Глава 10. Кир

Прошлое

Между лопаток ложится чья-то маленькая ладонь, и этой ненормальной надо благодарить всех богов за то, что я сумел продавить свои инстинкты и не вывернул ей руку.

— Плакса? Что ты здесь делаешь? Тебя как пропустили вообще? — поворачиваюсь лицом к возмутительнице моего спокойствия и застываю на месте от вида ее закушенной губы и лихорадочного взгляда.

В раздевалку вообще-то не так просто забраться, но попадаются иногда охранники, которым достаточно поглазеть на женскую грудь без лифчика, чтобы впустить бедовую девку к еще не остывшему бойцу и получить потом за это по шее.

Такие оторвы обычно целенаправленно идут за одним — им нужен член и кипящая после боя кровь, потому что в этом случае мужик превращается в заряженную похотью машин и выдирает так, что между ног у девчонок саднит ближайшую неделю уж точно.

— Я притворилась твоей младшей сестрой. На удивление, мне сразу поверили.

Девчонка не понимает, что ко мне сейчас подходить опасно, потому что с глаз еще пелена не спала. Плакса шагает вперед и тянет свои аккуратные пальчики к моей немного побитой роже, а я не хочу ее останавливать.

Губа разбита и слегка ноет, но прикосновение ее пальцев словно вытягивают все неприятные ощущения. А глаза такие наивные, что мгновенно вспыхивает желание заглянуть в них, когда Плакса будет несдержанно кончать от моих пальцев, члена, да хоть языка — мне насрать на собственное удовольствие, я хочу услышать ее стоны и облизать во всех местах эту нежную медовую девочку.

— Тебе не следовало приходить сюда, крошка, — выходит слишком сдавленно, я сглатываю вкус крови во рту и бросаю взгляд на дверь. Заперта, отлично.

— Почему? — ее приглушенный голос фиксируется где-то в голове, и мне опять скручивает позвоночник от осознания, как же охуенно она будет вот этим самым бархатным для моих ушей тембром умолять меня о большем.

— Опусти свои глазки пониже. Найдешь ответ на свой глупый вопрос.

— О-ой… — она приоткрывает свой греховный рот, а я тут же обвожу большим пальцем контур нижней губы и просто нахрен взрываюсь, когда Плакса несмело дотрагивается до него кончиком языка.

Она понимает, что вытворила, и тут же лишает меня этого удовольствия. А я хочу еще.

— Открой, малыш. Еще немного, — жду, когда девчонка разожмет зубы, и толкаю палец глубже в ее рот, представляя на его месте свой разрывающийся прямо сейчас член.

Она закрывает глаза, когда я кладу свободную ладонь ей на задницу, а я как примагниченный наблюдаю за тем, как эта мелкая искусительница смыкает губы вокруг моего пальца и под моим контролем начинает его сосать.

А потом Плакса открывает глаза, и я, не в силах больше терпеть этот грех, резко вжимаю ее в свое тело и врываюсь языком в ее рот, балдея от вкуса разомлевшей девочки.

У меня срезает тормоза, я разрываю рубашку на ней, потому что просто бессмысленно возиться с этими маленькими пуговицами, и быстро опускаю широкую полоска топа малышке на талию, подвисая, когда мне открывается охрененный вид на острые сжавшиеся горошины сосков.

В ее взгляде появляется страх, она робеет и теряется, как будто вместо приятных ощущений я собираюсь распилить ее надвое.

— Тише, маленькая. Я просто тебя попробую.

Не договариваю, потому что после «попробую, а потом сниму эти милые и шортики и засажу до самых яиц» девчонка скорее заедет мне коленом по этим самым яйцам, чем расслабится и позволит получить удовольствие обоим.

У меня нет сил на осторожность, я сразу сжимаю зубы на ее соске, вклинивая ребро ладони между стройных ножек и буквально насаживая ее на себя.

Девочка встает на носочки, но я настойчивее, так что очень быстро я вновь чувствую жар ее промежности и переключаю свое внимание на вторую грудь, не сдержавшись и оставив укус сильнее вверху соблазнительного небольшого холмика.

Толкаю девчонку к шкафчикам, дергаю молнию с пуговицей на ее шортах и ныряю пальцами в ее влажность, запечатав стоны малышки требовательным поцелуем.

Она несмело водит ладошками по моему телу, в основном я чувствую ее пальчики на плечах и ключицах, и мне все это настолько по кайфу, что я даже не хочу заставлять ее дрочить мне.

Потому что хватает ее дрожащих губ, слегка раздвинутых ножек и юркого язычка, который она больше не пытается спрятать от меня. Она бесстыдно мокрая, и я на минуту прерываюсь, чтобы облизать свои пальцы прямо на ее глазах.

Ее очевидным смущением можно рисовать яркие картины в алых оттенках, и я не могу понять, в какой момент мне подсыпали долбаный афродизиак в воду, потому что даже отшлифованные опытом распутные девки с доведенными до идеала фигурами не ощущались так, как кроет от этой нескладной, местами угловатой девчонки с самыми развратными тихими стонами, которые я когда-либо слышал.

— Нет, нет, нет… — малышка оживает и начинает сопротивляться, когда я пытаюсь ввести в нее два пальца. У нее между ног столько смазки, что они должны легко проскользнуть внутрь ее, я уверен, потрясающе узкого лона. — Не так быстро…

Ладно, если девчонка привыкла к долгим прелюдиям — я не так уж и против.

Медленно ввожу в нее один палец, прижимаю клитор ладонью и чувствую, как девочка сама начинает осторожно тереться о мою руку, раскрашивая мне спину своими коготками.

Что-то не так.

Слишком… Узко, что ли. Слишком она боится моих движений, слишком зажимается каждый раз, как я толкаю палец обратно. Губу, вон, себе едва не прокусывает, когда я кружу вокруг входа вторым пальцем и лишь слегка надавливаю.

Просто проверить.

— У тебя уже были мужчины, Плакса? — я осторожно выскальзываю из нее, поглаживаю клитор и набухшие складки поверх трусиков, чтобы это чувствовалось не так остро и малышка смогла бы сосредоточиться на моем вопросе.

— А ты из тех, кто не связывается с пропащими женщинами, у которых уже были половые партне… Ах… — не даю ей договорить, натягиваю трусики так, что они врезаются в промежность и стимулируют сильнее простых поглаживаний. — П-партнеры?

— Я из тех, кто понимает, что вонючая раздевалка захудалого клуба и быстрый трах у шкафчиков — не лучшие воспоминания для первого раза.

— Не было… Никого не было.

— Совсем? — глупо переспрашиваю и вынимаю руку из ее шортиков, потому что, блядь, лучше не искушать себя сейчас лишний раз, чтобы после не натолкнуться на сожаление в ее огромных бездонных глазах. — Можно практиковать оральный и анальный секс, если хочешь порадовать мужа в первую брачную ночь. У всех свои загоны, Плакса.

— У меня никого не было. Ни одним из способов.

Соскребайте мои мозги со стены, потому что их только что вынесли из приставленной вплотную к виску винтовки.

Я хочу спустить ее шорты, подхватить малышку под попку и одним быстрым движением насадить на себя до единого сантиметра, чтобы она вскрикнула и так невыносимо сильно сжалась вокруг моего члена, что не кончить в ту же секунду показалось бы самым большим испытанием в жизни.

Довести нас обоих до грани, до края каньона, чтобы один шаг и быстрое падение со взрывом до молекул.

Я хочу как следует насладиться ее телом, поэтому оттянул бы этот момент до той минуты, когда у девочки перед глазами начнет плыть даже мое лицо, когда голос малышки сорвется до умоляющих хриплых всхлипов, а вокруг ствола она будет пульсировать так, что я готов буду душу отдать, лишь бы эти горячие спазмы никогда не прекращались.

Непозволительная роскошь.

Она вдруг оказалась девственницей, а я вроде как слишком правильный, чтобы пользоваться состоянием, до которого сам же ее и довел.

— Хочешь кончить, малыш? — конечно же она кивает. — Тогда руки прочь от меня. Прижми ладони к шкафчикам и там их и держи. Прикоснешься ко мне — оставлю без оргазма.

Это вынужденная мера, чтобы не превратиться в дикое животное и не взять ее прямо здесь.

Одним пальцем аккуратно в нее, опускаю губы на камушек соска, чтобы не видеть ее глаза с лавиной похоти в них, беспрерывно кружу по клитору подушечкой большого пальца и умираю от сдавленных стонов, которые с каждой минутой набирают тональность.

Женщины не кончают за три секунды — им нужно время. А мне нужны силы, потому что я как акробат под куполом балансирую на узкой дощечке и мне нельзя срываться вниз на острые колья.

Я же, блять, правильный, и не натягиваю девственниц на член в первые пару часов знакомства.

У меня внутри все ломается, сбоит, расщепляется на атомы, когда малышка сжимается вокруг пальца нереально туго и скребет ногтями по железу шкафчиков, кончая так невозможно красиво, что я готов спустить в трусы даже без стимуляции.

— А теперь, девочка, беги от меня. Беги. Пока я еще могу тебя отпустить.

Я выжидаю, даю ей время и фору, собирая просто по сраным крупицам свое терпение, а потом оставляю вмятину от кулака на дверце шкафчика левее ее головы, потому что проклятая девчонка даже и не думает двигаться с места.