Глава 47

Марк Меня покачивает и кренит то в одну сторону, то в другую. Я пытаюсь не заржать. А еще веду с собой немой диалог на тему того, что надо оставить Асю в покое. День был слишком насыщенный, и ей надо отдохнуть. Утром в обратную дорогу. Но видеть ее я хочу сильнее. – Тук-тук! – повторяю громче. В момент, когда расстегивается молния палатки, меня как будто кто-то толкает вперед, и я наваливаюсь на Асю. – Ох, – вылетает из нее, и она обнимает меня. А я буквально повисаю на своей малышке, вдыхая аромат ее волос, смешанный с запахом костра. – Бля, как вкусно ты пахнешь, – бубню пьяно. – Моя сладкая девочка. – Марк, ты пьян, – озвучивает она очевидный факт и отступает назад, потому что удержать меня – это наверняка испытание для такой хрупкой девочки. – Прикинь, да? – смеюсь и утыкаюсь носом в ее шею под ушком. – М-м-м, Аська-а-а… – Зачем ты пришел? Ты перепутал палатки? Иди в свою. Проводить тебя? – Аська-а-а, – опять стону я и наваливаюсь сильнее, отчего она отступает, не справляется с нагрузкой и заваливается. Я лечу следом, успевая у самой земли схватить ее за талию и удержать от болючего падения. Второй рукой упираюсь в спальник и бережно кладу на него Асю, продолжая нависать сверху. – Как тогда, да? – спрашиваю, глядя в полумраке в ее глаза. Они немного блестят. – Когда – тогда? – спрашивает тихо и хрипло. – Ну, тогда, – отвечаю, как будто она должна понять, о чем я говорю. – Марк, зачем ты пришел? – Ну, Ась, ну ты же у меня умная девочка, сама понимаешь. Язык слегка заплетается, и я усмехаюсь практически после каждого предложения. – Я не у тебя, – напоминает она. – Ну вот, – вздыхаю. – А почему не у меня, м? Правильно, потому что я долбоеб, который сам провафлил свое счастье. Аська, не могу без тебя, – бормочу ей в шею и скольжу по ней губами. Меня ведет. То ли от Аси, то ли от бухла. Но голова кружится, трындец просто. Чмокнув Асю в шею, скатываюсь с нее и сажусь. Зажмуриваюсь, а потом моргаю, прогоняя вертолеты. – Не могу держаться от тебя подальше, – выдаю. Такое ощущение, что кто-то снял ограничитель с моего языка, и он теперь шевелится отдельно от мозгов. – Постоянно слежу за тобой, как сталкер. Но ты это и без меня знаешь, – хмыкаю. – Не могу спокойно заниматься своими делами, пока не удостоверюсь, что ты уже в общаге. – Зачем ты это делаешь? – спрашивает. – Потому что люблю, – отвечаю просто, пожав плечами. – Разве не все так делают? Убеждаются, что их любимые в безопасности. Для меня это настолько прописная истина, что я удивляюсь тому, что кто-то может этого не понимать или не знать. – Марк, ты продолжаешь присылать цветы. – Ага. Нравятся? – Я просила больше этого не делать. – Ась, – поднимаю на нее взгляд и фокусируюсь, потому что вижу две Аси. – Слушай, неужели ты совсем меня не любишь, а? Чуточку. Неужели все то, что между нами… было, ничего для тебя не значило? – Так странно слышать то, что ты говоришь. Весь универ считает тебя циничным ублюдком, а мне ты говоришь такие вещи. – Потому что ты моя особенная девочка. Моя Ася, понимаешь? Другой такой не будет. Поэтому я не могу отпустить тебя. А ты меня совсем не боишься, да? Все боятся, а ты – нет. – Потому что знаю, какой ты на самом деле. – Ха! – вырывается из меня. – Даже я сам не знаю этого. – А я знаю. – Да? И какой я? Покачнувшись, заваливаюсь набок возле Аси и подпираю щеку ладонью, глядя опять на двух красивых Ась. – Марк, нам не стоит вести этот разговор. – Очень даже стоит. Давай, моя храбрая девочка, режь правду. Хочу знать о себе все. Она тяжело вздыхает и забирается в спальник. Тоже ложится набок и смотрит на меня. – Когда любишь, ты любишь всем сердцем, – ее голос словно музыка для моих ушей. Специально для меня написанная симфония. – Ты все готов сделать ради любимого человека. Когда ненавидишь, то всей душой. Мир должен перевернуться, но ты должен получить удовольствие от унижения своего соперника. У тебя нет полумер. Ты во всем категоричен. Ты жесткий. Непримиримый. Бескомпромиссный. – Компроси… Коспро… – Компромиссы, – подсказывает Ася. – Да, они, – щелкаю пальцами и указываю на нее одним. – Они для слабаков. – Они для гибких людей, которые не привыкли руководствоваться только импульсами и своими желаниями. – Я хочу руководстова… короче. Твоими хочу. – Что – моими? – Желаниями. – Не понимаю, что ты пытаешься сказать. – Бля, Ась… Что люблю и буду исполнять твои желания. Переворачиваюсь на спину. Глазею на потолок палатки, на котором подвешен небольшой фонарь на батарейках. Он меня немного заземляет, и вертолеты ослабевают. – Я же, Ась, никогда не влюблялся, – рассказываю то, что не собирался говорить. – Вообще никогда, прикинь. Даже мой шлюховатый друг Тимоха, и тот влюблялся. А я – нет. Потому что что? – спрашиваю, а потом сам же и отвечаю на свой вопрос: – Потому что у меня Аси не было. Влюбился и снесло крышу. Ты бы знала, как я запаниковал. Я же себе больше не принале… не придна… Бля, зачем слова такие сложные? – возмущаюсь. – Не принадлежал? – Ага, спасибо, – киваю и закрываю глаза. – Увидел тебя и поплыл, прикинь. А когда поцеловал первый раз… Все, пиздец. Заклинило так, что думал, сдохну между встречами. – На лице расползается улыбка. – А ты такая вся гордая. А потом стонала подо мной. Извивалась. Скакала на моем члене. Горячая, мокрая. М-м-м, – тяну. – Марк, ты отвлекся. – А, ну да. Ну а когда ебанутая Настя все подстроила так, будто меня сдала ты… Крышу снесло окончательно. У меня в голове не укладывалось. Ка-а-ак? – тяну, будто до сих пор в шоке. – Ка-а-ак ты могла так поступить? А ты не поступала, да? Потому что ты моя девочка. Моя ласковая, красивая девочка. Люблю тебя, Аська, – бормочу и чувствую, как меня медленно уносит в сон. Мысли путаются. – Расскажи про студенческий фонд, – просит Ася. – А что рассказывать? Фонд есть. – Зачем ты его создал? – Для броуков. В смысле для стипен.. Спитен… Бля… – выдыхаю. – Для стипендиатов. – Ага. Типа создать рабочее место для моей Аси. Ты бы послала меня нахер, если бы я просто дал денег. Ты и послала, я помню. Злая была, но красивая, пиздец. Я чуть в штаны не кончил, когда смотрел на тебя возле аудитории. Или типа помочь девчонке, которая учится у нас на удаленке, потому что в прошлом году сорвалась со скалы и сломала позвоночник. Она уже на пятом курсе. Училась до этого нормально, а потом вот. – Вот тебе еще один факт, Марк Келлер, – выдает Ася, а я побуждаю ее говорить только вопросительным “гм”. – У тебя доброе сердце. – А мой отец говорит, что через фонды классно бабло отмывать. Я еще не пробовал. – Но ты же не с этой целью создал, – говорит Ася, а я опять вздыхаю. Язык заплетается все сильнее, и мне становится тяжелее говорить. – Я была чертовски зла на тебя, – вдруг выдает моя малышка. – А сейчас? – А сейчас уже сама не знаю, что чувствую. – Это любовь, детка, – произношу хриплым шепотом, а через пару минут вырубаюсь.