Глава 63

Остаток утра я провела своих покоях, вновь перечитывая дневник. По всему выходило, что мой отец – настоящий отец, был высшим демоном из императорского рода Ортеса. Как жаль, что я слишком мало знаю о демонах! Кажется, пришло время это исправить. Хотя бы для того, чтобы понять, что из себя представляют полукровки, такие как я или Рейден с Сайроном. Да, решено, сегодня же поищу в библиотеке, вроде бы я даже видела что-то подобное на одном из стеллажей, когда искала книги по магии перемещений. Сразу же после обеда, на котором, в основном, присутствовало женское общество, так как мужчины после охоты отдыхали в своих покоях, я направилась в библиотеку. Здесь было сумрачно, но слуги, несмотря на то, что был еще только день, уже зажгли магические светильники на стенах, что позволяло без труда разглядеть корешки старинных книг. Нужная мне нашлась довольно быстро и, вытащив ее с полки, я поспешила к рабочему столу в нише, над которым висел кованый светильник, создавая особый уют. Присев на кожаное кресло с высокой спинкой, тут же углубилась в чтение… Как оказалось, демоны живут долгие века. Эта раса обладала не только долголетием, но и поразительной способностью к регенерации. Убить демона могло лишь особое магическое оружие, напитанное их магией. В их мире, Ортесе, существовала определенная иерархия. Миром демонов правил император Асуарт, и были роды, приближенные к власти – высшие демоны, обладающие сильнейшей магией, уступавшей разве что императорской семье. Около тысячи лет назад несколько таких высших родов восстали против династии, правившей ими уже многие тысячелетия. Именно в этот момент смуты демоны, прибывшие в мир Корд, решили остаться здесь навсегда, сделав этот мир своим. Среди них были как представители высших родов, так и обычные демоны – разведчики и воины. Раса демонов была расой захватчиков, которым было слишком тесно в собственном мире. Каждый из родов стремился к максимальному могуществу и власти, именно поэтому они завоевывали для себя все новые и новые миры. В книге также говорилось о магии демонов – оказывается, у каждого из них она была своя. Более того, каждый высший демон владел сразу несколькими видами магии. Больше всего видов магии было у императора и его сыновей. Демоны, как правило, не раскрывали свою магию, предпочитая использовать ее как скрытое оружие против врагов. Про полукровок в книге было сказано мало. Судя по всему, когда ее писали, еще не все демоны обзавелись здесь, на Корде, потомками. Было сказано лишь, что они живут не так долго, и не обладают всеми спектрами магии своего чистокровного родителя. Закрыв книгу, я задумалась. Интересно, какая магия у Рейдена и Сайрона? И есть ли какая-то магия Андраса у меня, помимо той, что писала… мама в своем дневнике? Получается, эти мои странные сны, картинки, что порой предстают перед мысленным взором – и есть мой дар, доставшийся от нее? Я грустно улыбнулась: надо же, я впервые назвала Эмилию мамой. Послышавшиеся за спиной тихие шаги и шелест платьев заставили меня оглянуться. В библиотеку вошли леди Каэли с Лавинией, и судя по их решительным лицам, вовсе не для того, чтобы выбрать книгу для чтения. Тогда для чего? *** – Мы так и думали, что найдем тебя здесь, – удовлетворенно произнесла Каэли, которая, судя по всему, решила отбросить условности. Она осматривалась в библиотеке, но кажется, лишь для того, чтобы убедиться, что мы здесь сейчас одни и у этого разговора не будет лишних свидетелей. Взгляд ее, в котором плескалась откровенная ненависть, не предвещал ничего хорошего. – Кажется, я ясно дала тебе понять, чтобы ты и думать не смела о Рейдене Дарквуде! Но ты меня не услышала. Опять она за свое! Мысленно я закатила глаза, уже понимая, что вздорная девица явилась сюда устраивать разборки. А вот Лавиния… От Лавинии я, честно говоря, подобного не ожидала. – Да что ты с ней говоришь, Каэли! Неужели непонятно, что она и брату моему отказала только потому, что нацелилась на большее! Ах вот оно что! В Лавинии сейчас говорила обида за брата. Я решила вступить в диалог: – Леди Лавиния, поверьте, мне искренне жаль, что я не смогла ответить согласием на предложение Вашего брата. – Жаль? – Лавиния даже взвизгнула, и лицо ее скривилось от злости, – Да знаешь ли ты, что разбила ему сердце? Да еще и сделала это тогда, когда он победил на турнире! Лишила его радости от победы! Раненого! А ведь он дрался, чтобы впечатлить тебя! Вместо того, чтобы радоваться победе, брат…, – она закусила губу, борясь с подступающими злыми слезами. А мне… мне действительно было искренне жаль. И лорда Траумана, и Лавинию, которая искренне переживала за него. Но я также знала, что никогда ничего не обещала лорду Трауману и не давала ему ложных надежд. Впрочем, было очевидно, что моя жалость и сожаление никому здесь нужны не были. Лавиния распалялась все больше, Каэли пока хранила мрачное молчание. – Твой удел – стать любовницей короля, – наконец, медленно произнесла она, бросая слова, как тяжелые острые камни, – Сайрон точно не упустит добычу, которую выбрал. А уж там только от тебя зависит, что ты сможешь у него попросить в ответ за свои… услуги, – а вот теперь, Каэли, кажется, решила перейти к оскорблениям. Ответить ей что ли? Нет, не стану. Не буду опускаться до уровня этих вздорных девиц. А дальше что, таскание друг друга за волосы? Поняв, что продолжать этот разговор бессмысленно, я предпочла уйти. Молча, с гордо поднятой головой. Препятствовать мне они не стали. Лишь Каэли проводила взглядом, который мне очень и очень не понравился. *** Снег так и не прекратился. К вечеру его намело столько, что он полностью засыпал каток и подъездную дорогу к замку, пышными шапками лежал на деревьях, уличных скамейках и широких подоконниках окон. Даже светильники, освещавшие замок снаружи, теперь мерцали еле-еле, отчего казалось, что он погружен во тьму, с которой пытался, но так и не смог справиться свет. Я поежилась, хотя в гостиной моих покоев было тепло и уютно – весело трещали поленья в камине, а магические светильники и свечи в канделябрах дарили мягкий желтый свет. Пора было собираться на ужин. Признаться, я волновалась. Я не видела лорда Дарквуда со вчерашней ночи. А ведь между ним и графом Глоустером должна состояться встреча. Интересно, когда? Сегодня после ужина? И о чем на ней пойдет речь? Я могла лишь догадываться. Да еще и Сайрон, который обещал продолжить наш "разговор" наедине. Зная его величество, уверена, что он не заставит себя ждать. Вздохнув, позволила Фрее начать собирать меня. Для сегодняшнего вечера я выбрала атласное платье лавандового цвета с отделкой из нежнейшего серебристого кружева – довольно открытое, с гладким корсетом на широких бретелях, соблазнительно подчеркивающим грудь, и легкой драпировкой на бедрах. К нему в комплекте шел гарнитур из бриллиантового колье, тонкой мерцающей лентой обвивающего мою шею, сережек и браслета, что украшал полностью открытые руки. Мне очень хотелось одеть именно сегодня кольцо Рейдена, о котором я, честно говоря, так и не рассказала отцу. В отличие от подарка Сайрона, который отдала с просьбой обязательно вернуть королю. Не смогла рассказать о кольце, не захотела с кем-то делиться информацией об этом подарке. Как будто он принадлежал только нам двоим, мне и герцогу Дарквуду, связав нас особым таинством. Открыв футляр, в котором таинственно мерцал ободок с алмазной снежинкой, я бережно провела по ней пальцами, невольно улыбнувшись. "Еще не время, – шепнула себе, – но я обязательно тебя одену. Обещаю. Теперь ты мое". *** Повар сегодня расстарался на славу. Несмотря на разыгравшееся ненастье, мужчины все же вернулись с охоты не с пустыми руками, и теперь на ужин подавалась дичь. Лорды делились впечатлениями от охоты, дамы делали вид, что с интересом слушают, ахая и охая в нужных местах, гости явно были в приподнятом настроении, оживленно общаясь за трапезой. Вот только главные герои этой пьесы меня смущали: Сайрон сидел мрачнее тучи, лорд Дарквуд закрылся за маской высокомерного равнодушия, леди Каэли кипела ненавистью и пока, за неимением возможности вонзить в меня вилку, сцеживала яд на ни в чем не повинного лорда Уэсли. Лорд Трауман делал вид, что меня не существует, а его сестра кидала на меня злые колючие взгляды. Граф Глоустер был явно напряжен и лишь леди Инния болтала без умолку, делая вид, что не замечает накалившейся обстановки вокруг. Спустя час гости, наконец, смогли встать из-за стола и переместиться в гостиную. Сейчас здесь ярко пылали огромные камины, даря помещению уют и тепло, которые бывают только в такие вот зимние вечера, когда за окном разыгрывается ненастье. В воздухе едва заметно пахло хвоей, магические светильники разбрасывали по помещению приглушенный свет, освещая островки с мягкими велюровыми диванчиками и креслами, на которых расположились нарядно одетые гости. За черным лакированным роялем, стоящим поодаль, сейчас сидела одна из молодых леди, играя какую-то сонату. Ее подруга стояла тут же, рядом, переворачивая той ноты. А за окнами разворачивалась настоящая снежная сказка – подойдя к одному из них, закрытому лишь легкими полупрозрачными газовыми шторами, я не увидела ничего, кроме белой пелены снега, что кружила метель, отчего вдруг показалось, что этот замок и мы в нем остались отрезанными от всего мира, оказавшись где-то вне времени и пространства. – Господа, прошу минуту внимания! – вошедший распорядитель застыл у дверей, немедленно приковав к себе взгляды всех собравшихся, и заставив меня вздрогнуть от неожиданности, – в замке находится женщина, именующая себя гадалкой. По согласованию с герцогом Дарквудом, она любезно согласилась погадать молодым незамужним леди за скромную плату. Для вашего удобства гадалка будет принимать гостей в малой гостиной неподалеку. Лакей по очереди проводит туда всех желающих. Гости оживленно заговорили все разом, обсуждая услышанное. Я услышала отрывки фраз – "наверняка какая-то шарлатанка", "откуда она вдруг взялась?", "говорят, попросилась переждать снегопад", "не скажите, однажды подобная гадалка сказала моей сестре в молодости…" и так далее. Я бесцельно перемещалась между гостями, не зная, куда себя деть, как вдруг почувствовала на себе обжигающий, горячий взгляд, и вскинув голову, тут же попала в плен пронзительных серебристо-черных глаз лорда Дарквуда, который только что вошел в гостиную, видимо, окончательно уладив все вопросы с гадалкой. Глаза в глаза, душа в душу – казалось, все звуки вокруг разом пропали, окружающие нас люди растворились в тумане, оставив наедине – там, где никто не мог помешать нам вести этот безмолвный диалог. Глаза Рейдена сейчас говорили мне больше любых слов. В них сквозило и искреннее восхищение, и бесконечная нежность, и обещание заботиться, и… – Эльвира? Иди к нам! – голос леди Иннии где-то рядом ворвался в сознание, как нечто абсолютно инородное и чуждое. Я перевела на нее рассеянный взгляд и вынуждена была присесть на диванчик, на который мне указывали. Там уже собрались несколько едва знакомых мне леди, вовсю обсуждающих смелость некоей леди Буар, успевшей первой отправиться к гадалке. – Ах, быстрее бы она вернулась! Так хочется послушать, что гадалка ей скажет! – обмахиваясь веером, говорила светловолосая девушка примерно моего возраста, сидя рядом со своей матерью, дородной дамой, облаченной в коралловое атласное платье. Та кивала в ответ на слова своего чада. – Не думаете же Вы, Олетта, что леди Буар расскажет Вам правду? – c легким сарказмом произнесла высокая худощавая девица, сидевшая на соседнем диванчике. – А почему нет? Ведь всем интересно, настоящая эта гадалка или нет, – названная Олеттой возмущенно тряхнула головой, отчего ее волосы, завитые в тугие спиральки, послушно взметнулись вверх вслед за своей хозяйкой. – Если бы гадалка сказала мне что-то личное, я бы точно не стала делиться этим со всеми окружающими, – многозначительно парировала моя соседка. Я скосила на нее глаза. А ведь она права. Я бы тоже не стала. – А Вы, леди Эльвира? Вы пойдете к гадалке? – это снова была неугомонная Олетта. Я пожала плечами: – Пока не решила. Посмотрим, какое впечатление от этой встречи будет у тех, кто уже посетил ее. Дамы закивали, соглашаясь со мной, и продолжили сплетничать о гадалках и тех слухах, которые ходили вокруг них и их способностей. Я же обвела взглядом гостиную, пытаясь найти лорда Дарквуда. Тот нашелся почти сразу же, беседующий с Сайроном и лордами почтенного возраста. Сейчас его светлость, облаченный в черный вечерний камзол с белоснежной рубашкой под ним и узкие брюки, заправленные в высокие сапоги, стоял ко мне боком, и я невольно залюбовалась его высокой сильной фигурой и красивым, истинно мужским профилем – четким, гордым, немного хищным. Перевела взгляд чуть правее, и вздрогнула – король, не мигая, смотрел прямо на меня, несмотря на то, что в это время что-то говорил одному из лордов, стоящему перед ним. Отчего-то вновь стало зябко, хотя в гостиной было очень тепло. Кажется, он заметил, что я рассматривала лорда Дарквуда. Ох! *** Вечер, тем временем, продолжался. Вот в гостиную вошла леди Буар, хранящая загадочное молчание, несмотря на кинувшихся к ней со всех сторон любопытствующих дам. Вот сходили и вернулись от гадалки другие незамужние леди. Кто-то шептался, делясь с подругами впечатлениями, кто-то молчал об услышанном, из чего я сделала вывод, что не всем гадалка обещает красивую жизнь и любовь до гроба. Даже леди Олетта успела сходить, но, несмотря на все расспросы своей матери, отвечать той не спешила, отделываясь ничего не значащими фразами, и была странно задумчива, теребя в руках платочек. Я заметила, что ее веер куда-то исчез. Уж не им ли она расплатилась за услуги гадалки? Интересно! Что же такого эта гадалка говорит, что многие леди возвращаются от нее, как будто воды в рот набрали? Может они дают клятву о нераспространении информации? Я невольно хихикнула, прикрыв ладошкой рот, краем глаза отмечая стремительно входящую в гостиную леди Каэли. Лицо леди было искажено некрасивой гримасой злости, которую ей никак не удавалось скрыть, даже несмотря на все потуги, отчего казалось, что мышцы лица ее не слушаются и никак не желают менять положение с оскала на улыбку. Жуть какая-то! И эта туда же? К ней тут же поспешила заклятая подружка Лавиния, о чем-то коротко спросив и, подхватив под локоть, увела в сторонку. Интересно, что же такого ей сказала эта загадочная гадалка? Пожалуй, теперь я окончательно заинтригована. Если раньше я еще сомневалась, идти ли к ней, то теперь все сомнения отпали. И все же, я подождала еще с час или больше, чтобы пропустить перед собой всех желающих, и лишь в самом конце вечера, увидев, что гости уже начали расходиться по покоям, лорды во главе с королем давно ушли в курительную комнату, а поток молодых леди, желающих посетить гадалку, и вовсе иссяк, незаметно выскользнула из дверей гостиной и подошла к лакею, стоявшему тут же, устало прислонившись к стене. – Скажите, гадалка еще принимает? – Да, леди. Я могу проводить Вас к ней, если желаете. – увидев меня, лакей вытянулся в струнку, приняв надлежащий вид. – Желаю. Почтительно поклонившись, лакей пошел вперед, пригласив следовать за ним. Что ж, пора самой посмотреть, что это за гадалка такая пожаловала в замок. *** Спустя несколько минут мы подошли к тяжелой деревянной двери в конце коридора. Отворив ее передо мной и почтительно отойдя в сторону, лакей пропустил меня вперед, и тихо вышел. Я же вошла внутрь и с любопытством огляделась. Это была небольшая гостиная, выполненная в темных тонах – резные панели из темного дерева на стенах, стеллажи с книгами, несколько маленьких столиков и этажерок, на которых застыли вазы с цветами, картины в деревянных узорных рамах на стенах, затянутых бордово-коричневым шелком, диванчик такого же цвета. Оживляли этот мрачный интерьер лишь яркое пламя камина и пара мягких бордовых кресел, стоящих перед ним. Я с недоумением огляделась, оглядывая казавшуюся пустой комнату – неужели гадалка уже ушла? – Наконец то… – скрипучий голос, раздавшийся от камина, заставил сердце испуганно замереть, – ну, чего встала? Проходи, коль пришла. Я медленно, шажок за шажком, заставила себя приблизиться к одному из кресел, из недр которого и раздавался голос. Высокая спинка сейчас полностью скрывала от меня говорившую, но я чувствовала ее. Слишком остро, отчего по спине внезапно пробежала волна холода. На подлокотник кресла вдруг легла худая узкая рука с темной кожей и пальцами, увенчанными длинными заостренными ногтями черного цвета, и я чуть не подскочила от испуга. – Ну ты и трусиха… Даром что ли в тебе такая кровь течет? – раздалось тихое ворчание. Из-за спинки кресла выглянуло лицо, повернувшееся ко мне. Оно было… странным. Темное, вытянутое, с тонким крючковатым носом и узкими изогнутыми губами ярко-вишневого цвета. Иссиня-черные, как вороново крыло волосы, были разделены на ровный пробор и заплетены в две длинные толстые косы, с вплетенными в них мелкими золотыми круглыми пластинами, которые мелодично позвякивали при каждом движении. Такие же пластины украшали шею и запястья гадалки. Но больше всего меня поразили глаза той, что сидела сейчас передо мной – огромные черные омуты без видимого зрачка, мерцающие, как сама ночь, с застывшей в них вечностью. Я затруднялась сказать, сколько ей лет, как затруднялась сказать и то, человек ли сидел сейчас передо мной. Что-то неправильное было в гадалке, но что – я понять не могла. – Что, красавица, удивлена? Гадалка усмехнулась, и взяв кочергу, пошевелила поленья в камине, отчего на миг взвихрились искры. – Садись ближе к огню. Тебе все равно не разгадать этой загадки. Да и не нужно это тебе, – загадочно произнесла она. Я все же присела в кресло перед той, что сейчас пристально вглядывалась в меня, заглядывая, кажется, в самую душу. – Вот ты какая, значит, путешественница. Ну, здравствуй. Я моргнула. Что она сейчас сказала? Она что, знает, кто я такая? Вслух же я произнесла совсем другое, поняв, как невежливо выглядит мое затянувшееся молчание и разглядывание незнакомки. – Здравствуйте, госпожа гадалка. Простите, что побеспокоила Вас так поздно. Вы, наверное, уже устали… – Пустое, девочка. Я не устала. Но мне приятно твое беспокойство. – Гадалка продолжала вглядываться в меня. – Как тебя зовут? – Эльвира. – Эль-ви-ра. – Гадалка медленно, словно растягивая и пробуя на вкус, произнесла мое имя. – Что ты принесла мне, Эльвира? Что готова отдать за то, чтобы узнать свое будущее? Я опустила глаза. Черт! Совсем забыла, что гадалка что-то попросит за свои услуги. – Я готова отдать то, что у меня есть при себе. Правда, это всего лишь серьги, браслет, и, вот, еще колье. Но если они Вас не устроят, и Вы согласитесь подождать, могу сходить в покои за деньгами. Гадалка остановила меня жестом. – Довольно. Я тебя услышала. Мне не нужны твои драгоценности, да и деньги, если честно, тоже не прельщают. У меня их и так достаточно. Что еще ты готова мне подарить? Я растерялась. Почему-то мне казалось, что гадалки, как сороки, падки на блеск металла. Впрочем, что я вообще знала о гадалках? И что знала о той, что сейчас сидела передо мной? – А что бы Вы хотели? – Я смело встретила взгляд черных глаз, в которых крутился странный водоворот, казалось, засасывающий в самую глубь. С трудом, но мне удалось скинуть это наваждение. Гадалка, кем бы она не была, тихонько рассмеялась. – Торгуешься? Хочешь право выбора? Мне это нравится. Я хочу, чтобы ты подарила мне то, что у тебя сейчас в большом достатке. – Видя мой недоуменный взгляд, гадалка продолжила: – твои сомнения, Эльвира. Что? Это шутка такая? Но, кажется, сидящая передо мной не шутила. Откинувшись на спинку кресла, женщина прикрыла глаза, в которых отражалось пламя. Черные косы двумя толстыми змеями вились по ее телу до самого пола. – Видишь ли, я уже долго живу. Слишком долго для того, чтобы меня прельщал блеск золота или мерцание камней. Даже таких красивых и редких, как те, что на твоей груди. Мне показалось, или она говорила о моем кулоне, который не должна была видеть? – Не бойся, я не попрошу его, – продолжала гадалка, как будто прочитав мои мысли. А может и впрямь, прочитала? – Не имею права. У каждой, что была здесь, я что-то просила. Что-то, что ей дорого. И не обязательно это была вещь. На этих словах я внутренне содрогнулась. Боги, кто же она? – Но у тебя, – женщина вдруг распахнула глаза, и повернувшись, впилась ими в мое лицо, как будто пыталась снять с него покров за покровом, обнажив самое сокровенное, – у тебя я не знаю, что просить. Ты слишком не похожа на них, обычных людей. К тому же, что можно попросить у той, которая сама еще слишком мало что знает и понимает? Которая даже не решила, остаться ей здесь, или уйти обратно? Вздохнув, гадалка еле заметно улыбнулась: – Я попрошу то, чего у тебя сейчас больше всего. То, чем ты наполнена до краев. Твои сомнения, девочка. Ты согласна отдать их мне? – Да. – Хорошо, – гадалка довольно кивнула, – смотри прямо на меня, и не отводи глаза. Все, что происходило дальше, я запомнила смутно. Как и то, почему я вообще согласилась на ее предложение, вместо того, чтобы встать и уйти, услышав такую странное желание. Глядя в черные мерцающие глаза, я чувствовала, что меня все больше и больше затягивает в водоворот. Вот какая-то сила притянула меня к нему вплотную, шепнув на грани сознания: "Не сопротивляйся мне! Открой свой разум!" А в следующий миг я уже внутри водоворота, вращаюсь с бешеной скоростью, которая затягивает меня все глубже и глубже, пока все не поглощает тьма. Бесконечная, как сама вечность. *** Я открыла глаза, поняв, что прошло едва ли несколько секунд с того момента, когда я дала свое согласие. Все так же весело трещал огонь в камине, подбираясь к новому полену, жадно облизывая его своими алыми языками. – Итак, что ты хочешь узнать от меня, Эльвира? – Я… – Я задумалась. А действительно, что? О том, что ждет меня? Хочу ли я узнать свое будущее, да еще вот так, прямо сейчас? Я не была в том уверена. Тем более, мало ли что она увидит из того, что видеть не стоит никому… Или уже увидела? Зачем я вообще пошла сюда? Из любопытства? Да. Из-за него. Боги! Глупо вышло. Кажется, мои мысли были написаны на моем лице, потому что гадалка вновь тихо рассмеялась. – Ты необычная девушка, Эльвира. Боишься не того, что нужно бояться. А от того, чего бояться нужно, отмахиваешься. Я сглотнула. Она говорила загадками. – Чего же мне следует бояться? – Подлости, девочка, что кружит вокруг тебя. Человеческой зависти и подлости, лишь ее. Все остальное, поверь, тебе в силах преодолеть. Особенно теперь, когда я забрала твои сомнения. Внимательно смотря на меня и кивнув, видя, что ее слова находят во мне понимание, она вновь вернулась к своему занятию, и поворошила огонь в камине, продолжая: – Ты сильная. Намного сильнее, чем думаешь. Но сила твоя еще спит, не в силах пробудиться. – И что же может ее пробудить? Гадалка пожала плечами, отчего ее косы задвигались, как никогда прежде напоминая живых змей: – Не что, а кто. Но больше я тебе ничего не скажу. Сама все поймешь, уже совсем скоро. – Кто вы? Вы действительно гадалка? Она перевела взгляд своих пугающих черных глаз на меня, и усмехнувшись, ответила: – Называй меня как хочешь. У меня много имен. Я вечная странница, которой ведомо многое. Но вот услышат ли меня люди, или пропустят мои слова мимо ушей, зависит только от них самих. Увы, даже слушая, не всем дано услышать. Я задумалась о ее словах, не зная, что сказать… Странный какой-то у нас получался разговор. Но следующие слова гадалки, задумчиво глядящей на огонь в камине, заставили меня насторожиться: – Да…Люди…Что они знают вообще. Живут, как слепые котята, не ведая, что их жизни давно предопределены. Не многим дано видеть, и лишь единицам – что-то изменить на сотканном полотне судьбы… От тебя, Эльвира, сейчас во многом зависит будущее этого мира. Ты слишком важна для него…Да…Слишком…Поэтому, не ошибись. Я молчала, не зная, что сказать, пребывая в состоянии, близком к какому-то странному трансу. – Можешь идти, девочка. Пожалуй, я действительно немного устала. Я кивнула, выныривая из глубин собственного подсознания, и попрощавшись, пошла к выходу. – Эльвира, – тихий голос гадалки догнал меня уже у самой двери, – ничего не бойся. Когда придет время, верь только одному – своему сердцу, оно подскажет что делать. – Спасибо. – Я коротко поклонилась, несмотря на то, что женщина уже не могла меня видеть, сидя в своем кресле, и вышла за дверь. *** Уже в своих покоях, приняв ванну и заплетая перед зеркалом волосы в свободную косу, отпустив Фрею отдыхать (или не отдыхать, судя по ее слишком уж довольному цветущему виду и новым лентам в волосах), я задумалась о словах, услышанных от гадалки. Почему мне кажется, что ей ведомо гораздо больше, чем она говорит? И кто она на самом деле? Эхх. Я корила себя за то, что растерялась там, и вела себя немного потерянно, как будто полностью подчиненная чужой воле. А может так оно и было? Слишком уж чудно проходил этот разговор. И меня не отпускало ощущение, что гадалка оказалась в замке совершенно не случайно и именно… из-за меня. Да нет, это похоже на бред! Или не бред, если вспомнить ее слова… Как будто она ждала, когда я к ней приду. Как будто знала, кто я такая. С мыслями о том, кем она является на самом деле, я погасила светильники и легла спать. …Мне снилась ночь. Темная, безлунная, снежная. За окном все также выла метель, зло бросая полные пригоршни снега в стекло, что бились о него мелкими колючими иголками в бессильной ярости, и падали вниз. А в моей спаленке было тихо и спокойно. Свернувшись калачиком под мягким, пушистым как облачко одеялом, я чему-то улыбалась о сне. Коса давно распустилась, и теперь волосы мягкими темными волнами рассыпались по подушке. Длинные сильные пальцы бережно погладили тяжелые локоны, пропустив их шелк через себя. Щеки коснулось теплое дыхание, и я слегка сморщила нос, еще шире улыбаясь, и переворачиваясь на спину, не отдавая себе отчета в том, что тончайшая ночная сорочка обернулась вокруг меня от этого движения, натянувшись и приоткрыв высокую грудь, которую больше не скрывало одеяло. Рядом послышался странный тихий не то вздох, не то стон. Но я знала, что тот, кто сейчас находился рядом, не причинит мне зла. И не хотела, чтобы он уходил. – Рейден! – едва слышимо прошептали губы. Потому что даже во сне я знала, что это он. – Я здесь. Спи, моя элуна* (*элуна – избранная на языке демонов). Спи, любимая… Я улыбнулась, услышав эти слова. Такие долгожданные, такие важные для меня. Пусть даже это всего лишь сон. Ночь плавно убаюкивала меня в своих бережных объятьях, сон стал глубже, и до самого рассвета я проспала без сновидений.