Глава 49

– Волнуешься? – спрашивает Марк, сжимая мою руку. – Капец как, – выдыхаю нервно, и машина останавливается у входа в галерею. Я протягиваю руку к дверце, но Марк прошивает меня взглядом. – Сиди жди. И тут же моя дверь открывается, а мужчина в белых перчатках протягивает мне ладонь. – Добрый вечер, – приветствует он. – Добрый, – улыбаюсь и, как могу, грациозно выхожу из машины. Сегодня я в красивом коктейльном платье цвета пыльной розы и в туфлях на каблуках. Марк категорически запретил мне отдавать ему деньги за общежитие, и я на них купила себе наряд для сегодняшнего вечера. Понятное дело, никакого торжественного открытия моей выставки не будет. Кто я такая, чтобы ради меня устраивали целый перформанс? Но на входе в галерею стоит рекламный щит с фотографиями пары моих работ, и там… – Марк, там мое имя! – чуть ли не пищу я, когда он подходит. – Пойдем, сфотографируем тебя. – Не могу поверить, – произношу, встав рядом со щитом. Сделав снимок, Марк прячет телефон во внутренний карман пиджака, а потом берет меня за руку и заводит в галерею. Клянусь, я забыла, как дышать. Я даже не мечтала попасть сюда, не говоря уже о том, чтобы выставлять тут свои работы. Иду по огромному залу с колотящимся сердцем. Повсюду развешаны потрясающие картины, от которых невозможно оторвать взгляд. Хочется задержаться и посмотреть подольше, но Марк ведет меня через этот зал, а потом и через довольно длинный коридор, который также заполнен шедеврами. Мы сворачиваем за угол, и я наконец понимаю, как устроена галерея. На входе огромный зал, по двум сторонам которого вход в сквозной коридор. Пока идешь по коридору, встречаешь небольшие комнаты, в которых тоже есть картины. В центре каждой комнаты стоят кожаные банкетки. Можно присесть и любоваться искусством. Люди переходят от картины к картине, а мы с Марком идем дальше. Потом он подводит ко входу в одну из комнат, и справа от дверного проема висит табличка. Задерживаюсь, чтобы прочитать: “Ася Потапова. Работы в смешанном стиле” Сердце делает кульбит, и мы с Марком заходим внутрь. Я смотрю не на свои картины. Я смотрю на лица людей. Мне важно считать их восприятие моих работ. Кто-то хмурится, кто-то улыбается. А одна женщина встала у одной из картин и практически не моргает. Рассматривает мою работу с благоговением на лице. – Марк, – шепчу и на глаза наворачиваются слезы. Он наклоняется к моему уху. – Пойдем, посмотрим, насколько талантлива эта Ася. Я хихикаю, и мы прогуливаемся по комнатке. Я стараюсь увидеть свои работы глазами других людей. У меня это вряд ли получается, но мне нравится это делать. Потом Марк усаживает нас на банкетку, и я продолжаю наблюдать за людьми. Мой парень не торопит меня. Он терпеливо ждет, пока я насмотрюсь, а сам тем временем рассматривает работы. – Я хочу это сердце, – тычет в ту самую работу, которую писала, когда меня разрывало изнутри от боли. – Оно обо мне. Обо мне же, правда? – О тебе. Подарю тебе после выставки. – Ты очень щедра, – усмехается он, а я жмусь к нему. Внезапно в помещение заходит высокая, роскошная блондинка средних лет. Перед ней двигается тощий парень, держащий в руке штатив с телефоном. Он снимает, как блондинка прохаживается по залу, периодически наводя камеру на мои работы. Не дыша, наблюдаю за этим. Блондинка останавливается напротив сердца. С интересом рассматривает его, и через пару секунд улыбается в камеру. – Снято, – выдает парень, и она выдыхает. А потом внезапно ее взгляд падает на нас с Марком. Мой парень помогает мне подняться, и блондинка подходит к нам. – Вы автор этих работ, верно? – спрашивает она. А у меня такое ощущение, что я где-то ее уже видела, только не могу вспомнить, где именно. – Д-да, – запинаясь и краснея, отвечаю я. – И почему у меня такое чувство, что это сердце написано с мыслями о моем сыне? Я зависаю и хмурюсь. Мозг в скоростном режиме обрабатывает сказанное, пытаясь сложить этот пазл. И когда до меня доходит, кто стоит передо мной, я вспыхиваю так сильно, что, кажется, краснеют даже кончики волос. – З-здравствуй… те, – выдаю, заикаясь. – Ась, познакомься. Моя мама, Альбина Львовна. Мам, это моя Ася. – Приятно познакомиться, – выдавливаю из себя. Можно еще сильнее покраснеть? А еще можно мне как-то в обморок быстренько, потому что я не могу выдержать эту обстановку? – И мне очень приятно, – улыбается она. – Эта картина самая сильная, – кивает она на сердце. – Мам, она моя, – говорит Марк. – Автор работы уже мне ее подарила. – Да? Жаль, я думала выкупить ее. – Устроим семейный аукцион? – усмехается Марк. – Я вам бесплатно такую напишу, – обещаю. – Бесплатно не надо. И Марку не дари больше. Одной ему хватит. А остальные продавай. Ты легко можешь делать бизнес на своих работах. – Я не понимаю, как именно, – смущаюсь. – Как-нибудь я расскажу тебе, – подмигивает она. – Ася, – зовет кто-то, и я поворачиваюсь лицом к администратору галереи. – Ася, вы должны подписать документы. – Ой, точно, совсем забыла. – Пойдемте. – Иди, я подожду тут, – кивает мне Марк, и они с Альбиной Львовной идут вдоль моих картин, останавливаясь возле каждой. Боже, я сейчас умру от тахикардии. И от ужаса. И от восторга. Во мне так много чувств, что я, кажется, не доживу до конца вечера. Подписываю документы дрожащей рукой. Едва читаю их. Что-то там о передаче моих картин на месяц с правом продажи с комиссией размером в треть от стоимости картин. Не думаю, что им удастся что-то продать, но пусть попробуют. Мы в срочном порядке вносим пункт о том, что картина “Раненное сердце” остается собственностью автора и не выставляется на продажу. А потом я возвращаюсь к своей комнате. Марка с мамой здесь уже нет, но я замечаю их дальше по коридору. Иду следом и вдруг слышу их разговор: – Очень талантливая твоя Ася, – говорит его мама. – Только не надо втягивать ее в медиа. – Если захочет, сама втянется. А пока я не собираюсь никого обращать в свою веру, – усмехается она. – Мам, я люблю ее такой, какая она есть сейчас. Не хочу, чтобы менялась. – Марк, да ничего я не буду с твоей девочкой делать. Как-нибудь на семейном ужине просто расскажу, как продвинуть свои работы. Вот и все. А ты и правда любишь ее. – Да, мам, – чуть раздраженно отзывается он. – Даже от новой машины отказался, чтобы оплатить эту выставку. Мое лицо удивленно вытягивается, и я чувствую, как от него отливает кровь. Перед самым поворотом Марк бросает взгляд за плечо и замечает меня. Тормозит и резко разворачивается. Делает пару шагов, вставая практически вплотную ко мне. – Если собираешься выяснять отношения, не здесь, – тихо говорит он. – Ты правда это сделал? Выкупил эту выставку для меня? Марк играет желваками и бросает взгляды по сторонам. Потом переводит на меня хмурый взгляд. – Уединимся, чтобы поругаться? – Я люблю тебя, знаешь? – произношу и чувствую, как глаза наполняются слезами. Он медленно выдыхает, как будто все это время не дышал. Его плечи покидает напряжение. – И я люблю тебя, моя маленькая, – отзывается он тихо. Снова стреляет взглядом по сторонам и чмокает меня в кончик носа.