Глава 20

Как-то совершенно внезапно даже для себя самого Ветров обнаружил себя на следующий день сидящим в машине напротив дома Нади и Сони. Приехал сюда сам не зная зачем.

Очень хотелось поговорить с дочерью, но он подозревал, что приём его ждёт не из радостных. О болезни ни жене, ни Софии решил не говорить. Она к ним не имела почти никакого отношения, если уж так подумать. И уж конечно, он обязан сделать всё, чтобы обеспечить себе в будущем уход, только не ценой времени, которое на него станут тратить Соня с Надей.

Но это он продумает потом, сейчас ведь пока нет ничего криминального, что было бы связано с его здоровьем. Болезнь если себя и проявила, то вовсе не в тех сферах, которые касались окружающих. Так что какой-то запас месяцев, а может даже лет, у него в наличии имелся.

Однако сейчас совершенно не хотелось об этом думать. Он до зуда в кончиках пальцев желал увидеть жену и дочь.

Поэтому, посидев немного в машине, Виктор вышел на улицу, вдохнул весенний прогретый воздух и направился к квартире Нади и Софы. Поднялся на нужный этаж, позвонил в дверь…

Жена открыла не сразу. Он был уверен в том, что поначалу она посмотрела в глазок, а потом какое-то время раздумывала, стоит ли отпирать. И всё же решила смилостивиться над ним.

– Привет, – поздоровался он, когда Надя сложила руки на груди и взглянула на Виктора недовольно-выжидательно. – Я тут мимо проезжал…

Она не отвечала довольно долго, но все же произнесла:

– Привет. Так и проехал бы… мимо.

Отреагировать на фразу жены Ветров не успел. Его повело, и он лишь в последний момент успел ухватиться за дверь, чтобы не распластаться прямо в коридоре…

Выпрямился Виктор так же быстро, как и едва не упал на пол. За этим Надежда проследила с едва уловимым интересом.

– У тебя всё в порядке? – спросила, нахмурившись, на что Ветров тут же замотал головой.

– В порядке. Просто на работе зашквар.

Он заметил, что Надя вроде как собирается спросить у него о том, что он озвучил. Она ведь была создательницей дела всей его жизни, и уж конечно, могла дать дельный совет относительно всего, что касалось бизнеса. Однако жена промолчала.

Очевидно, посчитала, что находится это вне сферы её влияния.

– На работе зашквар, но ты всё равно приехал. Зачем? – уточнила Надежда, и Виктор задал себе тот же самый вопрос.

Вернее, для чего он здесь – знал. Только как это уложить хоть в какие-то правдоподобные рамки, осознать был не в силах.

– София всё ещё не хочет со мной говорить? – спросил у жены.

Она пожала плечами.

– Не хочет. И не вижу ни единого повода для того, чтобы моя дочь передумала.

Она говорила так, чтобы акценты были расставлены здесь и сейчас. И Вите нечего было этому противопоставить.

Он какое-то время постоял, то за дверь хватаясь, то за прошлое, после чего заговорил:

– Не сочти это за шантаж… Я просто хочу, чтобы ты знала. Ты и Соня – то единственное, что на самом деле мне дорого. Я сейчас прохожу через личный ад, когда понимаю, что Маша мне, скорее всего, врёт. А ещё я выяснил, что неизлечимо болен. И пока нахожусь в здравом уме и твёрдой памяти хочу сказать, что вы мне ничем с Софой не обязаны. Это я задолжал вам по всем фронтам, за что и стану расплачиваться.

Ветров отступил назад, и Надя сделала неуловимый жест в его сторону, после чего словно взяла себя в руки и вернулась назад. Туда, где за её спиной была крепость, которой всегда являлся их дом. Тот самый, который Виктору уже не принадлежал.

– И нет, Надя… Я вовсе не проезжал мимо… я очень хотел вас увидеть. Я очень скучаю, но в то же время прекрасно понимаю, что обосрал всё, что у меня было хорошего…

Жена слушала внимательно, и один тот факт, что она ещё не закрыла дверь перед его носом, был красноречивее всяких слов. Но она не произнесла ни звука, и этот факт тоже буквально кричал о том, что именно Надя думает по данному поводу.

На этом, вроде как, можно было и закончить. Самым верным сейчас было уйти, но Виктор понимал, как тяжело это сделать. Всё хотелось сказать что-то ещё, попытаться исправить хоть что-то…

– Ты прав, Ветров. Сам изгадил то, что было таким важным и нужным. И сам отстранил от себя дочь, – проговорила Надя. – А сейчас просто уйди. Мне нужно обдумать то, что ты сказал.

Это было даже больше, чем то, на что надеялся Виктор. Он и сам бы умолял дать ему возможность вернуться к этому разговору позже. И тот факт, что Надежда не отправила его прочь навсегда, лишний раз подтверждал: эта женщина была ему гораздо ближе чем та, кого он знал без года неделю.

– Я уйду, да… – выдохнул Ветров и, развернувшись, зашагал в сторону лестницы.

Его снова «заштормило», и эта реакция организма тоже была весьма себе кричащей. Болезнь всё активнее давала о себе знать, так что в дальнейшем могло случиться всё, что угодно. Лозянский говорил о терапии, и Виктор готов был на всё, чтобы продлить те дни, которые он проживёт на этой планете.

И думал он в этот момент вовсе не о том, как бы подольше побыть рядом с Мышонком. Мыслил он исключительно о дочери, которая, с огромной вероятностью, была его единственным ребёнком.

А ещё о Наде, что стала недосягаемой… И что бы он ни делал, такой она и будет оставаться впредь.

Но, как говорится, за что боролись…

Маша усиленно делала вид, что ничего не случилось, и что их недавний разговор вообще не существовал в принципе. Она к теме, которую озвучил Ветров, не возвращалась, и у Виктора тоже не имелось никаких поводов это делать.

Он окунулся в работу, поставив себе цель – обеспечить в будущем дочь всем. Бросить силы на то, чтобы София ни в чём не нуждалась.

Да, Виктор понимал, что рядом с такой матерью, как Надежда, данный вопрос так или иначе закрыт, но ему отчаянно желалось, чтобы и его след в жизни дочери был ощутимым.

– Виктор Тимофеевич… До вас владельцы посёлка «Сосновый лес» дозваниваются с утра. Вы трубку не берёте, – обратилась к нему секретарша, которая постучала в дверь мгновением раньше.

Ветров перевёл на неё невидящий взгляд, не сразу понимая, чего от него хотят.

– А… – откликнулся он безо всяких эмоций. – Хорошо. Скажи им, что я перезвоню.

Они пытались связаться с ним со вчерашнего вечера, когда прислали на почту уведомление, что вскоре участки станут дороже. Но Виктор даже думать в эту сторону не мог.

Вся эта история со стройкой стала такой эфемерной, неважной.

Секретарша ушла, а Ветров остался наедине с собой. Сидел, глядя в никуда, и вертел в руках карандаш. И даже когда от Лозянского пришло сообщение, понял это не сразу.

Но стоило только ему прочесть его послание, сердце Виктора забилось быстрее.

– Набери меня как можно скорее. Пришли результаты.

Это был тот момент, который решал всё. Даниил писал о тех вещах, что расставят всё по местам. И если сейчас у Ветрова что-то помутится в голове и он скажет, что ему эта правда на хер не сдалась, Лозянский просто пожмёт плечами и ни слова не скажет против.

Но Виктор не собирался играть в несознанку. Потому просто позвонил Даниилу и произнёс одно-единственное короткое слово:

– Говори.

И услышал в ответ вполне ожидаемое:

– Есть результат теста на отцовство, Вить. Ты – не отец Машиного ребёнка. Вероятность этого – девяносто девять и девять десятых. Уж прости…