Глава 47

Давид

— Нас выписали, — как ни в чём не бывало, отвечаю ему. — Мне и двум бойцам предписана реабилитация. Завтра переоформим больничные. Остальные готовы прибыть в часть по требованию.

— Ты меня за дурака держишь?! — срывается генерал на рычание. — Что за супермены положили моих ребят и взяли на себя их обязанности?!

— Да так, — по-детски ковыряю пальцем невидимую дырку в штанах. — Заключил контракт с частным охранным агентством. Там парни, по крайней мере, слышали свист пуль, а не только хлюпанье грязи на полигоне.

— Это ты сейчас пытаешься обвинить меня в том, что я тебе кусок говна подсунул, капитан?! — заводится ещё больше старик. — Или вдруг подумал, что я страдаю деменцией?! Немедленно взял свою недоделанную лестницу и ко мне на ковёр! Буду тебе в красках демонстрировать своё слабоумие!

Савицкий сбрасывает вызов, перед этим громко бахнув кулаком по столу. Надеюсь, его чернёный дуб выдержал выброс бешенства. Как бы не хотелось самостоятельно отвести Ренату с сыном в квартиру, помочь разместиться, заказать еду на вынос и провести весь день с ними, мне приходится оставить их с охраной, а самому нестись к старику на порку.

Видно, приказ Безрукова о круглосуточной охране затрагивает и меня. С водителем на переднее сидение садится тот же парень, что сопровождал нас домой. Диктую адрес и в бешенстве откидываю голову на подголовник.

Через полчаса я на костылях ковыляю по длинному коридору ведомства в сопровождение Яна — моей тени. В приёмной сидит раскрасневшаяся секретарша, боясь шевельнуться. Глянув на меня, она втягивает голову в плечи и подбородком указывает на дверь. Захожу туда, как в пещеру к огнедышащему дракону, всё ещё надеясь, что выберусь назад живым.

— Олег Евгеньевич, вызывали… — начинаю, но сразу осекаюсь, встречаясь с расстрельным приговором в его взгляде.

— Ну давай, капитан, повтори ту чушь мне в глаза, — на удивление, спокойно произносит генерал, но в его резких движениях нет никакого спокойствия.

— Это люди отца Болошовой, — выпаливаю на одном дыхание, не видя смысла юлить. С Савицким у меня всегда были доверительные отношения и врать в лицо, значит не уважать себя. — Он нашёл её и предложил помощь.

— Какую помощь можно получить от преступника? — шипит генерал, прищурившись. — Ты понимаешь, что если его поймают, то ты пойдёшь вместе с командой следом? Готов попасть под ликвидацию?

— А вы не думали, Олег Евгеньевич, что у него в верхах есть покровители покруче ваших? — зеркалю его позу и интонации. — Ему дали уйти, сохранили бизнес, уверен, что продолжают сотрудничать. Один лагерь за него, другой против, и нам не дано знать, в каком безопаснее и эффективнее.

— Как бы в неведение не оказаться во вражеском, — Савицкий склоняется над столом и понижает тональность голоса. — Не хотелось бы перед пенсией попасть в жернова.

— Оставайтесь в нашем. Помощь распространяется на весь отряд, — уверенно обещаю, надеясь на то, что правильно прочитал Безрукова. Тот не будет мелко гадить всем вокруг, лишь бы нанести урон побольше.

— Держи меня в курсе и будь осторожен, Давид, — смягчается Савицкий, привычно приглаживая волосы пятернёй. — Свободен.

Если на ковёр к генералу я ковылял, то обратную дорогу до автомобиля пролетаю, орудуя костылями как дополнительными ногами. Ян, конечно, поспевает, но не скрывает удивление от моей прыткости. Меня не отпускают волнения о безопасности Блошки. Я настолько привык видеть её постоянно, что, оставив, не нахожу себе место.

Открыв входную дверь, попадаю в тишину. Если бы не сумки, стоящие в коридоре, можно подумать, что внутри никого нет. Скидываю ботинки, вешаю куртку, оставляю у стены костыли и крадусь по квартире в поиске Ренаты и малыша. Нахожу их в спальне. Блошка обернулась вокруг Андрюши, создав собой уютный кокон, и спит, уткнувшись носом в редкий пушок на макушке.

Хочется лечь рядом с ними, но я теперь глава семьи. Нужно заказать еду, забить шкафчики и холодильник, подобрать мебель в детскую комнату. Куча мелочей, о которых не приходилось думать. Раньше зашёл в магазин, купил пачку пельменей, бросил их в кипящую воду, съел с банкой сметаны и довольный лёг спать. По праздникам плов или мясо, и то если встречались всем отрядом, а сейчас приходится лезть в интернет и составлять корзину с учётом продуктов для девочек.

Курьера жду на лестнице, чтобы тот не разбудил моих звонком. Прошлой ночью нам так и не удалось поспать от эмоций после появления Безрукова. Мы разговаривали, целовались, потом менялись тёплыми воспоминаниями и снова целовались. Как подростки, сидящие на ступенях лестничной площадки.

Забираю пакеты, захожу назад и слышу кряканье Андрюши, смешанное с беспокойным голосом Блошки. Заношу покупки на кухню и спешу к ним, натыкаясь на умилительную картину. Пацан недовольно трясёт кулачками, задирает ножки и пищит, увеличивая громкость по нарастающей, а бедная Рената в панике, впервые столкнувшись с его требованием.

— Дав, я не знаю, что мне делать, — поворачивается ко мне и испуганно поджимает губы. — Памперс поменяла, на руки взяла, покачала, а он всё равно плачет. Господи, я только сейчас поняла, что могу разобрать и собрать винтовку с закрытыми глазами, а с ребёнком не в состояние справиться.

— Может есть хочет? — подхожу к ним и беру Андрюшу.

— Ещё рано, — трясёт головой. — Кормить только через сорок минут. Там всё по часам.

— Вспомни детский дом, Ренат. Тоже по часам, а есть всё равно хотелось. Намешай смесь, а я пока посижу с нашим богатырём.

Рената убегает, снося плечом косяк, а я смотрю на покрасневшее личико малыша. Богатырь… Так его назвал Митяй, а мы из солидарности подхватили. Улыбаюсь. У меня кулак в два раза больше головки и предплечье в половину длиннее щупленького тельца.

Помню, первый раз взял и держал его на вытянутых руках, не чувствуя веса. Страшно и в тоже время гордость брала за пацана. Родиться так несвоевременно и с таким весом, и цепляться беззубым ртом за жизнь. Дроновский. Нет, мой! Весь в меня! Киваю себе для уверенности.

Я оказываюсь прав. Андрюша с жадностью дерёт соску, как будто его не кормили целый день. Рената нежно гладит пальчиком по лобику и с благодарностью смотрит на меня. Губы шепчут «спасибо», мои в ответ «не за что». Оставляю их наедине, иду разобрать сумки и подогреть еду.

Меня прямо плющит от счастья, что они со мной и я могу заботиться о них почти официально. Надо бы оформить отношения и мальчишку сразу записать на себя, поэтому я стараюсь с ужином и достаю из шкафчика давно купленное кольцо.