Глава 45. Полина

— Я не выйду из машины, Кир, — пытаюсь сделать так, чтобы мой голос звучат уверенно, хотя у самой даже сидя трясутся коленки.

— Что значит «не выйдешь»?

Кирилл поворачивается ко мне лицом и сверлит раздраженным взглядом.

— Это значит, что я не открою дверь со своей стороны и не вылезу из твоего автомобиля. Что конкретно тебе объяснить? — огрызаюсь в ответ, смотрю в его глаза, выдерживая тяжелый нахмуренный взгляд Кира.

— Очень смешно, Полина. Ты опять за свое? Я же сразу сказал, что не возьму тебя с собой. Ты вообще представляешь, что там за люди? Это бандиты, Плакса. Если ты думаешь, что они вымерли в девяностых и теперь существуют только в фильмах — у меня для тебя плохие новости.

— У них. Моя. Дочь.

— Наша, — Кир поправляет меня. — Я сказал, что верну ее. Мне не надо, чтобы ты мешалась под ногами и отвлекала. Плакса, ты тянешь время. Либо я сам тебя сейчас вытащу, либо ты сама нормально выйдешь и не будешь трахать мне мозг.

Я закусываю нижнюю губу и тянусь к ручке. Забываю о своей ладони и тут же дергаюсь от волны боли, идущей практически по всему телу. Адреналин схлынул, теперь все ощущается острее.

Кир выходит из машины, открывает мне дверь и даже руку подает, чтобы мне было удобнее вылезать. Его мама, Вера Николаевна, живет в тихом спальном районе, который недавно отстроили. Красивый высокий дом со светлым фасадом и одинаковыми балкончиками с панорамными окнами.

Ухоженная зеленая зона возле каждого подъезда, лавочки с коваными спинками, просторная детская площадка с яркими постройками и множеством горок. Здесь пахнет уютом и тихой размеренной жизнью.

— Твоя мама… Она знает о том, что тогда произошло?

— А сама как думаешь? — Кир прикладывает магнитный ключ к домофону и пропускает меня вперед.

— Что мне говорить ей? Как вести себя? Ты предупредил ее о том, что привезешь меня? — засыпаю его вопросами, гипнотизирую мигающие красные огоньки по ободку кнопки лифта.

— Я попросил ее не наседать на тебя. Да и она будет занята внуком, так что можешь расслабиться, Плакса, твое появление не вызовет в ней сильного интереса.

— Внуком? — удивленно переспрашиваю, ковыряю края свежей повязки.

— У меня возникли некоторые временные трудности с няней, Илюху ночью было не с кем оставить, и я закинул его своей матери, прежде чем приехать к тебе.

— А твоя жена…

— Понятия не имею, где она шляется на этот раз, — Кир поджимает губы и утыкается в телефон, дав таким образом мне понять, что разговор окончен.

Вера Николаевна почти не изменилось. Только несколько новых морщинок появилось в уголках глаз. Женщина цветет и улыбается этому миру, я никак не смогу дать маме Кирилла ее годы — она выглядит лет на десять младше.

— Здравствуйте, — неловко топчусь на месте, разглядываю просторную прихожую и делаю вид, что мне безумно интересно в какой именно последовательности располагаются ромбики на обоях. Я просто не могу посмотреть Вере Николаевне в глаза, мне очень стыдно.

— Проходи, Полин, не стесняйся. Вы пока здесь разберитесь как-нибудь сами, у меня там ответственный момент запуска железной дороги. Выдай девочке тапочки, Кирилл, что ты встал столбом… — она с бесконечной нежностью смотрит на сына, а после убегает вглубь квартиры, откуда раздается приглушенная нежная мелодия.

Что-то похожее играло у Вики в комнате, когда она была маленькой и любила лежать и разглядывать подрагивающие звездочки над кроваткой.

— Моя мать тебя не съест, Плакса, перестань так трястись. Как видишь, она даже неудобные вопросы не задает. И не задаст, будь уверена. Не рассказывай ей пока ничего о том, что у нее есть внучка. Я потом сам с ней поговорю.

— Я и не собиралась… — пытаюсь одной рукой снять куртку — Кир сначала отвез меня в магазин, потому что моего появления в пижаме его мама точно не поняла бы — только вот у меня заедает молния, и эта задача становится невыполнимой.

Черт, мне все-таки довольно больно напрягать поврежденную руку.

— Иди уже сюда, — Кир резко притягивает меня к себе и быстро расправляется с заевшим бегунком, осторожно помогая мне, наконец, высвободиться. — С тапочками сама справишься, я поехал, Плакса. Попытайся что-то сделать со своим взглядом, тебя будто на расстрел привели.

За Киром хлопает дверь, я несколько минут успокаиваю учащенный пульс и после крадусь в комнату, где Вера Николаевна возится со своим внуком.

Они вместе наблюдают за электрическим красным паровозом. Он с легкостью скользит по длинным рельсам и иногда очень натурально гудит.

— Проходи, Полина, знакомиться будем.

— А мы уже… — отвечаю растерянно, сажусь на ковер рядом с ними и беру машинку, которую протягивает мне мальчик.

Вера Николаевна прищуривается, в ее глазах мелькает удивление, но она тактично просто кивает головой в ответ и действительно не пытает меня вопросами, которые ее явно интересуют.

— Так, ну все, мы начали зевать. Пойдем спать, да? — и, не дожидаясь реакции, подхватывает Илью на руки. Вера Николаевна укладывает его в уже расправленную кровать, пока я останавливаю поезд и переключаю его в «спящий» режим. — Полин, поставь пока чайник на кухне. Выходишь из комнаты, прямо до упора и налево. Я сейчас уложу Илюшу и присоединюсь к тебе.

А мне только и нужен был повод перевести дыхание.

Когда Вера Николаевна появляется на кухне, я вздрагиваю от щелчка электрического чайника.

— Полина, мне совершенно не нравится, как ты выглядишь. Бледная вся, под глазами синяки, уж прости. Я понимаю, что у вас с Кириллом свои секреты, но с этим нужно что-то делать. Давай я тебя хотя бы накормлю? Мне кажется, что ты вот-вот упадешь в обморок. И, бога ради, что у тебя с рукой?

— Упала не очень удачно… — тихим выдохом, гипнотизируя тарелку с фруктами на стеклянной столешнице.

— Все-таки достану плов. Не смотри на меня таким мученическим взглядом. Я Илюшу недавно кормила, тебя тоже могу.

Спорить, судя по всему, бесполезно.

Прошу Веру Николаевну положить мне пару ложек, но она упорно игнорирует это, и уже через пару минут передо мной появляется тарелка с щедрой горкой рассыпчатого ароматного плова. Я сама не замечаю, как съедаю больше половины почти сразу.

Смущаюсь, когда женщина накладывает мне овощной салат в придачу к основному блюду, но все-таки съедаю все до последней рисинки, чувствуя себя лучше после плотного завтрака. Голова перестает кружиться, цвет лица немного выравнивается, щеки розовеют, если верить оценке мамы Кира.

— Знаешь, Полин, ты мне всегда нравилась больше этой…швабры, — Вера Николаевна выбирает все же мягкое слово. По-моему, изначально там задумывалось другое определение. — Девке почти тридцать лет, а в голове все ветер гуляет. Сыном совсем не занимается, да и Кирилл мой как будто ничейный. А мужчине же что нужно? Ласка, забота, поддержка. Чтобы ему домой бежать хотелось… — она молчит какое-то время, а после ошарашивает меня внезапным признанием. — Я очень рада снова видеть тебя, девочка. Молодые вы слишком были, глупые. Натворили дел, конечно…

Я не выдерживаю.

Не получается сдержать слезы в уголках глаз — соленые дорожки неприятно царапают кожу, я прикусываю внутреннюю сторону щеки, потому что по-другому у меня просто не получится сдержать подкатывающие к горлу всхлипы.

— Полина? Полиночка?.. Что с тобой, девочка моя? — Вера Николаевна начинает суетиться, обнимает меня за плечи, встав позади, стирает бумажными салфетками горячие слезы.

Я рассказываю ей все.

Скребу ногтями предплечье, сжимаюсь в комок, готовясь к тому, что она меня ударит.

— Солнышко… Горькая тебе судьба досталась, врагу не пожелаешь такого. Ты поплачь, поплачь — легче станет. Дай-ка я только дверь прикрою, чтобы Илюшу не разбудить. Ох, ребенок ты мой, да как же так-то… — она забирает у меня мокрую скомканную бумагу, перехватывает пальцы, пытается разжать их. — Ты чай попей, он успокаивающий. Давай, милая, пару глотков хотя бы.

— Спасибо… За все спасибо…

— Все будет хорошо, моя хорошая. Давай вместе верить в моего мальчика, он, если что захочет — танком попрет. Вот увидишь, совсем скоро обнимешь свою малютку.

У меня получается постепенно успокоиться, Вера Николаевна смотрит видео на моем телефоне и комментирует каждое Викино движение на них.

Новая волна паники во мне поднимается после звучания дверного звонка. Мы с мамой Кира одновременно бросаемся в прихожую, я замираю возле комода, она щелкает замком, и до моих ушей долетает громкое «мамочка».

Я обнимаю моего маленького ангела, прижимаю Вику к себе, нюхаю ее волосы.

— Мамочка, почему ты плачешь?

Мотаю головой, улыбаюсь моей малышке через силу.

— Я же забыла помыть ручки! — она улыбается, оглядывается по сторонам. Кажется, с ней там хорошо обращались.

— Пойдем, детка, я провожу тебя в ванную… — Вера Николаевна протягивает Вике ладонь и уводит ее, чтобы она окончательно не потерялась из-за моих слез.

Кир помогает мне подняться, параллельно отвечая на телефонный звонок.

— Да, ты не ослышался… Нет, я не идиот. Андрюха, твою мать, оставь себе свои нотации… Ты поможешь или как? Да, бой вечером… Все, на созвоне.

Я отшатываюсь от Кирилла, он на инстинктах ловит меня за руку, не позволяя удариться бедром об острый угол комода.

— Ты собираешься?… — я даже договорить не могу.

Один удар…

Всего один пропущенный удар может его убить.