Глава 36

Давид

— Вы тут охренели?! Мало того, что двух бойцов потеряли, так ещё охраняемый объект просрали в неизвестном направление!

Савицкий орёт так, что стеклопакеты жалостливо дребезжат в проёме окна, а проходящие мимо палаты по коридору пригибаются к плинтусу, втягивая шеи в плечи. Вроде военный госпиталь и находящиеся в нём должны быть привычны к командному смазыванию шестерёнок, но даже меня придавливает к матрасу и хочется вскочить и дать дёру.

— Совсем нюх проебал, капитан?! Не мог привязать эту неугомонную девчонку к себе, чтобы она даже в туалет не могла отойти самостоятельно?! Как собираешься командовать отрядом с такой расхлябанной дисциплиной, если с одной бабой справиться не можешь?!

Прав старик. Надо было привязать Блошку, чтобы лишить её возможности скакать. Что бы не говорил, вернее не кричал, генерал, в каждом его слове тяжёлая правда, увесисто бьющая по самооценке. Да что там самооценка. Плевать на неё. У мня из-под носа украли Ренату, и страшно представить, что сейчас с ней делают.

— Докладывай, — наоравшись, сипит Савицкий, двигая к моей кровати стул и плюхаясь на него.

— Канарейка с ножевым ранением. Прооперировали. Пришёл в себя, но ничего не видел. Подкрались со спины, воспользовавшись грохотом каталки, перемещаемой медсестрой, — ровно отчитываюсь. — Женщину поверили. Она каждую ночь пополняет израсходованный материал в боксах.

Саня нашёл Митяя без сознания, сидящего в луже крови. Со стороны можно было подумать, что Канарейка заснул. Медведь так и подумал, бросившись туда после полученного сообщения от Борова. Влетев к нам в палату, Саня сразу всё понял, не застав Ренату, и, крикнув о похищение малыша, бросился к выходу.

— Боров получил огнестрел в грудь, — продолжаю доклад о произошедшем. — Операцию провели, но в сознание ещё не приходил. Хирург пока пожимает плечами. Говорит ждать. На выстрел выбежали местные охранники, и похитителям пришлось бежать, бросив ребёнка. Малыш помещён в инкубатор, и его здоровью ничего не угрожает.

Нам повезло, что Саня выстрелил в нападавшего и успел отбить Андрюшу. Со всеми улучшениями в последнее время без специализированного ухода кроха не прожил бы и суток. Боров не смог спасти Ренату, но её сыну дал шанс.

И пока моих парней косили, а любимую женщину забрали хрен знает куда, я немощно ползал по полу, пытаясь влезть в кресло. Боевой офицер, удачно проведший сотни операций, потерявший за восемь лет всего одного бойца, сейчас просрал самое важное.

— Какие предпринимаются следственные действия? — из-под кустистых бровей дырявит во мне дыры генерал.

— Муха изучает видеоматериалы с больницы и прилегающей территории, но нам нужен допуск к городским камерам и помощь спецов аналитического отдела.

— Будет, — кивнул Савицкий, вытаскивая из кармана телефон и ища нужный контакт. Надев очки и сверив правильность найденного, подносит его к уху и шумно выдыхает. — Карл Аристархович, приветствую. Пришлю к тебе паренька. Дай ему доступ в систему. Очень нужно. Вопрос жизни и смерти. Сочтёмся. Приезжай в выходные. В баньке посидим. Мне коньяк семидесятилетней выдержки подарили. Всё. Жду. Жена будет рада.

Старик сбрасывает вызов и ещё пару минут клацает пальцами по экрану, печатая, наверное, как минимум поэму, а я закипаю внутри, нервничая, что мы теряем время. Баньку с коньяком можно обсудить потом, а не когда каждая минута на счету.

Сколько её собираются держать в плену, если не сбросили уже в канаву бездыханное тело. Запрещаю себе думать в этом направление, но жуткие картинки проносятся в воспалённом мозгу.

Я до последнего мог только догадываться что творили с Ренатой утырки Бахрута, да и то лишь по зафиксированным врачом повреждениям и травмам. Обо всём Блошка неохотно рассказала совсем недавно, после полученных угроз в адрес сына.

Меня тошнило. Долго, муторно, с выкрутом кишок. Не от брезгливости, как кто-то может подумать. Выворачивало от боли за неё, и от ненависти к себе, что не уберёг её от этого. Я же понимал, что с кабинетов затягивают нашу отправку на спасательную операцию, хотя координаты нахождения банды мы получили на четвёртый день.

— Олег Евгеньевич, чью подпись ждали, когда Андрей с Ренатой попали в плен? — отвлекаю его от переписки, возвращая внимание себе.

— Дахеева. Он давно пытается меня подсидеть. Не лезь туда, — недовольно кряхтит генерал, убирая телефон и поднимаясь. — Скину тебе адрес. Отправь туда Муху, а я договорюсь с аналитиками. Посты выставил, так что вся твоя команда вместе с ребёнком под присмотром. Звони, если опять что-нибудь случится.

Савицкий уходит, а я тянусь к своему аппарату и торопливо ищу номер Аршинина, знающего все сплетни в министерстве. Под языком сосёт, чешутся ладони, как будто я нащупал конец верёвки. Мы разделили подкопы под генерала и покушение на Блошку. А что, если это один спутанный клубок?

— Ник, подскажи, с кем гуляет Дахеев и кто ходит под ним? — набрасываюсь без приветствия, не обращая внимания на обиженный бубнёж товарища.

— Ты бы хоть на пиво позвал. Никому Аршинин не нужен. Вспоминают только для получения информации, — жалуется он, но мой зуд не даёт вести светские беседы.

— Отпустят из госпиталя, и сразу позову, — обещаю ему, хоть я не любитель устраивать посиделки. — Что по моему вопросу?

— Забыл. Тебя же подстрелили. Может, давай яблок принесу?

— Ко мне не пускают. Карантин, — отмахиваюсь, в нетерпение сжимая трубку. — Ник. Дахеев.

И тут я получаю информацию, от которой шевелится шерсть на хребте. Операцией по уничтожению организации, промышляющей ворованным оружием и поставляющей сюда наркоту, занимается подразделение Дахеева. Переговоры с Бахрутом ведёт его отдел так же, как и диктует условия и требования. А самое главное, что связывает все пазлы в единую картину — курирование отрядов, подчиняющихся Гурееву, тоже ведёт Дахеев. Осталось только выяснить, чем Рената насолила ему, что он так старается её уничтожить.

— Ким, — кричу в динамик, услышав его голос. — Срочно установи местонахождение Гуреева и его бойцов. В первую очередь пробей знакомую троицу. Как запеленгуешь телефоны, сразу звони. Сам не суйся. Я организую группу по борьбе с терроризмом.