Глава 37

– В каком смысле? – спрашивает Евгения Владимировна. Я чуть отступаю назад в коридор и прикрываю дверь, оставляя небольшую щелочку, чтобы слышать их разговор. Да, я знаю, что подслушивать некрасиво. Но они говорят обо мне, и я считаю, это дает мне право поступиться своими принципами. – Это рабочее место было создано под нее, – чуть понижает голос Виктория. – Да что ты? – Ага. Создали фонд университета. – Второй уже. – Тот создали ректор с владельцем. А этот студенты, представляете? – Какие молодцы, – восхищается Евгения Владимировна, а мое сердце разгоняется еще сильнее. – А кто, не знаешь? – Келлер с еще несколькими людьми. – Правда? Никогда бы не подумала. И что будет делать этот фонд? – Пока не знаю. Но на данный момент из него выделяют деньги на зарплату Аси. Я разворачиваюсь и прижимаюсь спиной к стене. Закрыв глаза, упираюсь в нее затылком. Келлер создал фонд, из которого платится моя зарплата. Что это? Попытка манипулировать мной? Управлять моим заработком? Или он таким образом делает оборот своих денег? Заплатит мне зарплату, прогнав ее через фонд, а потом эти деньги вернутся к нему в качестве компенсации за тот долг, который он вернул Слободяну. Меня разрывает изнутри. Как относиться к его поступку? Вроде хорошее дело сделал, и я должна быть благодарна. Но мое доверие к Марку уже яйца выеденного не стоит, поэтому я не верю в его альтруизм. Оторвавшись от стены, бреду к лестнице и на выход из здания. Такое ощущение, что подслушанный разговор выкачал из меня всю энергию, которую я собиралась потратить в студии, работая над новой картиной. Теперь я ничего не хочу. Только вернуться в общежитие, завернуться в плед и тупо пялиться в стену. В понедельник и вторник я поглядываю на свою начальницу в ожидании, что она поделится со мной информацией, которую получила от Виктории, но Евгения Владимировна молчит. И я молчу. Мне стыдно признаваться, что я подслушивала. Как ни пытаюсь завести разговор о фонде, она только отделывается общими фразами. Не стану же я пытать ее. А еще я все никак не определюсь, стоит ли говорить Келлеру, что я знаю про фонд. Просто в голову не приходит, как начать подобный разговор. Нет, даже не так. Я не понимаю, зачем мне это с ним обсуждать. Что для меня изменится? Я могу, конечно, топнуть ногой, хлопнуть дверью и отказаться от этой работы. Но мне нужны деньги. К тому же, это та работа, которой мне нравится заниматься. Поэтому я молчу, не в состоянии определиться, оскорбляет меня поступок Марка или восхищает. Спустя пару дней после последней пары я иду в библиотеку, но путь мне перерезает… Настя. Та самая, которая подружка Келлера. Звезда универа, смотрящая на всех свысока. Сегодня в ее взгляде на три процента меньше надменности, чем было раньше, но она все равно смотрит на меня, как на предмет мебели. – Мы можем поговорить? – недовольно цедит она. – Я уже не с Марком, так что говорить не о чем, – бросаю, не останавливаясь, и прохожу мимо. – Ты не с ним из-за меня! – выкрикивает она вдогонку. Я резко торможу, так и не поставив ногу на нижнюю ступеньку. Опускаю ее и поворачиваюсь лицом к этой диве. Нахмурившись, смотрю, как она приближается. – Короче, он сказал извиниться, я извиняюсь. – Почему ты говоришь, что мы не вместе из-за тебя? Она раздраженно вздыхает и закатывает глаза, как будто я заставляю ее есть дерьмо, а не объяснять брошенные ею же слова. – Это я донесла на него в полицию. – Моя челюсть отвисает, и я глазею на нее, не в силах от шока говорить. – Сказала, что он изнасиловал девчонку. – Меня? – выдыхаю хрипло. – При чем тут ты? – кривится она. – Другую. Он с ней даже не спал. – Но зачем? – Затем, блин! Ты тупая? – Ты думала, что он рассорится со мной и сразу упадет в твои объятия… – Именно, – кивает она. – И фото ты мне прислала. То, на котором его браслеты на ночном столике, а ты лежишь на его руке. – Ну я, конечно, – снова бесится она. – Это был не Марк. – Но браслеты… – Господи, неужели ты думаешь, что только у него такие браслеты? Ты их эксклюзивно под заказ делала? Небось, купила в ближайшем переходе. Короче, я тебе все сказала. И извинилась. – Вообще-то ты не извинилась, – складываю руки на груди. Настя смеряет меня презрительным взглядом, а я поднимаю одну бровь. Мне ее извинения ни к чему. Подтереться и выбросить. Но это дело принципа. Из-за этой сучки вся моя жизнь полетела в тартарары. Так что пусть просит прощения. – Извини, – буквально выплевывает эта самодовольная дива и сваливает. Не скажу, что это принесло мне облегчение, но теперь я хотя бы понимаю, кто виновник всего этого балагана. Настя. И Келлер. Он виноват не меньше. Даже больше. Настя просто соврала, а он испортил мне все, что только мог. Постепенно моя жизнь возвращается в привычную колею. Я решаю, что не буду выяснять с Марком насчет фонда. Может, так он искупает вину. К тому же, мне до жути нравится моя работа, где я могу просто читать книги и получать за это деньги. Красота же. Ко всему прочему на работе легче готовиться к занятиям из-за рабочей обстановки, которая дисциплинирует. Так проходит практически вся зима. Пролетают каникулы, мой день рождения, и воздух уже начинает пахнуть весной. После работы я забегаю в деканат, где меня подзывает куратор. Я оставляю на столе секретаря книгу из библиотеки, которую она просила, и выхожу из деканата следом за Татьяной Андреевной. – Ася, хорошие новости. За последний месяц ты повысила свой балл. Если продолжишь так же, то для сохранения стипендии из всех экзаменов тебе на пятерки надо будет сдать только три. – На моем лице расползается улыбка. – Так что постарайся. Времени до сессии еще довольно много. Ты молодец. – Спасибо,Татьяна Андреевна, – выдаю это, а сама захлебываюсь восторгом. Мы прощаемся, и я тороплюсь в студию. У меня такое ощущение, что я парю над землей. Мне наконец снова хорошо. И для этого “хорошо” мне совсем не обязателен Келлер. Хотя сердце все еще ноет от воспоминаний о нем. Я не разлюбила. Просто стала еще и ненавидеть. Но это чувство медленно гаснет, а мне нечем его запитать. Хотя хотелось бы, чтобы не расслабляться. Захожу в студию, и на меня сразу налетает Мария Павловна. – Ася! Ты не поверишь в то, что я сейчас тебе скажу! – выкрикивает она, хватая меня за руки.