Глава 23

Рената

Я просыпаюсь от басовитого гудения, читающего что-то о характеристиках и техническом оснащение техники, поставляемой в вооружённые силы разных стран. Мощность движков, калибр стрелкового оружия, проходимость и толщина брони не самая лучшая информация для доброго утра.

— Сань, ты издеваешься? — сиплю пересохшим горлом и поворачиваю к нему голову. — Девочки предпочитают сказки. На крайняк любовные романы.

— Ты не девочка, судя по выражению твоего лечащего врача. Он назвал тебя вредителем, не ценящим его работу, — отчитывает меня Боров, откладывая на тумбочку увесистый талмуд, обёрнутый куском обоев в зелёную полоску и с малиновым вьюном по ним. Интересно, где Санёк взял такое весёленькое безобразие, совсем не сочетающееся с серьёзным содержанием. — Так что, как вредоносная единица, слушай и мучайся от головной боли.

— Вижу, моя непослушная пациентка отошла от наркоза, — спешит ко мне доктор, натягивая на ходу перчатки. — Что прикажете делать с вами, Рената Артуровна? Привязать к кровати и кормить из ложки пока окончательно не затянутся швы? Мне пришлось шить вас заново после того, как всё отделение искало вашу персону чуть ли не с собаками.

Только сейчас замечаю, что я под одеялом опять голая, одна рука зафиксирована бинтами к телу, а в другой катетер с подсоединённой капельницей. И, судя по всему, за окном совсем не утро, а поздний вечер или ночь.

— Простите, — покаянно хриплю, виновато подняв глаза. — Можно мне водички?

— Два-три глотка, — позволяет он, осторожно сдвигает перевязку на груди, а после отсоединяя капельницу. — Утром можете позавтракать, а сегодня хорошо бы поспать. Снотворное или сами?

— Сама, — некрасиво зеваю за невозможностью прикрыть ладонью рот. — У меня тут такой нудный чтец, что любого усыпит без медикаментов.

— Хорошо, — с треском стягивает перчатки врач и кивает Борову, о чём-то с ним переговариваясь взглядом. — Надеюсь, на утреннем обходе увижу вас в кровати и с целостной экипировкой.

Он уходит, тихо прикрыв дверь, а я судорожно пытаюсь вспомнить то, что последовало после моей сдачи обстоятельствам. В памяти отпечатался только наш спуск по лестнице и укоризненный бубнёж Сани. Потом провал и во времени, и в голове.

— Что произошло? — интересуюсь у Борова, сделав разрешённые три глотка воды. С раздирающей сухостью не помогло, но голос скрипеть стал чуть меньше.

— Когда я принёс тебя в палату, твой спортивный костюм щедро пропитался кровью. Этот дрыщ в белом халате так рвал голосовые связки, что у меня повредились барабанные перепонки. Представляешь, ни один взрыв в ближайшем диапазоне не принёс столько разрушения, сколько местный узурпатор со скальпелем.

Из нашего здоровяка прёт такой поток обиды, что мне становится смешно. Правда, бурные эмоции даются тяжело, поэтому я хрюкаю в нос, лишь бы не добавить работы заботливому доктору.

— И ничего смешного, — раздувает ноздри Санёк и шумно выпускает раздражение с воздухом. — Ты-то висела в обмороке, как кисейная барышня восемнадцатого века, а я рисковал быть не только облаянным, но и побитым.

— Ты? Побитым? — дёргаю бровями, показывая своё наигранное удивление.

— У меня три пунктика, Блошка, — невозмутимо заявляет он. — Я не бью женщин, детей и убогих.

— Ладно, — закрываю тему с моим провалом. — Дай хоть одежду, рыцарь.

Боров помогает упаковать мою тушку в халат, резво застёгивает толстыми пальцами мелкие пуговицы, укутывает в одеяло и даже сооружает из спутанных волос растрёпанную гульку, делая меня похожую на луковицу. Саня твёрдый, непробиваемый, мощный и местами чрезмерно жёсткий, но сейчас из всех щелей сочится такая нежная забота, что у меня в глазах скапливается влажное умиление.

— Знаю, что Канарейка уже устраивал тебе мозговой штурм, но не могу не спросить, — переходит он с шутливого тона на серьёзный. — Есть идеи, кто мог прислать тебе угрожающее сообщение? Кто или что всплыло в первые секунды? О чём подумала краем сознания?

— Когда прочла, думала только о сыне, — морщу от напряжения лоб, выдёргивая картинки. — Потом, пока я находилась у Дава, мне приснился кошмар. Бахрут снова резал и насиловал меня. Интуитивно чувствую, что это он. Газали мстит за казнь его банды. Ему нужно заставить меня страдать.

— Канарейка пробил у своего человека. Бахрут не покидал страну и не въезжал к нам, — качает головой Саня и трёт приличную щетину, позабывшую про уход.

— Он мог приказать кому-нибудь другому. Уверена, что у него есть здесь люди.

— Согласен, — кивает Боров. — Чисто теоретически да, Бахрут мог организовать нападение на тебя. Мог через защищённые каналы отправить сообщение. Мог приставить к тебе топтуна и контролировать местонахождение.

— Но… — слышу в его рассуждение.

— Но сейчас он слишком занят выторговыванием бо́льшей суммы за свою шкуру.

— То есть мы его списываем со счетов? — с возмущение выдаю и пытаюсь принять сидячее положение.

— Лежать! — рявкает Саня, упираясь ладонью в мой лоб и вдавливая затылок в подушку. — Никто не собирается оставлять Бахрута без внимания. Мы всё проверим. Газали и так не жилец, но если эта тварь причастна к покушению на вас, то он будет умирать очень долго и очень мучительно. Поверь, как только кабинетные с ним закончат, мы сразу возьмём его в оборот. От нас не уйдёт.

Всё же Савицкий хитрый гад. Выпустил парней сразу, как появилась уверенность, что сейчас они будут заняты нашей защитой и расследованием. Конечно, он знает, что Дрон и я будем отомщены, но возможность у команды появится уже после операции по ликвидации картеля.

— Тогда я совсем не понимаю в какую сторону двигаться, — отталкиваю его руку и больше не рыпаюсь. — Личных контактов у меня ни с кем не было. Сам знаешь. Снял из винтовки, упаковал, ноги в руки и бежать. Правда, у меня тут дознаватель, Тополев Семён Аркадьевич, ядом капал, но он появился после стрельбы.

— Вспоминай последние несколько месяцев. С соседкой не ругалась? Ничью собачку не переезжала? Музыку громко не включала? Кассиру в супермаркете не грубила?

— Сань, ты серьёзно?

— Это я обстановку разряжаю, — ухмыляется он, откидывается на спинку стула и тянется к книге. — Давай, закрывай глазки. Буду читать тебе раздел о сравнительной характеристике БМП в армиях разных стран мира.

— Скажи, как Андрюша? — выполняю его приказ и жду информацию.

— Нормально. Спит, ест и гадит, как любой нормальный мужик. Немного подрастёт и будет ещё горлопанить. Засыпай, Блошка. Завтра придумаю как тебя транспортировать к сыну.

Слышу в его голосе улыбку, и сама улыбаюсь в ответ. Хочу спросить о Давиде, но решаю оставить вопрос на утро. Саня шелестит страницами, откашливается и начинает монотонно гудеть, перечисляя различия в обвесах и в снаряжение.