Глава 42

Рената

— Откажись. Ты просто до конца не можешь оценить риски.

Давид стоит за моей спиной, пока я практически прилипла к окну бокса. Сегодня первый день, когда мне позволили встать и посетить Андрюшу. Внутрь пока не разрешили заходить, но детская медсестра, ухаживающая за малышами, вытащила мою кроху и поднесла к стеклу, с улыбкой показывая, как он вырос.

— Я согласна с Кимом, — не отрываясь от сына, выдвигаю свои аргументы. Не знаю, кажется мне или нет, но взгляд у Андрейки стал более осмысленным. По крайней мере, он узнаёт меня. — Мы действительно не можем отловить ту скотину. Более того, мы не знаем, насколько глубоко он и его сторонники проникли в армейские ряды и в министерство. Предлагаешь сидеть на попе ровно и ждать, когда они нанесут следующий удар? А ты можешь дать гарантии, что он не станет последним для меня и Андрюши? Уверен, что помимо нас не заденет парней? Готов хоронить весь отряд из-за своей излишней подстраховки?

— Ты не подумала, что Безруков может никак не отреагировать на страницу, а недоброжелатели воспользуются его именем? — в порыве негодования Дав обхватывает меня за талию и сминает кофту пальцами.

— Мы вычислим врагов, — облокачиваюсь спиной на его грудь и успокаивающе провожу по ладони. — У нас есть ещё несколько дней до выписки. Здесь я в безопасности.

Давид мимолётно проводит щекой по моим волосам, делает глубокий вдох и расслабляется, выпуская из жёсткой хватки ткань. Мы всё чаще позволяем себе касаться друг друга. За разговором, за просмотром фоток малыша, сделанных в огромном количестве Канарейкой, за обсуждением планов на лето.

Странно, после смерти Дрона я не думала, что смогу вот так близко и доверительно стоять в объятиях другого мужчины. Конечно, разряды не простреливают моё тело, искры не электризуют пространство вокруг, бабочки страсти не сходят с ума внизу живота, но тепло и нежность обволакивают покрывалом стабильности и спокойствия.

Наверное, я готова дать шанс этому ровному огню, не боясь сгореть в непонимание и в боли. Дав никогда не навредит мне и Андрюше. Более того, он сделает всё возможное, чтобы не позволить это другим. Стена. Монументальная, крепкая, мощная, способная постоять за свою семью. Уверена, лучшего мужа и отца в данных обстоятельствах быть не может.

— Хорошо, — наконец соглашается он, упёршись подбородком в макушку. — Но ты должна пообещать, что больше никогда не побежишь в ловушку в гордом одиночестве. Мы одна команда, и во всём должны быть вместе.

— Андрюша очень похож на Дрона, — меняю тему, отслеживая реакцию Анжиева.

— И на тебя, — улыбается Дав, продолжая ровно дышать. Дурная привычка морщиться полностью искоренилась, стоило малышу появиться на свет. В его тоне даже прослеживается какая-то мягкость, не присущая бывшему Топору.

К вечеру Ким демонстрирует созданные страницы в нескольких социальных сетях. От фотографии в профиле нормального человека проберёт дрожь. Изуродованное побоями лицо, заплывший глаз, опухшие и почерневшие от засохшей крови губы, и безнадёжная тоска в пустом взгляде. Когда только успели зафиксировать меня в таком состояние? И надпись, берущая за душу: «Папа, я боюсь. Мне нужна твоя помощь».

— Это моё лучшее творение, — откидывается на спинку стула Ким, любуясь картинкой на экране. — Всем нутром чую, что генерал клюнет на него.

Остальные молча набивают щёки пловом и салатом, приготовленными Любаней, выказывая восхищение женщиной дружным чавканьем. Мы привыкли есть молча, быстро и до чистого дна, чтобы не находилось в тарелке или в банке. А Люба балует нас и толкает к зависти, нося большими лотками вкусности. Я, наверное, не смогу сделать и десятую часть еды съедобной, умудряясь испоганить даже купленные пельмени.

— Я тоже хорошо готовлю, — шепчет Дав, склонившись ко мне, будто читает мои мысли. — Плов и запечённое мясо мои коронные блюда. Как выпишут, устрою нам романтический ужин.

— Членов семьи позовёте? — влезает между нами Митяй, подмигивая мне и корча рожу Давиду. — Я девушку приведу с батей знакомить.

— Какую девушку, — с прищуром смотрю на этого бабника, скачущего от стойла к стойлу. Последний раз он обжимался с рыжеволосой сестричкой из реанимации.

— С Леськой, которая тебя к Топору пускала, — лезет за телефоном и показывает их общее селфи на заставке экрана. — Она тоже детдомовская, так что от родственников со стороны невесты я избавлен.

— И как долго у тебя задержится Леська? — раздражённо отталкивает плечом Митяя Дав и сокращает между нами и так маленькое расстояние.

— Эй, командир, — возмущённо вскрикивает Канарейка, то ли из-за сомнений в словах Давида, то ли из-за грубого обращения. — Это любовь. Вот нарожаем маленьких рыжиков и будем тебе на воспитание подкидывать.

— Мне есть кого воспитывать, — ворчит Дав, беря меня за руку. — Нам твоих кукушат не надо. У нас свои.

— У меня активный просмотр, — перебивает Ким, скорописью бегая по клавишам. — Провайдер в Арабских Эмиратах.

К Мухе подрываются все. Саня, охая, скатывается с кровати, Лерик, подавившись, бросает еду, Митяй оставляет в покое телефон, Миха, матерясь, пытается протолкнуться между стеной из тел, а Давид забывает про ходунки, стремительно сделав несколько шагов и расчистив плечами проход к Киму.

Самое смешное, что никто из них ничего не понимает в компьютерах и в программах, которыми пользуется для слежки Ким. Танчики, майнкрафт, порно — всё, что знают эти дикари. Но такие скудные познания не мешают им с умным видом пялиться в монитор, следить за бегающими цифрами и знаками, потирая подбородки.

— Думаю, наш клиент, — комментирует Муха, с силой шлёпая по вводу. — Он пишет сообщение.

Тишина накрывает палату, надрывается в ожидание, захлёбывается избытком воздуха, который все разом перестали вдыхать. До меня доносится далёкий звук покрышек, металлическое дребезжание лотков из процедурной, вопль «гол» из противоположного конца коридора, но тут как будто образовался вакуум, где временно замерла жизнь.

— Есть! — демонстрирует Ким согнутую в локте руку с поднятым вверх кулаком. И моментально со звоном лопается пузырь и пространство приходит в движение. — «Я знал Романа и Алину. Соболезную их потере».