Глава 37

Давид

Двухдневная тишина убивает, режет заживо, сдирает кожу и сжигает внутренности. Ким просматривает запись за записью, но автомобиль, выехавший за шлагбаум и пронёсшийся пару кварталов, испарился, будто провалился под землю. Телефоны Гуреева и его бойцов либо молчат, либо показывают местонахождение в военной части и на полигоне.

— Время уходит, а у нас нет ни одной зацепки, — сокрушается Медведь, нервно расхаживая по палате. — Иногда ловлю себя на мысли, что мы опоздаем и не сможем вызволить Блошку живой.

— Заткнись и не смей озвучивать свои дерьмовые мысли, — резко обрываю его.

Эта грубость больше направлена на меня самого, потому что я так же периодически думаю о том же. Если учитывать ситуацию с пленом у Бахрута, Рената зачем-то нужна живой, а стоит вспомнить покушения у торгового центра — ей, скорее всего, подписан смертный приговор. Как будут действовать преступники? Есть ли шанс, что Блошка жива?

Не думать. Несмотря на чушь, лезущую в голову, сердцем чувствую, что успеем. Кто-то обязательно проколется, совершит оплошность и даст нам поймать себя. И тут же грызёт червь сомнений. А вдруг я ошибаюсь? Если не так сложил пазлы и упустил другие нити, ведущие к разгадке? Может нет никакой связи между попытками убить Ренату и подчинёнными Дахеева?

— Как Боров? — интересуюсь, так как Миха торчит под окном реанимации чаще всех.

— Один раз приходил в себя на несколько минут, но потом снова провалился в кому, — вздыхает Медведь, потирая ладонью грудную клетку. — Врачи наблюдают за ним, но прогнозы пока не дают.

Про Митяя не спрашиваю. Зашёл к нему вчера, думая, что он при смерти. Оказалось, Канарейка так резво тискал молоденькую медсестричку за задницу, что та практически оседлала его в кровати. Мне оставалось только развернуть ходунки, выданные Илюхой, и скрыться, пока не попал в неловкую ситуацию.

— Санёк сильный, — уверенно произношу. — Выкарабкается.

— К нему Любаня из столовой рвётся. Говорит, что невеста, — с нотками возмущения жалуется Медведь, не скрывая своё отношение к бабским выдумкам. — Её отказались пускать, так она устроила скандал и отлупила доктора сумкой. Генеральские парни её еле скрутили. Сейчас стоят на посту с пластырями на рожах.

— Так может надо пустить. Вдруг и правда невеста? — растерянно пожимаю плечами. — Боров последнее время часто зависал в телефоне и лыбился как последний придурок. И Блошка ему подмигивала, проходя мимо.

— Ну Саня. Вот очнётся, я из него всю правду вытрясу, — поднимает кверху согнутую руку Миха и сжимает кулак, грозя пустой двери. Хоть здесь никто не сомневается в совместном будущем с Боровом.

— Запеленговали! — врывается в палату Ким, стряхивая подтаявшие хлопья снега с волос и с куртки. Видно, бежал обгоняя лифт, раз тепло не превратило снежинки в воду. — В ста тридцати километрах на север. Там небольшой посёлок, окружённый лесом и болотами. Удобное место, если нужно залечь на дно или кого-нибудь спрятать.

— Медведь, помоги одеться, — рявкаю, стягивая себя с кровати. — Муха, скинь координаты и подгоняй машину.

— Куда собираешься, командир? — останавливает меня Ким, качая головой. — Илья и так ругается, что ты перенапрягаешь спину.

— У меня ходунки. До машины дойду самостоятельно, — огрызаюсь, застёгивая куртку, пока Медведь натягивает на меня брюки и ботинки.

— Ты на них висишь как говно, — зеркалит меня Ким, передразнивая походку. — Я ползаю быстрее.

— Субординация, лейтенант, — затыкаю его, поднимаясь и поправляя ширинку с ремнём. Знаю, что передвигаюсь с этим извращением словно черепаха, но гордость не даёт сесть обратно в кресло. — По коням.

Из салона звоню Савицкому и требую группу захвата. Передаю всю информацию, что получил от Мухи и параллельно вывожу на планшете спутниковую панораму. Плохо, что она заснята осенью, но вид сквозь голые деревья имеет свои плюсы.

— У нас нет точного адреса, — выжимает максимум лошадок Ким, вгрызаясь резным протектором в снежную массу. — Радиус поиска полтора километра. Придётся лезть наугад.

— Сориентируемся на месте, —увеличиваю масштаб, пытаясь угадать по крышам. — Не думаю, что весь посёлок жилой. Вычислим по факту.

Белая пелена мельтешит в прожекторах фар, бьётся крупными хлопьям в окно, собирается грязной массой на дворниках и размазывается ледяной паутиной по стеклу. Темнота на трассе отступает под потоком света и сразу пожирает окружающий мир, погружая его в мрачную тишину.

Тени корявыми лапами тянутся к крыше и к капоту, пытаясь затянуть единственный живой объект в пучину черноты, но промахиваются и падают, теряясь далеко позади. Напряжение звенит и в салоне, и за его пределами, будто вселенная готовится к апокалипсису, а усиливающийся ветер вторит взбунтовавшимся силам природы.

Через полтора часа мы сворачиваем вглубь леса, на едва проглядывающуюся только в навигаторе нитку дороги, занесённую сугробами и оцепленную плотной стеной вековыми соснами. Двигатель надрывается, рыча нетерпением, мощные колёса пропахивают колею, Медведь в предвкушение чешет кулаки, вглядываясь в пространство.

На краю посёлка нас встречает торчащий вверх шлагбаум, покорёженная сторожевая будка, тусклые огни редких окон. Вырубаем фары и на пониженной передаче крадёмся вдоль штакетника и погнувшейся рабицы. В основной массе одноэтажные строения, используемые в летний сезон, пустые дворы с остовами сараев и теплиц.

Из жилых лишь пять домов, уютно устроившихся за добротными заборами. Выбор невелик, но ошибка может стоить жизни Блошки.

— Ким, Мих, пройдитесь, оцените ситуацию пока не подъехали бойцы, — отправляю парней, а сам с прагматичным спокойствием сканирую территорию.

От меня сейчас толку нет, а мешаться, значит подвергнуть операцию риску. Сую наушник в ухо и с жадностью жду информацию от ребят. Время тянется бесконечными секундами, не спеша перетекающими в минуты.

— Я нашёл, — выходит на связь Медведь, сдавленно дыша в динамик. — Сруб на краю села. Задней стороной примыкает к лесному массиву. По периметру рабочие камеры, на крыльце топчется вооружённый мужик. Судя по выправке — наш.

— Муха, можешь тихо снять?

— Без проблем, — слышу ответ и эфир погружается в тишину.

Ким умеет бесшумно двигаться, просачиваться через тень, избегать глаза камер, но я всё равно задерживаю дыхание в ожидание контакта с ним. Дёргаюсь, когда вибрация телефона врезается в грудь. Незнакомый номер. Принимаю вызов.

— Капитан, помощь заказывал? Мои черти на подъезде.

— Дьявол, ты что ли? — сжимаю трубку, выдыхая с облегчением. Старик отрядил лучших, имеющих огромный опыт в антитеррористических операциях.

— Я, Топор, — довольно урчит оппонент, издавая смешок. — Кидай свою геолокацию, а то здесь чернее, чем… Суки! Хоть бы фонари повесили, уроды!

— Лови, — отправляю метку. — Фары вырубите. Не привлекайте внимание.

— Снял, — оживает динамик в ухе. — Зарыл в сугроб.

— Возвращайся. Медведь наблюдает, — командую. — Помощь на подходе.