаснет, и я вскрикиваю.