Глава 33. Кир

Если сказать, что звонок Андрея слегка ошарашил меня — значит преуменьшить раз в десять.

Я собирался закрыться в кабинете с работой и провести с этой стервой всю ночь, но планы пришлось быстро менять, потому что где-то там меня ждала расстроенная зареванная Полина.

Этих двоих в клубе я нашел быстро. Нашел и замер на месте, потому что Плакса выглядела настолько разбитой, что у меня сердце начало оглушающе грохотать в груди от ее вида.

Маленькая.

Хрупкая.

Беззащитная.

С красными, полными слез глазами она обнимала себя дрожащими ладошками и пыталась, кажется, слиться со стеной позади.

Что могло довести ее до этого состояния? Что могло довести до этого состояния женщину, которая четыре года назад с абсолютным спокойствием на лице говорила мне все те вещи?

— Успокойся.

Я хотел рвануть к Полине, но меня остановил друг, выставив руку так, чтобы я не смог прорваться.

— Выдохни, Кирюх, ты ее напугаешь.

— Уйди на хрен с моего пути, — я чувствовал себя хищником, свободу которого ограничили клеткой в зоопарке.

— Остынь, я сказал, — Андрей оттолкнул меня, пришлось сделать шаг назад, чтобы выйти из его захвата и попытаться сдвинуть эту чертову гору мышц.

Бесит, блядь. Вот вообще не до него сейчас.

— Ты серьезно? — бросаю равнодушно, все это время не сводя глаз с напуганной Плаксы.

— Еще как. Я тебя не подпущу к ней, пока у тебя вены едва не лопаются от злости.

— В рыцари заделался? — еще немного и я серьезно готов буду зарядить ему по морде.

— Трезво оцениваю ситуацию. Приди в себя, придурок. Ей и без тебя, по-моему, впечатлений хватило.

Может, в чем-то Андрей прав.

Приходится быстро взять себя в руки, отдышаться и только после того, как перед глазами разрушилась черная пелена, подойти к Плаксе, сразу присев на корточки перед ней, чтобы она не боялась.

— Привет, — она начинает первой. Смотрит на меня своими огромными глазами несколько секунд, а потом бросается в мои объятия и начинает бормотать что-то совсем не разборчивое. — Они… Ее забрали… Пожалуйста… Больше не к кому…

Нам не нужны лишние свидетели, так что я подхватываю Полину на руки, киваю другу, поблагодарив Андрюху за то, что все это время он возился с Полиной и явно просрал встречу с какой-то горячей девчонкой, и усаживаю ее на переднее сиденье.

— Я сейчас сниму номер в отеле, Плакса, но это не значит, что я собрался тащить туда тебя как какую-нибудь шлюху. Просто больше некуда, — уточняю и перекидываю ремень безопасности через ее тело. Полина вздрагивает от всхлипов, которые все никак не может успокоить, и хватает меня пальцами за футболку, чтобы задержать на месте.

Наши губы напротив. Я чувствую ее дыхание и дико хочу наброситься на Плаксу — ошарашить, чтобы она перестала реветь и переключилась на что-то другое.

— Возьми… — она протягивает мне чью-то смятую визитку, я бросаю взгляд на фамилию и отмечаю про себя, что где-то уже встречал ее.

В мыслях вертится, а вспомнить не могу.

Карточный домик в несколько этажей сложно построить, а сломать — один лишь выдох. Вот и моя гребаная жизнь сейчас рушится как этот домик, потому что хер я еще куда-то отпущу Полину, даже если каждый день рядом с ней будет отравлять меня все сильнее.

— Я не могу смотреть одновременно на тебя и дорогу, Плакса, так что либо иногда подавай хоть какие-нибудь признаки жизни, либо мы врежемся в ближайший столб. Не молчи, Полин.

— Они забрали мою дочь… — она словно погружается в какой-то странный транс. Ни эмоций, ни слез. Даже носом не шмыгает, как это у нее обычно бывало. — У Олега какие-то неприятности, он вроде бы проиграл деньги. Я не совсем поняла, мне просто озвучили сумму, которую он должен, а потом Вику бесцеремонно вырвали из моих рук… Четыре дня, всего четыре… Как я найду такую сумму за это время…

Плакса называет количество нулей, и тут даже я со своим железным спокойствием охреневаю.

Ее этот мудозвон умудрился где-то просадить целую кучу бабла и вообще не подумал, как он будет отдавать это все.

— С тобой что-то сделали? Ты поэтому прячешься? — если Полина таким образом скрывает от меня синяки…

Я еще помню, как заставить человека харкать собственной кровью.

— Андрей просто заметил, что я замерзла, а в клубе нашлось только полотенце…

Чувствую, он еще стрясет с меня бутылку какого-нибудь приличного пойла. Да я и сам, честно говоря, готов ему ящик подогнать за то, что он не выгнал Полину на улицу при всей его антипатии к этой маленькой женщине.

— Что конкретно тебе сказали, Полина? Не упускай детали, все может пригодиться.

Она начинает пересказывать мне события недавнего времени, а я все сильнее стискиваю руль, потому что как, сука, вообще можно вмешивать в эти разборки маленького ребенка, который в силу своего возраста вообще не понимает, что происходит вокруг и почему его посреди ночи увозят от мамы какие-то непонятные страшные люди.

Уже в номере я силой заталкиваю Полину в душ, врубаю горячую воду и стаскиваю с нее ненужные тряпки. Просто потому что она своими заледеневшими пальцами не в состоянии разобраться с этим сама.

Она не сопротивляется, когда я лишаю ее обычных хлопковых трусов, и, по-моему, с ней сейчас можно делать вообще что угодно.

И в другой ситуации я бы сделал, потому что меня кроет даже не от вида закрытой ее ладонями груди — я улетаю от ощущения гладкой бархатной кожи под пальцами.

У меня настолько мутнеет перед глазами, что я не сразу выхватываю россыпь мелких синяков на ее бедрах и следов укусов на небольших округлых холмиках.

Они явно свежие.

— Ты ведь сказала, что они тебя не тронули. Соврала, Плакса?

— Это не они… — выдыхает тихим сбивчивым шепотом, а мне крышу рвет.

Совсем вылетело, то передо мной замужняя женщина. Имеет, блядь, право.

— Не смей выходить, пока не согреешься. Я сделаю пару звонков нужным людям.

Есть у меня на быстром наборе один паренек, который может за пару часов и неплохое такое вознаграждение накопать нужную информацию. Ему можно набрать хоть в три часа ночи, главное до звонка перевести предоплату. Деньги — отличный стимул.

Полина прячется от меня минут двадцать. Я за это время успеваю осмотреть мини-бар и плеснуть в стакан какой-то виски из миниатюры.

Опрокидываю пойло в себя, горло привычно жжет градусом, а в голове на удивление начинает проясняться.

Будто и не было этих четырех лет.

Все стирается, когда Плакса выходит из ванной в одном полотенце и смотрит так доверчиво, что внутри все сжимается.

Ее глаза преследовали меня все это время, я так и не смог вытравить их из памяти.