Глава 44. Полина

— Я провалялся без сознания какое-то время, мать наступила на свою гордость и пошла к моему отцу, потому что я не выходил на связь несколько дней. Он перевел меня в нормальную больницу, где я смог встать на ноги, замял все в прессе, чтобы меня там не полоскали. О спорте пришлось забыть. В обычной жизни у меня все в порядке, но один неосторожный пропущенный удар на ринге в голову может отправить меня на тот свет. Мне, в общем-то, первое время было плевать на себя…

— Ты выходил на ринг? А как же медкомиссия… — перебиваю Кира, мой голос звучит тихо. Я давлю на порезанную ладонь пальцами, чтобы отвлечься на физическую боль, потому что его рассказ…

Невыносимо знать, что моя семья сломала ему жизнь.

— Я не выходил официально, — он хмыкает. — Дрался в клубе, там никто не спрашивал справку. Мать узнала… Пришлось уйти с концами, — отрезает жестко, смотрит на меня.

Не осуждает, не презирает, не обвиняет. Только я все равно не могу оторвать взгляд от пола и увидеть его глаза.

— Отец предложил работать на него, давил на то, что я ему должен. Это потом я узнал, что врачи ему около года давали. Онкология, — Кир сглатывает, тяжело выдыхает, продолжив после пары секунд передышки. — Он боялся, что я не смогу смириться с потерей ринга. В итоге я втянулся, даже нравиться начало. Отец до последнего ничего мне не говорил, виделись редко.

— Жалеешь?

— Да. Дерьмово знать, что шансы упущены с концами. Фирма после его смерти перешла ко мне. Приходилось много рисковать, чтобы приумножить капитал и влияние. Самоутвердиться, наверное, хотел. Чтобы на брюлики для баб хватало, — улыбается, а у меня мурашки по коже.

На белой пелене бинта выступила кровь в нескольких местах, рука немеет, мне жутко больно, но я это заслужила.

— Кир, я… — подхожу к нему, разглядываю его шею, потому что глаза — все еще запретная территория. — Я никому не говорила о нашей последней встрече тогда… Олег не знал, мой отец тоже…

В памяти всплывает тот ужасный день. И мой разговор с мамой в конце вечера.

Она просила меня не делать глупостей и подумать о семье. Уверяла в очередной раз, что моя жизнь еще может стать нормальной, что я смогу стать счастливой рядом с Громовым. Мама радовалась, что проблемы с арестом растворились, а я едва могла держать себя в руках, чтобы меня не стошнило прямо на свадебный торт.

— Моя мать… — признаюсь Киру, пытаюсь бороться с дрожью во всем теле. — Она, наверное, проследила за мной, подслушала наш разговор…

— И наняла тех ублюдков от имени твоего отца. Я совершенно не удивлен, Плакса.

Кир заставляет меня разжать пальцы, тянет мою руку к своим губам и прижимается ими к запястью, поправив напоследок слегка съехавшую повязку.

— Не делай так больше, — намекает на выступившую кровь. — Не хочу, чтобы тебе было больно, Полина. Больше нет.

Я все-таки осмеливаюсь встретиться с Киром взглядом.

— Что ты сделала с волосами, Плакса? — он поддевает светлый локон возле моего лица, наматывает его на палец и давящим ответным взглядом в мои глаза не позволяет дернуться.

Кир всегда так на меня действовал.

Одним простым касанием мог заставить меня перестать дышать.

— Перекрасила. Тебе не нравится? — я уже знаю ответ на этот вопрос.

— Терпеть не могу блондинок, — он хмурится и отдергивает руку, будто светлая краска в моих волосах способна оставить ожоги на его коже.

— Почему тогда у твоей жены пепельный искусственный блонд в волосах? Почему, Кир?

Он недовольно поджимает губы и резко сжимает ладонью мою шею. Толкает к стене, нависает хищным коршуном сверху и жжет ухо своим до боли горячим дыханием.

— Прежней ты мне нравилась больше, По-ли-на.

Прежней…

Прежняя я давно стерта цинизмом и жестокой реальностью из этого мира.

— Я боялась столкнуться с тобой. Хотела, чтобы ты не смог меня узнать в случае чего. Чтобы прошел мимо, даже не посмотрев в мою сторону.

Сглатываю. Замечаю, как от такого же действия у Кира на шее дергается по-мужски выступающий кадык.

— Тебе надо отдохнуть, Плакса. Поспи несколько часов, утром я отвезу тебя к своей матери и сразу же заберу Викт…нашу дочь. Напиши мне название клиники и имя лечащего врача твоей матери и иди в кровать, я тебя разбужу потом.

— Ты… После всего… — запинаюсь на каждом слове. — Я не могу просить тебя о таком…

— Ты и не просишь, Поль, — осекается, сжимает губы. Он явно недоволен тем, что сорвался и назвал меня так мягко. — Просто напиши и постарайся уснуть. Я буду здесь.

Кирилл закрывает за мной дверь, когда я оставляю ему всю информацию о маме и скрываюсь в спальне.

К рассвету подушка под моей щекой становится мокрой. Я переворачиваю ее на другую сторону, когда слышу шаги за стенкой, и притворяюсь спящей.

— Даже злиться на тебя долго не получается, Плакса, — Кир уверен, что я сплю. Его костяшки скользят от моего виска к скуле, а после он осторожно сжимает мое плечо. — Просыпайся, Полин.

Больше он не произносит ни слова. Эта ночь…

Мы остались в ней. По жесткому взгляду Кира в машине я понимаю, что он действительно может забрать у меня дочь.