Глава 47. Кир

— Мам, да хватит уже. Мы взрослые цивилизованные люди, прекрати избивать своего сына полотенцем, — отбиваюсь, как могу, улыбаюсь, когда мне все же достается по лицу.

Это весьма забавно, особенно учитывая, что мать у меня ниже среднего роста и достаточно худая.

— Девочку довел до такого состояния! Я тебя не так воспитывала, Кирилл, — угрожает мне зажатым в кулак полотенцем. — Ребенка собрался забрать у матери. Я тебе не позволю, понял меня? Имей в виду, у меня достаточно денег для хорошего адвоката, я даже треть от того, что ты мне переводишь каждый месяц, не трачу. Мы с Полиночкой не позволим тебе лишить девочку матери.

Да я сам уже понял, что перегнул палку в отношении Плаксы.

Вика очень к ней привязана, и я буду последним уродом, если сделаю то, что ляпнул на эмоциях. Стоило только остыть, как захотелось самому себе по роже зарядить. Ну не идиот ли Полину таким пугать?

— Никто не собирается издеваться над ребенком, успокойся, пожалуйста. Когда только спеться успели… — бормочу последнее себе под нос, поглядываю на мать — она расслабленно выдыхает и откладывает в сторону это несчастное полотенце.

— Ты ведь поможешь девочке выпутаться из всех проблем? Я слышала, что развести могут и без участия второй стороны. Это, конечно, занимает больше времени, но лучше уж так, чем жить с чудовищем, которое ошибочно считает себя мужчиной. Как можно на женщину руку поднять вообще…

— Давай Полина как-то все-таки сама будет решать, что именно ей делать. Я так понимаю, что у вас состоялся разговор о прошлом?

Кивает.

— И что ты думаешь об этом? — задаю интересующий меня вопрос и иду домывать оставшуюся часть посуды, потому что это реально успокаивает.

Стой и три себе тарелки губкой. Никаких мыслей, только пена и вода.

— Думаю, что ты нужен Полине. Бросай давай свою селедку и берись за голову. На море съездите вдвоем, я вам со внуками помогу.

— Ма…

— Там еще сковородка грязная на плите и раковину не забудь помыть заодно. А я пошла с внучкой знакомиться, ничего не хочу слышать больше.

Сколько наблюдаю за этой сумасбродной женщиной, а так и не научился относиться ко всему с такой же легкостью.

И все-то у нее просто — стереть прошлое, забыть эти четыре года, про разводы вообще молчу. По-моему, моя мать думает, что это можно сделать за пару дней.

От натирания раковины меня отвлекает мышкой крадущаяся Плакса, которая нервно жует нижнюю губу и заламывает пальцы до хруста косточек.

— Кир… — шепчет с такой опаской, будто я ее сожрать живьем собираюсь.

— Не лезь не в свое дело, Полина. Я как-нибудь разберусь без твоих комментариев и советов, — подавляю в себе желание хорошенько встряхнуть ее, потому что она начинает сереть в лице. Ну что за привычка совать нос в проблемы мужиков, когда тебе ясно сказали думать о другом?

— Почему ты опять такой грубый?

— Еще претензии, Плакса? — поворачиваюсь к ней, приваливаюсь к тумбе и долго сверлю взглядом ее растерянные глаза.

— Нет… Только вопрос. Почему ты решил рискнуть своей жизнью? Ты же сам сказал, что у тебя проблемы с головой… В смысле… Я не то хотела сказать…

— Я понял, Полин. Почему рискую? Потому что у меня, блядь, выхода другого, наверное, нет? Не думаешь же ты, что я так развлекаюсь на досуге?

— Ничего не понимаю…

— Тебе и не надо. К вечеру я найду квартиру, поживете там первое время. Дом ваш, скорее всего, на следующей неделе пойдет под арест, компанию растащат с молотка. О долгах можешь не беспокоиться, к тебе больше никто не придет, я все решу.

— А ты все это время будешь готовить почву к тому, чтобы забрать у меня Вику? — выпаливает на одном дыхании, отодвигается от меня и опять начинает ковырять ладонь, которая абсолютно точно еще не успела затянуться.

— Полин, я дико зол на тебя, но ребенок от этого страдать не должен. То было сказано под давлением — я вообще никак не ожидал, что ты способна скрыть дочь от родного отца. Светлячок будет жить с тобой, со временем как-то объясним ей…

— Как ты ее назвал? — ее губы трогает легкая улыбка.

— Ну, она светится для меня. Светлячок. Смотрю на нее и локти кусать хочется, что столько времени было проеб… Что мы потеряли столько.

— У тебя чудесный сын, — выпаливает как-то неловко, опускает взгляд.

— Я знаю, Плакса.

— Он так тянется ко мне… Почему? — стреляет в меня глазами, делает шаг навстречу, и мне в голову сразу ударяет ее запах.

Надо отодвинуться, потому что в соседней комнате вообще-то мать и два слишком любопытных ребенка.

— Потому что своей матери он не нужен. Не хватает внимания, видимо. Дети вообще слишком доверчивые. Тебя это напрягает?

— Нет! Конечно нет… А почему твоя жена?..

— Слишком много неуместных «почему», Плакса. У меня тренировка впереди, потом я тебя заберу — съездим посмотреть варианты квартир и вещи какие-то на первое время из дома возьмешь.

— Я не хочу, чтобы ты выходил на ринг… Кир, неужели ничего нельзя сделать?

Она отдергивает руку, которой на каких-то странных инстинктах хотела меня коснуться, замирает на месте и смотрит в самую душу, скручивая меня крепкими канатами, заставляя дернуться вперед, чтобы самому пустить ток по венам от прикосновения к ее коже.

Мне бы выжечь всю эту херню из своей головы, да только ради этого придется натурально сгореть заживо, потому что другими способами у меня ничерта не выходит.

— Я мог сдохнуть четыре года назад, Плакса, но, как видишь, сейчас стою перед тобой. Тогда мне было не за что цепляться, сейчас у меня есть сын и дочь. Я слишком упрямый, Полин, еще не время умирать.