Глава 14. Полина

— Так, смотри, у меня есть футболка, есть майка, еще я зачем-то храню здесь толстовку. Черт, кажется, мне действительно пора разобрать этот шкафчик, — брюнетка зачем-то достает все и впихивает это богатство мне в руки.

Никто не колотит грушу в платье, если только это не какая-нибудь модная фотосессия арт-хаусного художника необычных взглядов, поэтому мне очень повезло, что девочек в эту святую обитель тестостерона тоже пускают.

Одна из них любезно согласилась одолжить мне вещи. Я предлагала как-то компенсировать неудобства, но меня осадили сердитым взглядом и буркнули что-то о том, что в семье не принято платить за помощь.

— Ну, кофту я, наверное, заберу? Она с длинным рукавом, тебе будет жарко тренироваться…

— Нет! — я отзываюсь излишне эмоционально, после стараюсь смягчить взволнованный голос. — Думаю, что выберу именно ее. Просто я все время мерзну, даже во время занятий спортом, поэтому рукава будут очень кстати. Спасибо большое, я обязательно отдам все в чистку, а потом верну. Или, может быть, все-таки…

— Даже не вздумай. Честное слово, я что, обеднею от одной пары лосин? Мы здесь частенько меняемся друг с другом. Надоедает ходить в одном и том же, так вещи и ходят по рукам. Женщины.

Алена пожимает плечами, желает мне удачи и оставляет меня в раздевалке, чтобы я могла переодеться без лишнего стеснения.

Что я здесь делаю? Почему просто не попросила Кира отвезти меня обратно?

Я уверена, он сделал бы это, надави я на него серьезным тоном без тени улыбки.

Но мне почему-то действительно хочется выпустить пар и потеряться в этом известном лишь в очень тесном круге месте хотя бы на час, чтобы горло сдавливало из-за реакции моего тела на физическую активность, а не от постоянного страха, чувство которого отлично выдрессировал во мне Олег.

Зал окутан разными звуками: удары, звон железа, резкое дыхание спортсменов. Сюда приходят не потрепаться, не сделать фоточки для своих подписчиков. Сюда приходят за другим.

Выжать из себя максимум, выкрутить на ноль запас сил, чтобы забыться и выплеснуть накопившуюся тьму.

Кир уже успел переодеться. На нем черные свободные штаны и майка, которая скорее притягивает взгляд к его мышцам, чем служит своим реальным применением.

У меня немного текут слюни, потому что я молодая женщина, а у него невероятно рельефные притягательные руки, которыми он запросто может обхватить мою талию.

Господи, как же остро сейчас ощущается даже его взгляд.

Заинтересованный, слегка свысока, голодный. Кажется, что он прожигает сквозь одежду — я чувствую будто покалывания танцующих пламенных языков.

— Ты что здесь делаешь?! — меня резко дергают за плечо, я отзываюсь сдавленным шипением, потому что это было слишком грубо и неожиданно.

Разворачиваюсь лицом к своему потенциальному собеседнику, чей голос показался мне смутно знакомым, и слегка теряюсь под жестоким презрительным взглядом Андрея Соколовского.

В прошлом, когда мы только познакомились, он смотрел на меня с такой же ненавистью, но потом парень узнал меня ближе и пересмотрел свои взгляды на «богатых сучек».

Настолько пересмотрел, что в его постели как-то незаметно оказалась моя Адель, которой тоже после мужчины с улыбкой, которую раздают лишь в аду, потребовалось время на склеивание осколков разбитого сердца. Только вот у нее, в отличие от меня, это получилось, потому что теперь моя подруга счастлива замужем и каждый ее день по традиции начинается с фотографии сплетенных рук — мужской и женской.

Мы больше не общаемся, но я слежу за ее профилем и каждый раз улыбаюсь, когда она радуется сюрпризам от своего мужа. Ада всегда ценила мужчин, которые способны подарить ощущение осязаемой сказки.

— Ты не мог бы меня отпустить, Андрей? — мягко прошу, и он разжимает пальцы. Я замечаю, как мужчина — назвать его парнем сейчас у меня просто язык не повернется — хмурит брови, а потом отряхивает руку, словно за эти несколько секунд я утопила ее в своей грязи.

— Зачем ты пришла? — ему едва удается держать себя в руках. Будь на моем месте мужчина — он давно уже лежал бы, а под глазом наливался щедрый фиолетовый синяк в знак гостеприимности Андрея.

— Угомонись, Сокол. Она со мной.

И как-то так хорошо сразу от этого «со мной». Надежно и безопасно.

— Кир? Не заметил тебя. Зачем ты притащил эту… — я знаю, что Андрей не постеснялся бы в выражении, если бы Кирилла не было рядом. — Зачем она здесь?

— Тебя это не касается, — Кир жестко отрезает и задвигает меня за свою спину. Я придвигаюсь настолько, чтобы вдохнуть его запах, но при этом никак не касаться Кирилла. — Иди по своим делам. У нас своя программа.

Андрей мнется, словно кнутом еще раз пытается ударить меня своим взглядом, но все же потом уходит со сжатыми в кулаки ладонями к штанге.

— Успела испугаться, Плакса? — Кир крутится на сто восемьдесят и как-то слишком мягко оглаживает глазами мою фигуру.

— Нет, — и это чистая правда. — Вы здесь не бьете девчонок, я помню.

— Если только они сами не просят, — подмигивает мне и продолжает. — Алена укладывает на лопатки абсолютно всех новичком и нескольких хороших середняков.

— Алена? Она?

Ее лосины приходятся мне сантиметров на восемь выше косточки, хотя должны доставать до нее, эта девушка очень миниатюрная, и я просто не могу представить бойкого хомячка в ее исполнении. В то, что она может быть здесь лидером среди девочек я еще — с натяжкой — могу поверить, но вот мужчины, которые больше ее раза в два…

— Внешность обманчива. Я тоже когда считал тебя нежной девочкой, а ты оказалась… — он резко осекается и замолкает, а я напираю на него, подстегиваемая вспыхнувшей от его обидных слов яростью.

— Ну же, Кир. Договаривай. Кем я оказалась?

Я будто хочу сильнее в нем разочароваться, специально увидеть ту сторону Кирилла, которая отталкивает людей по щелчку пальцев.

— Почему ты замолчал? Почему остановил Андрея? Могли бы обсудить с ним, какая я на самом деле продажная дрянь, — я закрываю лицо ладонями, потому что так и не научилась сдерживать слезы, и едва слышно шепчу скорее себе. — Ты ведь ничего не знаешь… Ничего, Кир…

— Что ты там бормочешь, маленькая Плакса? — Кир отрывает мои руки от лица и всматривается в покрасневшие глаза. — Совсем не изменилась.

— Изменилась, — упрямо отрицаю. — И перестань уже так меня называть, ты тащишь прошлое за собой.

— Нет — ответ на все сразу. Пойдем, По-ли-на, — издевательски тянет и подталкивает меня в сторону беговой дорожки. — Давненько я никого не тренировал. Начнем с разминки. Придется загонять тебя так, чтобы ты захотела раздеться.

У меня это желание появляется уже на пятой минуте интенсивного бега. Кирилл стоит рядом и нарочно постоянно добавляет скорость, веселясь от моих попыток дотянуться до кнопок и вырвать главенство у его быстрых пальцев.

Я сбавляю, он накидывает сверху его и откровенно смеется, когда я мысленно метаю в него дротики — меня выдает взгляд.

Мне казалось, что я смогу здесь расслабиться, но на открытии среди искусственно любезных акул я чувствовала себя куда комфортнее, чем под цепким взглядом моего личного цербера, который, по-моему, и сам до конца не осознает зачем возится со мной и моей жаждой ударить что-нибудь, что точно не сможет ответить тем же в мою сторону.

— Все-все, я сдаюсь и жалею тебя, — Кир останавливает эту треклятую дорожку, а я жадно глотаю воду из пластмассовой бутылки и демонстративно на его глазах сжимаю до хруста беднягу. — Я был прав, Плакса, ты точно хочешь меня покалечить. Ладно, давай сюда руки, маленький монстр.

Меня вдруг относит в тот день, когда я первый раз пришла сюда с Киром.

Он также заботливо интересовался, не туго ли затянул перчатки на моих руках, а потом рассказывал какие-то основы теории, пролетающие мимо моих ушей, потому что невозможно сосредоточиться сразу на двух вещах — на занудной профессиональной лекции и на том, как у Кира перекатываются под кожей мускулы при практической демонстрации.

Я, как, наверное, на моем месте поступила бы любая впечатлительная девочка, выбрала второе.

И ни о чем не пожалела.

— Попытайся хоты бы попасть, — Кир улыбается, и я точно знаю, что он сейчас вспомнил первый мой удар по груше, когда мой кулак пролетел по касательной, а меня из-за тяги швырнуло в сторону.

Я не представляю лицо Олега, когда бью первый раз. Перед моими глазами не ухмылка Кира.

Я рисую собственное отражение, собственную слабость, которую мне нужно стереть раз и навсегда.