Глава 20. Полина

— Что ты здесь делаешь, Плакса? — Кир пристально разглядывает меня, будто действительно пытается найти причину моего пребывания в центре.

— Не твое дело. Дай мне пройти, пожалуйста, я спешу, — пытаюсь обойти его, но Кирилл мешает мне, каждый раз двигаясь ровно в ту сторону, что и я.

Сейчас я правда тихо его ненавижу.

У меня не так много времени, чтобы успеть добраться до ресторана, а он забирает драгоценные минуты своей глупой выходкой. Я хочу надавать ему так много пощечин, как только смогу, пока у меня окончательно не выбьет весь кислород из легких, но мы в общественном месте и здесь есть камеры — я не хочу завтра обнаружить в сети нескромные обсуждения своей персоны.

«Взбесившаяся жена Олега Громова устроила в больнице сцену со своим любовником» — и это еще самый приемлемый заголовок, который крутится в моей голове. Остальные приправлены жесткими словами в мой адрес и щедрой порцией цинизма, который присущ всем журналистам. Без исключения.

— Ответь на мой вопрос, Полина. Тебя что-то беспокоит?

Ты, Кир. В данный момент меня беспокоишь ты, и я пытаюсь бороться с острым желанием скользнуть кончиком носа по твоей шее.

Как-то раз я настолько сошла с ума, что подарила мужу такие же духи. Он даже пользовался ими какое-то время, но это был такой отвратительный суррогат, что меня натурально выворачивало от этого запаха.

— Плановый осмотр, — вру без тени краски на щеках. — Доволен? Теперь отойди в сторону, мне нужно идти.

Упрямый глупый мальчишка. У Кира залегли морщинки около глаз, скулы теперь сглажены мягким квадратом, а не выступают острыми углами как раньше, ключицы больше не очерчивают узор под шеей, потому что фигура парня сменилась фигурой мужчины, но вот глаза остались прежними. С таким же хитрым прищуром.

Или они только в моем присутствии светятся этими нотами?

— За этим охотишься? — он достает из внутреннего кармана куртки два каких-то небольших конверта с золотым теснением по краям и задирает руку так, чтобы я точно не могла до них дотянуться.

— Ты решил подразнить меня какими-то непонятными бумажками? — хмурюсь и пытаюсь приглядеться к конвертам, но на них нет ни единой подсказки к разгадке того, что же все-таки находится внутри.

— Вполне понятными, Плакса. Это ведь из-за них ты в прошлую нашу встречу осыпала меня проклятиями.

Теперь его дерзкая ухмылка бесит меня сильнее.

Я могу закрыть глаза и мысленно сосчитать до десяти для успокоения, но мне больше нравится другой вариант.

Пожалуйста, отключите камеры секунд на двадцать, чтобы я могла раскрасить его щеку. А заодно можно выключить свет — так у меня не будет лишних свидетелей, но попасть я все равно смогу, потому что воздух между нами точно заряжен каким-то адским свечением.

— Откуда они у тебя? — я на секунду представляю, что мне не нужно налаживать отношения с Ладой, не нужно вспоминать всю ту чушь, которой я могу ее впечатлить, а половина зазубренного, честно говоря, уже выветрилась, и тело охватывает приятным теплом.

Это почти так же сладко, как внезапная отмена контрольной в школе, результаты которой повлияют на годовую оценку. Почти. Только лучше в стократном размере.

— Я всегда мог достать то, что ты хотела.

— Это все же серьезнее воздушных фонариков в три часа ночи.

До сих пор не знаю, где Кир их тогда взял, но уже через полчаса моего внезапно озвученного желания мы стояли на улице и делали ставки на то, чей фонарик быстрее преодолеет высоту пятиэтажного дома.

— Ты ведь понимаешь, Полин, что я не отдам их тебе просто так? — спрашивает с издевкой, медленно тянет слова, чтобы я могла осознать истинный смысл.

А я совсем не удивлена.

Чего-то такого следовало ожидать, потому что в настоящей взрослой жизни альтруизму не место.

— Что тебе нужно взамен? — я пристально слежу за выражением на его лице, и мне совершенно не нравится, как оно уходит в сторону чего-то темного и порочного.

— Поцелуй меня, Плакса. Здесь и сейчас.

Кир только что отнял конфетку у ребенка.

Я начинаю судорожно вспоминать основные направления странной современной живописи, воспроизвожу в голове картины, которые Лада недавно приобрела, потому что моя надежда рухнула после слов о поцелуе и мне придется вернуться к первоначальному плану.

Делаю вид, что мне плевать на эти чертовы приглашения, пожимаю плечами и спокойно обхожу слегка растерянного Кира. Он не торопится меня останавливать, но его взгляд неприятно жжет спину.

— Мама! — в меня врезается маленький вихрь, я опускаю взгляд и вижу растрепанного запыхавшегося мальчугана с цветными карандашами в руках. — Мама! — настойчиво повторяет малыш, и мне не остается ничего другого, кроме как взять на руки эту потеряшку в милом зеленом комбинезончике.

— Где твоя мама, зайчик? — поправляю его челку, которая упрямо лезет мальчику в глаза.

— Дай его сюда, Плакса. Ты сложишься пополам от такого веса, а у парня будет шишка на лбу, — Кир отнимает у меня ребенка, я хочу возмутиться, но почему-то внезапно эта грубая забота становится приятной. — Ты чей такой, пацан?

— Мамин.

Ну, с этим не поспоришь.

Мы с Киром смотрим друг на друга, пока малыш крутит карандаши в руках. Мне кажется, со стороны эта картинка похожа на идиллию счастливой семьи — я прикусываю щеку изнутри, потому что в носу начинает щипать.

— Передний карман, Плакса. Возьми их, — Кир кивает на свою грудь несколько раздраженно. Я обожгу себе пальцы, если прямо сейчас прикоснусь к нему.

Это ведь ловушка, да? Где-то есть подвох, но я не уверена, что смогу разгадать его «до».

— Давай же, девочка. У меня прием через три минуты, а мне еще непутевую мамашу искать.

Я тяну руку, но тут же отшатываюсь на пару шагов, Кир закатывает глаза, отследив мою реакцию, и сам достает два штампованных конверта, сразу протягивая их мне.

— Вот так просто? — недоверчиво переспрашиваю, не решаясь перехватить приглашения, хоть и где-то внутри меня маленький страшный гоблин зловеще потирает ладошки и шепчет «моя пр-р-релесть».

Кирилл вскидывает брови и тянется к карману, чтобы убрать их обратно, но я быстро перехватываю бескорыстно предложенное и на всякий случай сразу прячу конверты в сумку.

— Спасибо.

— Улыбнись, Плакса. Я хочу получить хоть что-то.

— Спасибо, Кир, — благодарю еще раз в качестве компенсации, потому что просто не в силах растянуть губы в улыбке, когда меня внезапно бьет молнией в грудь.

У Кирилла тоже есть такой вот маленький пупс, который, наверное, похожим жестом тянет его за волосы при потере внимания.

Чужая семья, в которой нет места посторонним.