Глава 29

Рената

— То, что Бахрут собрал вокруг себя все отбросы, меня не удивляет, — протягивает длинный список Муха с подчёркнутыми красным маркером несколькими фамилиями. — Большинство в основном беспризорники, прибившиеся к банде на этапе её организации. Родственников и близких, контактирующих с ними, не нашлось. А те, что выделенные, наоборот, из вполне обеспеченных семей.

Я читаю пронумерованные столбцы с краткой характеристикой каждого из семнадцати и снова проваливаюсь туда, где с кислородом вдыхаешь крупицы раскалённого песка, прожигающего внутренности.

После тех двух, что сами пришли в мои руки и так бездарно были отправлены в ад, я тщательнее занялась планированием. Для меня не существовало имён, только рейтинг по нанесённому мне ущербу.

Номер семнадцать. Ему не посчастливилось стоять всё время на посту, но четыре раза удалось поучаствовать в коллективных оргиях с моим участием. Получив отпуск, он пустился во все тяжкие, тратя деньги, полученные за грязные дела, на наркоту и проституток. Мне хватило несколько часов наблюдения, чтобы составить план и привести его в исполнение.

Никогда не понимала страсть этих тварей справлять нужду на воздухе, мечтательно глядя во вселенскую бесконечность. Вот и семнадцатый выбрался из дымного и шумного помещения, с трудом распутал завязки на штанах и блаженно выдохнул, уставившись на звёздное полотно, затянувшее небо.

На пике удовольствия я и оглушила его, подкравшись сзади. Тяжёлый оказался, сволочь, но мне помогала ненависть и злость. Оттащив бесчувственный мешок подальше, я связала его и впихнула кляп в рот. Знаете, никогда не замечала в себе садистских, извращённых наклонностей, но над семнадцатым я поиздевалась от души.

Кажется, он с радостью принял смерть, лишившись при жизни отростка и заднеприводной невинности, а меня рвало, то ли от отвращения за свои действия, больше похожие на шабаш дикарей, то ли вмешался токсикоз, напоминая о беременности.

Тогда я на сутки забилась в какой-то грязной норе, что использовали для пересидки внедряемые сотрудники нашей разведкой, и пыталась отмыть свою совесть от крови. Сколько бы не оправдывала себя перенёсшим чудовищным обращением, сколько бы не доказывала, что эта мразь поступил со мной ещё хуже, разочарование в себе только разрасталось и пухло, пока не залило меня с ног до головы.

Глупая женщина, с превалирующими слабостью и жалостью. В той дыре я на время потеряла солдата специального подразделения, способного уложить на лопатки здорового мужика и без эмоций пустить пулю между глаз. Я впала в бесконтрольный психоз, отметающий связные мысли. Помню только, как меня постоянно рвало, как с подбородка капали слёзы с соплями, как ледяная вода лупила по раскалённой коже, а коленки натирал шершавый поддон.

Отошла. Даже смогла себя обмануть и поверить, что жестокость с моей стороны была необходима. Пусть сразу поймут, когда его найдут, за что с семнадцатым так поступили. Насильник не должен умирать в тёплой постели, окружённый семьёй. Только так — с отрезанным членом во рту и с ржавой трубой в заднице.

Так как шестнадцатый и тринадцатый были убиты мной ранее, я занялась поиском пятнадцатого и четырнадцатого. Тогда они ещё не поняли, что идёт охота. Шестнадцатый так же гулял на другом конце города. Мне достаточно было лишь заглянуть ему в глаза, прежде чем провернут воткнутый нож.

Как орехи я перещёлкала всех до девятого, а потом начались сложности. Предыдущие исполняли мелкие роли шестёрок, а оставшиеся стояли ближе к главарю банды. Советники, командиры отрядов в полях, сваты, родственники, координаторы операций.

Девятый не отходил от Газали, крутясь всё время рядом. Мне пришлось перемещаться за ним по пятам, выискивая удобную точку. Почему-то до этого выстрела моей целью было убить, но, когда объект рухнул мешком к ногам главаря, я первый раз испытала чувство удовлетворения. Мне его принесла не смерть садиста, а заселившийся страх в глазах Бахрута, смотрящего на разнесённую голову соратника.

Он сразу спрятался, его охрана безразборчиво постреляла в воздух, а я спокойно упаковала винтовку и ушла. После такой близкой, местами интимной встречи с главным мучителем меня не по-детски трясло. Кажется, лихорадило и температурило, как будто в кровь впрыснули яд. И тут я справилась, нашла в себе силы отодвинуть воспоминания, выбралась из кошмара, чтобы продолжить мстить.

Что происходит, Бахрут догадался на третьей пуле, срубившей спустя пару дней седьмого. Восьмой уже сутки лежал в песках на подходе к лагерю. По одному в день, лишь бы паника в его глазах нарастала. И она росла с геометрической прогрессией. Газали бросил своих людей и зарылся в щель как крыса.

Шестой, пятый, четвёртый получили подарок в затылок с разницей в две секунды. Они последовали примеру главаря и пытались скрыться. Не вышло. Мои пули оказались быстрее их грузовика.

Третий воспылал любовью к семье и скрывался под крышей родного дома неделю, боясь подойти даже к окну. С ним мне пришлось поселиться на крыше дома напротив и ловить в прицел малейшее движение. Смешно. Его я слила в утиль благодаря той же семье. Скорее всего истеричная жена задушила претензиями свободолюбивого мужчину, и он решил сбежать под покровом безлунной ночи.

Второй оказался умнее всех и нанял профессиональную охрану. Четыре дня он ходил окружённый шкафами и постоянно оглядывался назад. Страх оказался сильнее пули, остановив его сердце во время еды. Охранники? Они ничего не успели предпринять. Лишь вызвали скорую и чесали затылки, наверное, не получив инструкции на такой финал.

— Там есть в чём поковыряться, — возвращает меня голос Кима назад, покрывая прошлое пылью. — У одного брат входит в вооружённую группировку, у второго отец ещё в здравом уме. Этого, думаю, надо вычеркнуть. Он опозорил семью, и от него отказались. Думаю, родственники наоборот рады, что избавились от клейма.

— Айли Харуджи тоже, — присоединяюсь я к обсуждению. — Он умер сам. Сердечный приступ. В оптику видела.