Глава 41. Кир

— Замри, малышка. Не шевелись, — приходится говорить тише, чтобы Плакса перестала шарахаться от меня.

Мне сейчас важно как-то достать ее из осколков вазы, на которую она налетела, и обработать разрезанную ладонь. Возможно, придется силой тащить Полину к врачу, чтобы ей зашили рану.

— Я подойду, ладно? Не бойся меня, — делаю шаг, но девочка начинает хныкать и снова пытается отползти. — Малыш, пожалуйста. Послушай меня, я не хотел делать тебе больно. Не думал, что так все получится. Детка, прости меня, позволь о тебе позаботиться.

Заставляю Полину сосредоточиться на своем голосе, а сам резко сокращаю расстояние между нами и подхватываю ее на руки, пока она не успела повредить себе еще что-нибудь.

Плакса молчит. Продолжает зажимать ладонь, трясется вся и молчит.

Я облажался по-крупному.

Усаживаю ее на диван, нахожу аптечку в номере, возвращаюсь к Полине. Она даже взгляд на меня не поднимает. Боится.

— Что я вам…всем…сделала… — она всхлипывает, упрямо трет лицо, пачкая его кровью.

Осторожно перехватываю ее руку, стираю костяшками алые следы со щек и носа.

— Тш-ш, Полин, успокойся. Это была случайность. Я никогда не ударил и не ударю тебя намеренно. Разожми ладонь, пожалуйста. Мне нужно посмотреть, что там у тебя.

Плакса разжимает пальцы, мне приходится перехватить их, чтобы промыть рану. Вроде не так глубоко резануло, само сможет затянуться без швов, кровь только сейчас остановить надо, а то здесь вообще все в ней — сцена как из фильма ужасов.

Что удивительно — она даже не морщится, когда я заливаю рану дезинфицирующим средством и стираю кровь. Просто следит за моими действиями и кусает губу в те моменты, когда я прижимаю вату к середине ладони, туда, где у нее самая глубокая часть пореза.

— Что тебе сказали? — она не может унять дрожь в голосе.

— Твой муж — практически банкрот. Фирма на дне, имущество все залоговое. Он пытался найти инвесторов в последние недели, но кто захочет вливать бабки в убыточный бизнес? Пошел играть, поставил больше, чем мог себе позволить. Скорее всего, написал расписки, но там и без них такие люди, которые не шутят. Утром я встречусь с Долматовым по поводу долга.

— И как теперь?.. У меня же нет ничего, Олег развалил отцовский бизнес, дом продал, когда мама…

— Полин, зачем ты позволила ему это сделать? По бумагам все должно было перейти тебе и твоей матери, он не мог претендовать на наследство, — затыкаюсь, когда ловлю взгляд Плаксы.

Она смотрит на меня так, будто я только что пощечину ей залепил.

— Ты думаешь, меня кто-то спрашивал? Я хотела сохранить компанию отца. Хотя бы то, что осталось от нее. Только вот Олег очень доходчиво объяснил, что моя единственная обязанность — быть послушной тихой женой.

Полина вырывает бинт у меня из рук, отодвигается и пытается одной рукой закрепить его на порезе.

— Извини. Я не подумал. Не хотел напоминать тебе об этом. Полин, посмотри на меня, — мягко заключаю ее ладони в свои. — Он больше не тронет тебя. Никто больше не сделает тебе больно.

— Кроме тебя? — Плакса режет меня своим холодом.

Ее вопрос остается без ответа.

Я не могу вот так просто простить ей тот факт, что все это время она скрывала дочь от меня.

— Почему ты не сказала? Я имел право знать о Вике. В зачатии ребенка участвуют двое, если вдруг это вылетело из твоей головы.

— Я хотела… Я звонила тебе, когда еще носила Вику. Мне ответила твоя жена и попросила больше не беспокоить. Ты так был нужен мне тогда… Я каждую ночь засыпала с мыслью, что ты заберешь меня из этого ада. Заберешь и больше никому не позволишь обижать нас. А ты… Так быстро нашел мне замену, Кир. Ушел из бокса, помирился с отцом, возглавил его бизнес, женился… Как ты мог? Словно я для тебя ничего не значила, словно нас никогда не было…

— Обвиняешь меня, маленькая лицемерка? После того, как натравила на меня псов своего папаши?

Все-таки у меня не отболело до конца.

Думал, что отпустил уже давно. Начал новую жизнь, забыл о профессиональной карьере спортсмена.

Все равно ноет периодами.

— Что?.. О чем ты говоришь? Я никогда не рассказывала папе… И мама тоже молчала, она бы не стала говорить ему о тебе. Это просто бессмысленно… — тараторит, а главное так, сука, искренне, что я на секунду и правда верю ей.

— Да хватит уже Плакса, имей смелость признать. Я не собираюсь мстить тебе или еще что-то — я хочу услышать правду. В конце концов, я заслужил, после того как ты сломала мне карьеру и едва не убила. Ты выбрала отца, Полин, это можно понять, хоть и трудно.

— Какую правду, Кир?

Я заканчиваю с ее ладонью, повязка вроде неплохо держится. Без виски мне все это дерьмо прошлого наружу не вытащить.

Если Полина хочет услышать, как по ее приказу я валялся в больничке, как меня ломало после приговора врача — она услышит.

Перед этим я связываюсь со своим финансовым директором и прошу поставить на стоп проекты на свободную прибыль и выдернуть мне из оборота компании все деньги, которые только получится.

Заранее знаю, что полную сумму собрать к утру не получится, но надеюсь хотя бы на половину. С Долматовской руки кормятся люди, сидящие в официальных креслах верхушки, и я точно не собираюсь идти к нему с пустыми карманами.

Из мини-бара я достаю бутылку минерлаки, переливаю в стакан и ставлю на стол перед Полиной.

— Выпей обезболивающее, Плакса. Пока у тебя шок, болевые ощущения притупляются, но скоро должно отпустить. Лучше бы тебе заранее закинуться таблетками.

— Я умею терпеть, — она постепенно выходит из своего транса, даже огрызаться начинает, и меня это на самом деле радует, потому что мне гораздо легче видеть вот такую Полину, чем наблюдать ее абсолютно потерянный, смиренный взгляд.

— Давай ты не будешь спорить. Я не хочу тебя отравить, упаковка, как ты можешь заметить, новая и не вскрытая.

Опережаю Плаксу, когда она тянется к блистеру. Ей будет сложно справиться с ним одной рукой, поэтому я помогаю Полине с этим, стараясь никак не коснуться ее кожи. Слишком велика вероятность сорваться и трогать-трогать-трогать девочку, которую по идее я должен ненавидеть после всего.

Паршиво у меня это выходит, откровенно говоря.

— Кир, я хочу знать… О чем ты говорил?

Придется вскрывать застарелые рубцы.