Глава 55. Полина

Теперь я понимаю, почему Кир попросил своего друга отвезти меня домой.

Он просто не хотел, чтобы нас застала его жена. Кирилл не хочет менять свою жизнь, его все устраивает, но мне почему-то так больно от осознания этого…

Я не рассчитывала, что он за пару дней сможет меня простить, только где-то внутри все равно зарождалось крохотное теплое зернышко надежды. А может все-таки?..

Не может.

Никогда и ни при каких обстоятельствах. Слишком много всего стоит между нами.

— Да подожди ты! Плакса, твою мать, остановись!

До меня долетает голос Кира, я бегу к выходу еще быстрее и надеюсь, что его по пути хоть что-нибудь задержит.

Какая-нибудь медсестра, возможно, охранник. Я не хочу слышать его холодный голос, которым он будет объяснять мне, что я надумала в своей голове абсолютную глупость и он мне вообще-то ничего не обещал.

Дышать тяжело, грудь спирает, как будто меня зажали стальными тисками и мой палач с каждой секундой давит на рычаг сильнее.

Дурацкая дверь никак не хочет открываться. Я наваливаюсь на нее всем весом, пинаю от злости и прикусываю губу, когда в ноге стреляет от боли.

— На себя, Плакса, — Кир прижимается ко мне сзади, упирает ладонь в стеклянную вставку возле моего лица, чтобы я теперь точно не смогла открыть дверь и сбежать.

— Отойди, — шиплю сквозь зубы, зачем-то все равно дергаю ручку.

Дыхание Кира в моих волосах. Меня расщепляет на атомы от его близости, кожа покрывается чувствительной корочкой мурашек, тело откликается, когда его вторая рука ложится на талию, а потом пальцы ползут к моему животу.

— Не отойду, девочка. Я же видел, что тебе больно. Думаешь, отпущу тебя куда-то в таком состоянии? — Кир заставляет меня повернуться лицом к нему, мягко очерчивает скулы, вынуждая запрокинуть голову, чтобы наши взгляды встретились.

Он совершенно не раскаивается, и я в шаге от того, чтобы начать бить его со всей силы куда только смогу дотянуться.

— Тебя жена ждет, — я не хочу, чтобы мой голос дрожал, но Кир еще сильнее улыбается, потому что у меня не получается скрыть от него обиду и…

Ревность, наверное.

Глупо ревновать мужчину к его жене. Особенно когда я заранее знала о ее наличии. Только как объяснить это сердцу?

— Меня ждет одна Плакса, которая не так все поняла, — пальцы Кира скользят по моим губам, он заправляет за ухо прилипшую к щеке прядь и нависает надо мной. Слишком близко.

Слишком остро все сейчас ощущается.

Губы не слушаются. Я пытаюсь говорить, но выходит какая-то бессвязная ерунда, которую невозможно понять в здравом уме.

— Этажом ниже подают самый дрянной кофе в моей жизни. Хочешь чашку? Я приглашаю.

— Ничего я не хочу… — отвечаю тихим голосом, надеюсь, что Кир даст мне спокойно уйти.

— Хочешь, — он обхватывает мою руку чуть выше локтя, сжимает пальцы так, что под ними немного ноет.

Не отпустит. Дернусь — будет больно, у Кира хорошие реакции.

Мы спускаемся по лестнице, Кирилл открывает для меня тяжелую металлическую дверь и пропускает вперед, встав так, чтобы можно было поймать в случае чего.

— Кофе? Или все-таки не будем рисковать и возьмем что-нибудь в упаковке?

— Кофе, — бурчу себе под нос, но Кирилл слышит.

Он заказывает два стаканчика черного, в один просит добавить сахар. Берет еще какие-то пирожные сомнительного вида и пару бутербродов. Столики практически все свободны, так что нам есть где разгуляться.

— Почему ты меня выгнал? — не могу больше терпеть. Лучше сразу услышать всю правду, чем я буду по кусочкам есть себя изнутри.

— Не хотел, чтобы ты волновалась. Для тебя же было лучше поехать домой и нормально выспаться.

Меня окутывает его голос и тяжелое дыхание Кира.

— Понятно.

— Не веришь мне? — он вырывает смятую салфетку из моих рук, откидывается на спинку стула, скрещивая руки на груди, а я смотрю на то, как ткань натягивается на его мышцах.

Кир даже в помятой футболке выглядит так, что его хочется съесть.

— Не веришь, — твердо заявляет, не дождавшись ответа от меня. — Думаешь, я звал Элю сегодня? Скажи, Плакса, а ты не учуяла амбре, которое стояло в палате? И это не спиртовые салфетки, которыми мне руку перед капельницами протирают, так пахнут, уж поверь.

— Я ничего не знаю, Кир… Мне сложно разобраться в том, что между нами происходит. Ты то отталкиваешь меня, угрожаешь, пытаешься унизить, то смотришь так, как сейчас. Ты так смотрел на меня, когда мы были вместе. Я цепляюсь за прошлое, не могу отпустить его, но ведь ничего уже не вернуть. Мы изменились.

— Опять какую-то хрень несешь, Плакса. Если мы изменились, не подскажешь тогда, какого же хрена я не могу из головы тебя выкинуть? Меня твой запах повсюду преследует, — Кир поднимает брови, а я чувствую, как щеки снова теплеют от смущения. Один его глубокий взгляд, и я уже не владею собственным телом.

Кир как вулкан. Никогда не знаешь, в какой именно момент рванет. Можно прождать всю жизнь и так и не увидеть лаву, а можно сгореть в ней в ту же секунду, как впустишь его целиком в свое сердце.

— Мне нравится тебя смущать, Плакса, — насмешливый голос выводит из ступора.

— Ты говоришь все это, потому что тебя забавляет моя реакция?

— Я говорю правду, Полина. Из головы у меня не выходишь. Стоило увидеть один раз, прикоснуться к тебе, как все вернулось. Отравила меня собой тогда, четыре года назад, а я с тех пор медленно подыхаю без тебя, девочка. Вроде все есть, а все равно пустота здесь, — он ударяет себя по груди в районе сердца, и я чувствую, как мое болезненно сжимается.

Иногда мне кажется, что они у нас поймали одну волну ритма.

— А как же твоя жена?

— Глупости продолжаются, — Кир устало выдыхает, поднимается и идет за кофе.

Салфетки закончились, так что мне больше нечем себя занимать.

Кирилл возвращается, двигает ко мне стаканчик с мутным кофе и тарелку с десертами. Сам откусывает от бутерброда сразу половину, запивает подобием американо и тут же морщится. Все-таки пробовать свой кофе я, наверное, не рискну.

— У меня ощущение, что я сошел со спринтерского марафона, — Кир начинает издалека. — Бежал, выплевывая легкие, задыхаясь, но набирая скорость с каждым метром, а потом врезался в какую-то преграду. В тебя, Плакса. И вроде обидно, что до конца теперь уже не пройти, но зато дышится свободно. Легко и без усилий. Одержимость, от которой не хочется избавляться. Да и не избавиться уже, Плакса. Пытался — хреново вышло.

— У меня тоже не получилось… — хрипло выдыхаю ответное признание, боюсь смотреть на Кира.

— На хер этот кофе, малышка. Пойдем в палату, я хочу хотя бы твои губы.

— Кир… — я мгновенно вспыхиваю.

— Целовать, Плакса. Всем остальным мы будем заниматься позже.

— Там твоя жена. Я не думаю, что она обрадуется от встречи с твоей любовницей.

— Мой адвокат готовит документы на развод. А если ты еще раз назовешь себя любовницей — я тебя накажу, девочка. Стяну с тебя трусики и пройдусь ладонью по твоей очаровательной заднице, — он наклоняется и ловит мое дыхание, а я взглядом пытаюсь убедиться в том, что Кира больше никто не слышал. — Эля ушла и больше нас не побеспокоит.

Я пока еще не до конца могу поверить. Не могу принять, что это все настоящее. Но я чуточку ближе к осознанию, когда позже Кирилл засыпает, его дыхание щекочет мою шею, а наши пальцы крепко сплетены.