Глава 51. Полина

Знаю, что Киру было бы спокойнее, если бы я сидела в раздевалке, но для меня это невыносимо.

Я уже обошла ее по кругу несколько раз, заглянула в каждый угол, даже попробовала выпустить пар на груше, но в итоге из головы все равно не идет одна мысль.

Он может умереть.

А я ничего не могу сделать, потому что от меня в этой ситуации совершенно ничего не зависит.

Скребусь в дверь, прижимаюсь лбом к ней и закрываю глаза, прислушиваясь к гулу по ту сторону. Как будто через стену я могу расслышать звуки ударов.

На какой-то очередной — я уже сбилась их считать — минуте я резко проворачиваю ручку и оказываюсь в основном зале, сразу выхватывая взглядом ринг.

Это действительно страшно.

Они оба словно не чувствуют боли.

Кулаки врезаются с такой силой, что, мне кажется, они способны проломить бетонную стену с первой попытки. У соперника Кира на лице виднеются багровые потеки, он заметно проигрывает — пропускает гораздо больше ударов, а его ответные Кир с легкостью отбивает.

Я зажимаю рот, чтобы не выдать себя. Прячусь в углу, не свожу взгляда с центра зала.

Мне приходится до крови прикусить губу, чтобы не закричать, когда Кир хватается за ребра. Он отшатывается на пару шагов от соперника, тяжело дышит, я даже отсюда вижу, как с его волос стекают капли пота.

— Нет! — бросаюсь вперед, едва не падаю, перед глазами темнеет, пока я отчаянно хватаюсь за силуэт Кира.

Он пропускает.

Все происходит так стремительно. Несколько секунд и правую сторону его лица заливает кровью из ссадины на виске.

Меня перехватывают чьи-то руки. Я не могу разобрать, кто именно затаскивает меня обратно в раздевалку.

— Да хватит дергаться, твою мать! — чей-то грубый голос, холодная вода мне в лицо.

Он там. Кир там…

— Пусти! Отпусти меня! Я должна…

Взгляд начинает медленно фокусироваться после пощечины. Она слабая, Андрей не хотел сделать мне больно, но, видимо, ничего другого придумать не смог.

Прижимаю ладонь к месту удара, немного пульсирует, но через пару минут все пройдет и даже следа не останется.

— Извини. Мне надо было тебя успокоить, — он протягивает мне открытую бутылку воды. — Сказали же сидеть здесь, я не могу следить еще и за тобой.

— Кир, он…

— Живой, успокойся. Я должен быть в зале, понимаешь? На случай, если… — Андрей не договаривает, но я и так все понимаю. — Ты остаешься здесь. Я бы не хотел тебя привязывать, так что просто дай мне слово.

— Обещаю, что больше не выйду туда.

Андрей хмурит брови, кивает головой и подает мне полотенце.

— Честно. Я буду сидеть здесь, вот на этом же самом месте, — вытираю холодные капли с шеи.

— Не подводи ни себя, ни Кира.

Он выходит из раздевалки, и я опять остаюсь наедине со своим страхом.

Минута, две, три…

Я давлю пальцами на повязку, которая тут же становится неприятно липкой из-за вновь открывшегося пореза.

Отвлечься. Хотя бы так.

Ожидание убивает. Я словно в диких джунглях, в тисках огромной змеи, которая кольцами обвивается вокруг моего тела и постепенно лишает меня жизни, сдавливая своей мощью до хруста в ребрах.

Замечаю, что дверь открывается. Вскакиваю, тут же бросаюсь к ней, роняя бутылку, вода из которой разливается по полу.

— Тише, Плакса. Полегче, — Кир хрипит, когда я обнимаю его.

Мне плевать, что он весь потный. Я не обращаю внимания на кровь — зарываюсь носом в его шею, всхлипываю и дышу моим мужчиной.

— Ты, ты… — меня душат спазмы в горле, я пытаюсь еще ближе прижаться к Киру, потому что меня ужасно трясет.

— А ты во мне сомневалась, малышка?

Дурак. Какой же он дурак.

Я ведь чувствую, что ему больно.

Кир старается держаться на ногах, старается удержать меня в своих объятиях, хотя каждая мышца в его теле напряжена.

— Я не хочу терять тебя… — прижимаюсь губами к его шее, ощущаю, насколько быстро бьется его сердце, по пульсации на выступающей жилке.

— Опять сырость разводишь, Плакса? — он продолжает усмехаться.

Меня успокаивает его голос.

Окутывает спокойствием, пока я прохожусь губами по жестким линиям его скулы.

Слишком. Мало.

— Поцелуй меня. Кир, поцелуй меня, пожалуйста… — рваным выдохом ему в губы.

Я чувствую дыхание Кира, остро чувствую его запах, его руки, которые скользят по моей спине. Они задирают платье и обжигают бедра прикосновениями кожа к коже.

Жесткие губы на моих. Кир отвлекается только для того, чтобы щелкнуть замком на двери, мы оказываемся отрезаны будто от всего мира в этой небольшой комнате, где воздух пропитывается вязким желанием наших тел.

Врезаюсь спиной в стену, когда Кир резко разворачивает меня и вклинивается коленом между моих ног. Он смотрит на мои губы, обводит их подушечкой большого пальца, толкает его в рот.

На языке чуть солоноватый привкус, у Кира в глазах языки пламени, когда я специально царапаю его зубами.

Платье сбивается на талии. Кир опускает взгляд, поддевает мое белье пальцами по обеим сторонам и тянет его вниз.

А после он снова нависает надо мной, похожий на хищника с бешеным, жалящим нутро взглядом.

— Сними платье, — он запирает меня в капкане своих рук и ждет.

Ждет, пока я выполню его приказ.

Потому что шанса отказаться у меня нет.

Кир давит своей бескомпромиссностью, я чувствую теплую волну быстрых мурашек, когда он все-таки не выдерживает и скользит подушечками по низу моего живота, задерживаясь на тазовых косточках.

Слишком внезапно его ладонь оказывается на ягодице, Кир сжимает пальцы и толкает меня на себя, чтобы я в полной мере ощутила его твердое, скручивающее пах желание.

Если он не может больше думать, то мне придется делать это за нас двоих.

— Кир… Тебе нужно в больницу, я видела…

— Ни. Слова.

Он ощутимо кусает меня в шею, ребром ладони вклинивается между моих ног, царапая горячим дыханием нежную кожу возле уха, выбивая из меня оставшиеся крохи здравого смысла, за которые я пытаюсь цепляться.

— Мне нужна ты, девочка. Послушная, мокрая, готовая принять меня. Снимай свое платье, если не хочешь, чтобы я разорвал его. Живо, — рычит и оттягивает мочку зубами, скользнув в меня сразу двумя пальцами, выбивая жадный стон из моих болезненно сжавшихся легких.

Кир прислоняется лбом к моему и выдыхает шумно рядом с моими губами.

Больше никаких слов.

Они не нужны.