Глава 54. Кир

— Ты уверен, что девочку надо было прогонять?

Андрюха приехал в больницу еще до обеда. Притащил мне шмотки, которые нашел в зале, еду какую-то в контейнерах, потому что от больничной меня тошнит. Теперь вот компостирует мне мозги по поводу Плаксы. И это с учетом того, что он ее вообще-то недолюбливает.

— Уверен. Нечего ей здесь торчать. А ты вообще когда успел стать таким сентиментальным?

— Ты просто не видел выражение ее лица, когда мы в тачку сели. Она на меня как предателя смотрела. Так себе ощущение, скажу я тебе.

Ну что за черт? Я ведь не на другой конец света ее отослал. Всего-то хотел, чтобы она не переживала лишний раз, пока я торчу здесь с трубками в вене.

— Это было правильно, — не знаю, кого я хочу в этом убедить. Друга или все-таки себя.

— Тебе там отбили, что ли, что-то важное? Ты вообще знаешь, как это выглядело? Мол, вали отсюда, не путайся у меня под ногами, — он продолжает взывать к моей совести.

— Что ты хочешь, чтобы я сказал? Что мне, блять, жаль? — я начинаю закипать, потому что перед глазами опять встает забитый разочарованный взгляд Полины.

— Позвони ей. Выдави из себя какую-нибудь романтическую херню, девочки любят такое. Не будь придурком.

Почему-то на этом моменте мне захотелось вытащить иглу из своей руки и воткнуть ее Андрюхе куда-нибудь. Под ноготь, например.

— У тебя никаких дел сегодня случайно нет? — намекаю на то, что ему пора валить на все четыре стороны. С самобичеванием я и в одиночку могу справиться. Посторонняя помощь здесь излишня.

— Понял. Звони, если что надо будет. Тачку я к твоему офису отогнал, пусть пылится на парковке.

Он уходит, и я остаюсь наедине с раздражающе медленно капающим раствором. Голова до сих пор как будто не моя. Надо будет все-таки съездить просветить ее. Я, конечно, не параноик, но как-то пока не особо стремлюсь попасть на тот свет.

Проваляюсь здесь до вечера, в меня вольют все, что нужно, в интенсивном режиме, и потом напишу отказ от претензий. Если понадобится — буду и дальше приезжать на процедуры, но больше суток я в этих четырех стенах не выдержу.

Периодически ко мне заглядывают медсестры, предлагают принести обед в палату, но я открещиваюсь от этого щедрого жеста, боясь вывернуться наизнанку от одного только запаха.

— Где мой ребенок?!

Только я закрываю глаза, как в палату врывается блондинистая сирена с подозрительно всклокоченным видом. Как будто ей толпой драли этой ночью.

Эля пышет гневом, ну, или отлично играет роль встревоженной мамаши, которая вернулась с чем-то черным, размазанным под глазами, домой и вдруг обнаружила, что сын там ее преданно не ждал. Как собственно не ждал и законный муж, который пару часов назад созвонился с юристом и услышал приятные новости.

Документы почти готовы, осталось внести несколько правок, и можно будет ставить подписи по обоюдному согласию.

— С каких пор тебя интересует Илюха? — откидываюсь на спинку кровати, бегло смотрю на капельницу. Отлично, еще минут пять, и можно будет избавиться от этой надоедливой системы.

Надеюсь, от Эли я избавлюсь раньше.

— Я заявлю на тебя в полицию, понятно?! Ты незаконно отнял у меня сына, спрятал его куда-то…

— Стоп, притормози, наседка. Ты шлялась черт знает где и как-то не особо интересовалась судьбой своего ребенка, а теперь у тебя наглости хватает еще что-то мне предъявлять? — интересуюсь пока еще спокойно.

Если она сейчас вякнет что-то еще в подобном тоне, я уже не буду таким добрым.

Эля теряется. Тут же опускает взгляд, начинает кусать губы. Пытается, видимо, придумать что-то вразумительное в свое оправдание.

— У меня были дела…

— Ночью? — прерываю ее и усмехаюсь.

Пусть расскажет, чем она таким занималась все это время. Неужели играла на фондовой бирже Лондона? Что там еще может быть такого важного?

Раздражает даже не то, что она пытается нелепо выехать на своей истерике. Бесит, что Эля считает меня идиотом, который поверит в абсолютную чушь.

— Я… — хлопает ресницами, я замечаю, как она впивается в свою сумку, в которую как раз и поместится лишь пара презервативов.

— Ты, да. Ты как меня нашла, дорогая? — это уже отдельный пункт, который вызывает у меня интерес.

Ну все, Элька совсем поплыла.

Блеет что-то нечленораздельное, переминается с ноги на ногу и судорожно оглядывает палату, лишь бы не встречаться взглядом с моим.

— Позвонила твоему другу…

— Да что ты? Ты знаешь, как зовут хотя бы одного? — я специально давлю на нее, чтобы Эля сильнее растерялась и выложила мне все.

— Это совершенно не важно! Я хочу знать, где в данный момент находится мой сын.

— А я хочу, чтобы ты перестала переводить кислород в моей палате и, для начала, хотя бы умылась бы нормально. В таком виде ты к Илюхе точно не подойдешь.

— Как ты смеешь…

— Еще как смею, Эля. Мы пока еще женаты, ты позоришь меня своим поведением.

Подозреваю, она каким-то волшебным образом пробила мой номер телефона. С этим я позже разберусь.

Губы сами растягиваются в улыбку от осознания, что она даже не спросила, почему я валяюсь в больнице. Ее, кажется, вообще не смутил этот факт.

— Что значит «пока»? Я не собираюсь с тобой разводиться, — она хмурит брови, нервно облизывает губы и, словно по щелчку, преображается из разъяренной Медузы Горгоны в соблазнительную обольстительницу.

Соблазнительную — с натяжкой.

Видок у нее тот еще конечно. Слишком помятый.

— Старая пластинка, Эль. Я устал, а ты действуешь мне на нервы. Тебе бы тоже проспаться не помешает.

Я не знаю, в какой именно момент моя женушка решает, что наброситься на меня с поцелуями — отличная идея. Я просто чувствую ее губы на своих и грешу на препараты, от которых мои реакции замедлились.

А самое дерьмовое то, что я слышу всхлип, который долетает до моих ушей со стороны двери.

Плакса очень не вовремя решила меня навестить.