Глава 46. Кир

Несколькими часами ранее

К Долматову меня пускают не сразу.

Приходится сначала перед его охраной бабки засветить и объяснить, что у меня есть намерение сделать их шефа чуточку богаче.

— Кирилл Покровский, надо же, — этот выходец из девяностых сразу узнает меня. Кивает своим быкам, и те, как надрессированные медведи, сразу сваливают в сторону. — Чему обязан?

— Дело есть.

— Ну, присаживайся, поговорим, — с нахальной рожей откидывается на спинку стула и сверлит взглядом мой чемодан. — Ты мне вроде ничего не должен. Или я слишком стар стал — память подводит?

— Тебе Громов должен, я в курсе. Проигрался и теперь сидит на счетчике. Мне плевать на этого обмудка, я хочу забрать девочку, — открываю кейс, позволяю ему увидеть пачки наличных.

— А у тебя какой интерес в это вписываться? Да и сразу видно, что здесь не вся сумма. Половина хоть есть?

— Ровно. На остальное мне нужна неделя. Ты ведь сам знаешь, что такие бабки из бизнеса сразу не дернуть.

— Насколько я знаю, мои парни дали жене Громова время. Каким боком здесь ты, Кирилл?

— У меня свой интерес. Какая разница, кто именно отдаст тебе деньги, если в итоге ты все равно их получишь?

На самом деле у меня кулаки чешутся съездить ему по лицу. Но я прекрасно понимаю, что его церберы положат меня прямо здесь, а Плаксе в итоге придется выкручиваться самой, чтобы забрать из его клешней нашу дочь.

— Твоя правда. Только ты же понимаешь, что при моей репутации нельзя так просто спускать людям их ошибки?

Тварь.

Самая настоящая тварь, которая считает себя королем этой планеты.

— Этот слизняк за мой счет думал решить свои проблемы, слово свое нарушил, хотел меня кинут, — он продолжает тянуть время. — Не западло за такого человека вписываться?

— Еще раз повторяю — мне нужна девочка. Его можешь хоть живьем на кладбище зарыть, я даже не рыпнусь в эту сторону.

— А она чем-то похожа на тебя, Покровский… — скалится, пытается вывести меня на правду.

— Это не твое дело, Яков Федорович. Твои псы явно уже нарыли информацию на дело Громова. Там от компании ничего не осталось, недвижка залоговая. Ты же бизнесмен, оцени шансы вытрясти свой долг с напуганной девчонки, которая даже не знает, за что хвататься первым делом. Я тебе предлагаю реальные деньги. Половину сможешь получить уже сейчас, — стою на своем. Перед такими мразями надо вести себя соответствующе. Увидят, что ты хоть немного просел — загрызут и не подавятся.

— Я слышал, ты несколько лет путь себе к чемпионскому поясу выгрызал? У меня для тебя есть выгодное для нас обоих предложение. Мне нужен боец завтра. Серьезные люди влили серьезные деньги, а мой кандидат повелся на какую-то телку и теперь не в форме. Выиграешь — будет тебе отсрочка, ляжешь сам… Я заберу у тебя все, и ты все равно останешься должен.

— Ребенка отпустишь? Сегодня. Сейчас, — мне даже думать не надо. Ради своей дочери я пойду на все.

— Нравишься ты мне, Покровский. Дерзкий, наглый. Меня не боишься. Так уж и быть, забирай девочку. Надеюсь, предупреждать не надо о последствиях, если попытаешься соскочить?

— Не надо. Рассказывай все. Где, когда, кто в соперниках.

Долматов подает знак своему приближенному, тот приносит папку — досье бойца, с которым мне предстоит выйти на ринг в подпольном клубе для элиты с высокими ставками.

У меня достаточно денег, я уже давно перестал что-то кому-то доказывать, но эти люди ставят за раз суммы, примерно равные месячной прибыли моей компании.

Человек Долматова забирает чемодан с бабками, которые я перед этим собирал по банкам частями, и говорит мне подождать примерно полчаса, чтобы они смогли съездить за моей дочерью.

Меня уверяют, что с ней все хорошо, никто не делал ей больно, потому что у них, сука, тоже, оказывается, есть какие-то принципы.

Мрази продажные.

Громов остается в качестве типа залога — Яков прекрасно понимает, что класть я хотел на этого ущербного, но у нас нет пока времени разбираться с этим куском дерьма. Позже.

Малышка действительно не выглядит запуганной. Она тащит своего бегемота и оглядывается по сторонам, а я наблюдаю за ее забавными растрепанными косичками, которые при слишком резких движениях головы болтаются из стороны в сторону.

Мне передают Вику без дополнительных комментариев, я сразу подхватываю ее на руки и выхожу из ресторана, прижимая дочь к себе так крепко, как только могу.

— Ты отвезешь меня к маме? — она болтает ногами, когда я пытаюсь пристегнуть ремни в детском кресле. Бегемот лезет под руку.

— Да, Светлячок. Она страшно по тебе соскучилась.

— Страшно? — наивно переспрашивает и усаживает игрушку рядом.

— Это когда хочешь обнимать человека очень-очень сильно.

Всю дорогу мне названивает Эля. Телефон беззвучно вибрирует на пассажирском сидении, я игнорирую собственную проспавшуюся жену, надеясь, что юрист уже начал заниматься подготовкой документов к разводу.

Плакса встречает нас с заплаканными лицом, у матери тоже стоят слезы в глазах, когда она первый раз видит Вику.

Рассказала все-таки.

Ну, все вроде живы — уже неплохо.

Я, честно говоря, думал, что моя мать Полину, как минимум, за волосы хорошенько оттаскает.

Андрюха перезванивает, мне его помощь нужна будет для спарринга — я, конечно, тренировался все это время, но упор делал на другое. Надо бы освежить навыки и позволить рефлексам всплыть в памяти.

— Ты собираешься?.. — Полина смотрит на меня так, будто я только что толпу первокурсниц в рабство продал.

У Плаксы даже зрачки расширяются, после того как она переваривает мой разговор.

— Иди в комнату к ребенку, Полин. Мне еще с матерью поговорить не мешало бы.

— Ты выйдешь на ринг? Но зачем, Кир? У тебя же…

— Это касается только меня, Плакса, я не собираюсь посвящать тебя в детали, — я и правда не намерен ей рассказывать о нашей сделке с Долматовым.

Она прекрасно осознает, что не стоит сейчас ко мне лезть, поэтому послушно уходит к Вике, пока я вылавливаю мать в коридоре и молча киваю в сторону кухни, где мы сможем обсудить вскрывшийся факт наличия у меня еще одного ребенка.

— Я тебя совсем не знаю, мальчик мой, — мама начинает первая, она открывает кран и начинает мыть посуду. Это ее всегда успокаивало.

— О чем ты?

Вместо ответа в меня летит мокрая тряпка, а после мать хватает кухонное полотенце и начинает лупить меня им по всем местам, куда только может дотянуться.

Не понял.