Глава 2. Полина

У меня, кажется, натуральным образом посинели губы под слоем помады, но я продолжаю прятаться от всех на веранде, потому что у меня не осталось сил натягивать улыбку для каждого встречного невероятно важного, как говорит мой муж, человека.

А от мысли, что придется терпеть прикосновения Олега, бросает в истеричную дрожь.

Не могу.

Не могу так больше.

Я бы расцарапала ему горло, когда он в очередной раз потащил бы меня в спальню — вскрыла бы без анестезии, чтобы он захлебнулся собственной кровью — но я отвечаю за двоих и не могу позволить себе такой роскоши.

— Дорогая, а я уже хотел отправлять охрану на твои поиски, — Олег все-таки замечает, что я пропала. — Пойдем внутрь, ты вся продрогла, — протягивает мне ладонь, я медлю и тут же замечаю на его лице то самое выражение, которое появляется всякий раз при моем неповиновении.

На людях он совершенно другой. Олег считает, что журналист может выскочить из-за угла в любой момент, поэтому старается держать марку любящего заботливого мужа.

Мужа, который накидывает на мои плечи пиджак, чтобы я перестала дрожать. Мужа, который притягивает в свои объятия, чтобы быстрее согреть. Мужа, который подает мне платок, потому что, по моей версии, я забыла о яркой помаде на губах и нечаянно ее размазала.

Только все это напускное. Я знаю, что сегодняшней ночью мне придется ответить за свой маленький побег — Олег будет особенно груб в постели.

— Что ты делала на улице, милая?

Мы заходим в уборную — мне нужна вода, чтобы справиться с яркой алой краской на щеке. Олег не пускает охранников внутрь, но оставляет их дежурить строго у двери. Никто в случае чего не должен слышать того, что здесь сейчас произойдет. А им платят достаточно, чтобы игнорировать меня.

Оно произойдет. Я вижу это в его глазах.

Беру небольшое полотенце справа от раковины, лью воду на его кончик и принимаюсь поправлять макияж, сделав вид, что вся моя сосредоточенность уходит на это важное занятие, но муж резко обрывает меня жесткой хваткой пальцев — выворачивает мне руку под таким углом, что я моментально срываюсь в жалобный писк, чувствуя острые вспышки где-то в районе плеча.

Боль.

Я привыкла к ней. Живу с этой мерзкой стервой бок о бок, но иногда Олег выходит из себя настолько, что я превращаюсь в жалкую плаксу.

Плакса.

Когда мы с Киром впервые встретились, я была вся зареванная, шарахалась от проезжающих машин и хромала на одну ногу из-за содранного об асфальт колена. Он практически силой затащил меня на свой байк, плеснул на ногу виски, от запаха которого меня начало мутить, и обозвал Плаксой, когда я начала размазывать слезы по щекам из-за того, что мне жутко щипало.

А потом как-то прицепилось.

На совместный просмотр кино он притащил два рулона бумажных полотенец, потому что «у него была слишком крутая футболка, чтобы я вытирала об нее свои сопли». Я доказывала, что не расплачусь, демонстративно швырнула в него упаковкой, но уже к середине искусала себе все губы, пытаясь держать марку.

Он тогда тяжело вздохнул, махнул рукой и притянул меня к себе, позволив уткнуться в шею и шмыгать носом до конца сеанса. А после повез меня в парк аттракционов, чтобы я снова начала улыбаться.

Я, словно маленькая девочка, после этого вечера спала с плюшевым бегемотом, которого он выиграл для меня в тире, а теперь Бонни охраняет сон моей дочки.

— Мне просто стало душно, Олег. Ты же знаешь, что я плохо переношу резкие запахи, а у твоих партнеров спутницы очень любят поливать себя духами в любую свободную минуту, — поверь, пожалуйста.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

— Я полчаса не мог найти тебя. Пришлось обрабатывать главного инвестора без тебя. Если его не заинтересует мое предложение… — Олег сильнее давит мне на руку, я выгибаюсь, встаю на носочки, чтобы хоть немного ослабить положение. — Тебе же лучше, чтобы он связался со мной в ближайшее время.

— Прости меня. Я сглупила. Я такая глупая у тебя… — пытаюсь успокоить Олега тем, что ему обычно нравится слышать. — Он обязательно позвонит тебе. И вложит деньги в твой проект. У меня самый умный муж на свете. Кому, если не тебе, достанется финансирование?

Он — умен, я — безнадежно глупа. Простое правило, с которым мне пришлось смириться. Олег всегда знает, как лучше, а я без него даже на кусок черствого хлеба заработать не смогу, потому что у меня нет мозгов.

Я — пустышка. Просто красивая картинка, которая не выживет без его поддержки.

— Умойся, Полина, нам пора возвращаться, — муж отпускает меня, отходит на пару шагов в сторону и тянется к карману своего пиджака. — Как же я ненавижу всю эту хренову благотворительность. Пятьдесят тысяч за вход, а еще и в аукционе надо себя показать.

Для Олега пятьдесят тысяч — не деньги. Рубашка, которая сегодня на нем, кажется, стоит дороже. Его раздражает сам факт передачи денег без получения финансовой выгоды или какого-либо товара в ответ.

Такие вечера лишь для поддержания образа доброго мецената. Способ засветиться в СМИ и получить пару тысяч восторженных комментариев для привлечения западных инвесторов, по сравнению с которыми Олег — малек на фоне огромной акулы.

У моего мужа привычно расширяются зрачки, глаза выглядят пугающе черными, пока он не убирает этот побочный эффект специальными каплями. Я за это время привожу лицо в норму и растираю плечо, которое теперь весь остаток вечера будет неприятно тянуть после слишком сильного захвата.

Кирилл никогда не поднимал на меня руку, хоть и тоже обладал взрывным характером.

— Олег, не мог бы ты выйти, пожалуйста? — желчь подкатывает к горлу после сравнения, которое всплыло в моей голове. — Мне что-то не очень хорошо. Обещаю, я вернусь к тебе через десять минут… — я делаю удивленные глаза и прижимаю ладонь ко рту.

Мой муж жутко брезгливый, и это отличный способ вывести его из игры.

Мне просто нужно еще немного времени наедине с собой, чтобы унять глупое сердце, которое продолжает бешено стучать после встречи с моим прошлым.

— Десять, Полина. Я взял тебя сюда не для того, чтобы ты весь вечер сидела в каких-то углах.

Он притащил меня с собой, потому что я объективно красива и молода. Мы живем в очень извращенной вселенной, где такие мужчины как мой муж вкладывают деньги в женщин ради поддержания собственного статуса.

Как часы известного бренда или автомобиль последней модели. То, что они могут себе позволить.

Я теперь даже не удивляюсь, когда вместо верной жены, которая прошла с мужчиной съемную комнату и макароны двадцать четыре на семь, вижу рядом с его друзьями и партнерами «модель» с полным тюнингом. Привыкла.

Олег оставляет меня одну, я осторожно выглядываю, чтобы удостовериться — охранников он забрал с собой. Еще одна его мания. Вполне возможно, что повышенная тревожность за собственную шкуру у него на фоне долгого плотного употребления…

— У тебя так и осталась привычка не запирать двери, Полина?

Мне казалось, что мое сердце не может стучать сильнее.

Может.