Глава 22

Рената

— Вы понимаете, что это реанимационное отделение. Здесь нельзя находиться посторонним, — втирает мне врач, перекрыв собой вход в палату и незаметно отодвигая меня собой. — Если состояние больного будет стабильно, то завтра переведём его в хирургию, и можете хоть круглые сутки сидеть у постели.

— Я жена, а не посторонняя, — уверенно вру, стараясь держаться прямо, а не сползать от боли в креветочной позе по стене. Мне бы послушать доктора, вернуться в свою постельку и отдохнуть, но Канарейка дал чёткий приказ не отходить от Давида. — Послушайте, если вы не позволите мне быть рядом с мужем, я лягу прямо здесь на пол и никуда не уйду.

— Ну что за детский сад? — дёргает руками женщина, морща нос. — Вы сами еле на ногах стоите, а ещё собираетесь дежурить у палаты.

— Тогда пустите меня в неё в виде исключения, — умоляюще касаюсь пальцами её запястья. — Вы же видите, Давид пришёл в себя, как только я стала с ним говорить.

— Что же мне с вами делать? — качает головой доктор и осматривает коридор. — Ладно. В восемь утра главврач проводит обход. К этому времени вас не должно быть в отделение. Не подведите меня.

— Спасибо, — прикладываю ладонь к груди в благодарственном знаке. — Не подведу.

Как только весь персонал выходит от Анжиева, я занимаю своё место рядом с кроватью. Его перевернули на спину, вытащили изо рта трубку, оставив тонкий переходник подачи кислорода в носу. Сейчас хорошо видно, что он вышел из комы и просто спит, плавая в обычных снах. Все его тревожные морщинки на лице разгладились, а на скулах появилось подобие слабого румянца.

Успокоившись за самочувствие Дава, я делаю последний рывок прежде чем расслабиться и позволить себе отдаться боли. Онемевшими пальцами набираю Канарейку и хочу услышать хорошие новости. Кажется, мои последние силы были отданы уговорам врача и поднятием стула, чтобы поставить его у койки.

— Блошь? — из динамика раздаётся голос Митяя, и тревогой там не пахнет.

— Как Андрюша? — шепчу в трубку.

— Позвонил Савицкому, объяснил ситуацию и поделился подозрениями. Он обещал прислать круглосуточную охрану для всех вас и договориться о ней с руководством госпиталя. Пока подкрепление не прибудет, я присмотрю за нашим богатырём.

— Мне разрешили до утра побыть с Давидом, так что заходи как освободишься.

— Буду, — коротко обещает Митяй и сбрасывает вызов.

Я запуская программу для просмотра инкубаторов и любуюсь умиротворённым течением времени в боксе. На некачественной трансляции всё равно видно, как Андрейка мирно посапывает, сося большой пальчик и иногда подёргивая ножками. Позволяю себе отпустить напряжение и растекаюсь по неудобной поверхности стула.

Швы ноют и пульсируют, но это не та боль, что приносит страдание. Все живы, находятся под наблюдением профессиональных врачей и с каждым днём становятся сильнее и выносливее. Проходит часа два, монотонно озвученные датчиком сердцебиения, и я проваливаюсь в какое-то гипнотическое состояние. Вхожу в ровный ритм, закрываю глаза, отрешаясь от нудного дискомфорта.

Стук в аквариумное окно заставляет встрепенуться и подсобраться, чтобы повернуться и посмотреть туда. Боров, Муха, Скрипач и Медведь корчат рожи по ту сторону палаты и машут руками, как дикари. Подскакиваю, спотыкаюсь и заваливаюсь на Давида, испускаемого сдавленный стон.

— Твою мать, — шиплю, сдирая себя с него и параллельно осматривая возможные повреждения. — Прости неуклюжую клячу, Дав. Надеюсь, я не сделала тебе хуже.

Он лишь слегка морщится и продолжает ровно дышать, как будто только что я не придавила его к кровати всем своим весом. Поправив простыню, пячусь на цыпочках назад, чтобы не потревожить его сон. В коридоре попадаю в бурные приветствия и получаю поздравления.

— Мы только что от нашего пацана, — гудит Боров, осторожно обхватывая меня здоровыми лапищами за плечи. — Чур я буду его крёстным.

— Почему это ты? — отодвигает его Медведь и треплет мою макушку. — Блошка выберет меня, потому что я симпатичнее и добрее.

— Успокойтесь, парни, — разрезает их собой Ким, освобождая подход ко мне. Он ниже и субтильнее по сравнению со всеми, но силище в нём не меньше. — Единственный кандидат лежит за стеной, а нам довольствоваться ролью дополнительный отцов. Как Топор?

— Вышел из комы, но поговорить мы не успели, — отвечаю, позволяя себя аккуратно обнять и чмокнуть в лоб. — Ему вкололи снотворное, так что Дав проспит скорее всего до утра.

— А сама? — с волнение интересуется Ким, незаметно ощупывая целостность костей. — Сильно потрепали?

— Было и хуже, — пожимаю плечами и прикусываю изнутри щёку, стараясь не раскисать от простреливающей боли перед мужиками. — А вы здесь каким проведением?

— Старик вытащил из пансионата и прислал сюда, — весело улыбается Скрипач и отвешивает клоунский поклон. — Свободных людей не нашлось, а мы совсем зачахли от затянувшегося отпуска. Будем заботиться о вашей безопасности. Ни одна тварь не посмеет подобраться к вам.

— Можно спать спокойно, — в ответку растягиваю губы и поднимаю руку, цепляясь за рукав Кима, стоящего ближе всего. Кружится голова, и, кажется, осталось ещё чуть-чуть до моего виртуозного падения. — Отвези меня домой.

Кабан подаётся вперёд и успевает поймать моё тело до того, как я некрасиво расползусь по полу. У парней веселье резко сменяется беспокойством, а Муха сжимает запястье и отсчитывает пульс, грозно сведя брови над переносицей.

— Этаж, палата, — басом бьёт Санёк, разворачиваясь и направляясь со мной к лестнице.

— Шестой, вторая справа, — выдыхаю, сглатывая тошноту, вызванную вертолётами.

— Дура ты, Блошка, — плавно спускается по ступеням и с укором смотрит на меня. — Когда уже научишься заботиться о себе. Всё скачешь, скачешь, никак не наскачешься.

— Я больше не буду, — откидываюсь на его мощное плечо и падаю в разверзнутую пропасть.