Глава 19

Следующий приём у Лозянского проходил под крайне пессимистичное настроение. Причём и у Ветрова, и у Даниила.

Виктор всё никак не мог вызвать Машу на разговор, ибо было до одури страшно получить ответы на свои вопросы. А Лозянский, судя по всему, готовился сказать ему ещё что-то неприятное.

И если бы сейчас объявил о том, что Мария действительно залетела не от него, Витя, пожалуй, уже бы ничему не удивился.

– Это будет касаться твоего здоровья. Мы тебя проверили вдоль и поперёк… в общем, нашлась причина всех твоих «сбоев» в организме, – тихо и как-то зловеще проговорил Лозянский.

Виктор даже выдохнул с облегчением, тут же себя обругав. Он готов был огорчиться беременности Маши от другого в разы сильнее, чем неполадкам с собственным здоровьем.

Идиот.

– И что это за причина? – спросил у Даниила, прекрасно видя по лицу приятеля, что ничего хорошего его не ждёт.

– Рассеянный склероз. Аутоиммунка. Именно поэтому у тебя такие проблемы по здоровью. И, к сожалению, вылечить болезнь нереально. Можно и нужно получать терапию, но полностью избавиться от заболевания, увы, не удастся.

В этот момент Ветров понял, что это своего рода расплата. И настигла она его не на ровном месте. Наверное, всё складывалось даже правильно и закономерно. Вот только почему-то всё равно было обидно.

– Этот твой ретрогад, о котором ты говорил, – тоже связан со склерозом? – хмыкнул Виктор. – И скоро я вообще забуду о том, как трахать баб?

Он говорил намеренно грубо, словно это было самозащитой. И Даниил, похоже, это прекрасно понимал.

– Склероз в данном случае – это не про то, что ты забудешь о чём бы то ни было. Суть в ином. Твой иммунитет, он как будто атакует собственные ткани. И чем это в итоге обернётся – никто не знает. Но терапия есть, она помогает, поверь.

«Уж спасибо хоть на этом», – хотелось ответить Лозянскому, причём со злостью. Однако Виктор понимал, что срываться на том, кто хочет ему помочь – затея дурацкая. Даниил на его стороне, об этом забывать уж точно не стоит.

– Что там относительно отцовства? Не узнавал? – спросил он, даже не переварив новости.

Он сделает это потом, когда останется наедине с собой. Вытащит всю информацию на поверхность и попытается осмыслить.

– Узнавал. Всё сделают. Но сам понимаешь, что это дело очень щепетильное…

Виктор кивнул.

– Понимаю. И если будут нужны средства там, или что-то ещё – говори.

Он поднялся, потому что встречу вроде как можно было завершать, но Лозянский его остановил:

– Вить, стой… И прости, что вмешиваюсь, но ты, как мне кажется, не о том сейчас думаешь. Тебе о здоровье своём нужно печься в первую очередь, а потом уже о том, кто там и от кого беременный!

Говорил Даниил вроде бы о разумных вещах, только Ветрова это скорее бесило, чем находило у него какой-то отклик.

– Я семью просрал, а сейчас могу расстаться с той своей новой жизнью, о которой, как придурок, мечтал, но которая существует, похоже, только в моих фантазиях. Как думаешь, есть мне сейчас дело до того, не сдохну ли в ближайшее время?

Он процедил эти слова, глядя на Лозянского прямо. Видел, что друг его не понимает от слова «совсем», только пояснять что-то смысла никакого не находил.

– Ладно, извини, – буркнул он, направившись к выходу из кабинета. – Я буду принимать чёртову терапию. Но и о том, носит ли Маша моего ребёнка, или нет, знать желаю.

Он почти вышел из кабинета, когда Даниил его окликнул:

– Вить!

Ветров обернулся, пусть и не сразу, взглянул на Лозянского без интереса.

– Просрал ты семью, или нет, не знаю. Но жизнь – штука длинная, если её любить и хотеть жить. И очень изменчивая. У тебя дочь – это отрицать же не станешь? А ей нужен отец, другого ведь Софии не выдадут, согласись.

Виктор кивнул и всё же вышел. На душе его было так пакостно, что хотелось рыдать.

Особенно от последних слов Лозянского.

Маша накрыла такой ужин, что Ветров, зайдя на кухню, даже присвистнул от удивления. И конечно, тут же подозрения его вернулись, да ещё и привели за собою сонм новых. Но он пока ничего не говорил – только делал вид, что очень голоден и рад тому, как Мышонок расстаралась.

– Я спросить хотела: как там история с покупкой участка и стройкой? – уточнила она, когда оба устроились за столом, и Мария положила Виктору на тарелку всего понемножку.

Готовила она всё ещё не слишком сносно, но, положа руку на сердце, Ветрову сейчас до этого не было ровным счётом никакого дела. Вкуса он не почувствует всё равно – хоть осетра ему подай, хоть доширака.

– Всё на мази, но нужно утрясти дела с разводом. А что? Ты уже мечтаешь перебраться за город? – ответил он с натянутой улыбкой.

Вопрос его проживания здесь как-то сам по себе замялся. Витя не снял новое жильё, и они вполне комфортно, как ему казалось, существовали в квартире Маши. Так что за её вопросом могло стоять или желание перебраться на большую жилплощадь, или же что-то иное…

– Да, хочу уже свой дом… Малыш же скоро родится, – ответила Мышонок.

Она улыбнулась и положила руку на пока ещё плоский живот, а Витя не нашёл ничего лучшего, чем сказать:

– Я сейчас у врача обследование проходил. Осмотрели вдоль и поперёк. Считаю, ты должна знать, но… есть вероятность, что могу оказаться бесплодным.

На лице Маши проявилась бледность. Такая сильная, почти до синевы. И это было тот маркер, который лучше остальных показал ему: ей есть, чего опасаться.

– В смысле… бесплодным? – хрипло проговорила она, округлив глаза. – Я же… Ты же станешь отцом моего ребёнка…

Последние слова Мышонок пролепетала едва слышно, как будто с некоторых пор стало кощунственным говорить об их малыше. Их ли? Нет… Он, скорее всего, принадлежал Маше и какому-то мужчине. Который, видимо, и был тем самым «папой года», который совершенно не желал иметь детей.

– Ну конечно, стану, – натянуто улыбнулся Ветров.

Про еду и наготовленное было забыто. Аппетита и без того особо не имелось, а тут он пропал напрочь – и у Виктора, и Мышонка.

– Есть еще кое-что… – немного помедлив, произнес Ветров.

Мария напряглась. Застыла на месте каменным изваянием, которое только и способно было, что смотреть на него во все глаза.

– У меня обнаружили рассеянный склероз. Я пока не особо вдавался в подробности того, чем грозит эта болячка, но хорошего в ней явно мало.

Он снова растянул губы, что со стороны, наверное, и вовсе походило на оскал. А Маша шокировано смотрела на него, и Ветрову даже показалось, что она бы вскочила и умчалась куда подальше, если бы это не была её квартира.

– Что значит… склероз? – сглотнула она сдавленно. – Ты будешь всё забывать?

Виктор прикрыл глаза и покачал головой.

– Нет, Маша. Это значит, что у меня как-то хитро работает иммунитет. Я ему не нравлюсь и он решил от меня избавиться.

Чтобы чем-то занять себя, мысли и руки, Ветров попробовал немного из угощений на тарелке. В принципе, даже хорошо, что вкуса он не ощущал. Ибо снова пришло сравнение с той едой, которую готовила Надя, и уж конечно, оно было вовсе не в пользу Маши.

И так вдруг захотелось назад! Туда, в прошлое, где он возвращался вечером с работы, ему навстречу выбегал Бутч, а следом – София. И он был самым счастливым сукиным сыном на свете.

Впрочем, даже к лучшему, что он теперь навсегда отрезан от семьи. Им не придётся возиться с его бренным немощным телом, когда он превратится во что-то овощное.

– Ну что ты так смотришь, Мышонок? Знала же, что мне уже немало лет. И что дебютировать у меня могут какие угодно заболевания. Или уже не так радужно быть со стариком?

Мария закрыла лицо ладонями и стала всхлипывать. Сейчас бы очень уместно было начать прессовать её по поводу того парня, с которым и Соня, и он видели Машу совсем недавно, но Ветров предпочитал ждать. Сначала получит на руки доказательства того, что она носит не его ребёнка, а потом уже станут говорить прицельно.

А то вдруг и вправду чудо случилось, а он сейчас доведёт до белого каления мать своего ребёнка?

– Ну всё, Мышонок, хватит, – устало попросил он её. – Не оплакивай меня раньше времени.

Вряд ли, конечно, рыдала она именно по данному поводу. Да и не хотел он знать, что конкретно настолько огорчило Машу – вдруг накатила такая усталость, что Ветров мог думать лишь о том, как бы куда-то прилечь.

– Спасибо за ужин, всё было очень вкусно, – соврал он, поднимаясь. – Я пойду отдохну, если ты не против.

Она вскочила и тут же засуетилась рядом с ним. Даже под локоть его подхватила, когда Виктор направился в спальню. А он и впрямь ощутил себя дряхлым стариком. Ведь не зря говорят, что настрой человека очень важен во всём.

Вот он заговорил про немощность, и сразу она пришла…

Надо будет взять себя в руки, ведь у него ещё есть впереди дела. И связаны они не только с Машей. Вернее – в первую очередь не с нею.

А станет ли она в итоге важным человеком в его жизни – покажет время. Хоть и осталось его у Виктора не так чтобы очень много…