Глава 22

Ветров смотрел на Машу и понимал, что это конец. Чувствовал ли что-то, с чем не смог бы жить дальше? Да как-то нет… Ощущал лишь себя тем, кто погнался за мифом, а потерял бесценное.

А Маша… Маша смотрела на него так, будто он мог её убить. Значит, всё было именно так, как ему и сказали.

– Твоего… отцовства? – пролепетала она едва слышно. – А что с ним?

Он велел ей коротко:

– Присядь.

Маша, как показалось, готова была замотать головой и попытаться сбежать подальше. Но она лишь опустила взгляд и всё же устроилась напротив.

– Я уже тебе говорил. У меня не может быть детей, причём довольно давно. Так что ты носишь не моего ребёнка.

Удивительно, но удалось сказать это совершенно ровным тоном, в котором почти не сквозили эмоции.

Он смотрел на неё прямо, почти не моргая. А Мышонок глазела в ответ, как будто у него во лбу вырос рог. Хотя, почему «как будто»? Выросло… целых два.

И вдруг лицо её скривилось, она поспешно спрятала его в ладонях и зарыдала так, словно оплакивала бесконечно дорогого и любимого человека.

Виктор просто смотрел на неё, совершенно молча. Он не подорвался с места, не бросился к Маше и не стал её успокаивать. Он просто ждал, что же последует за этим слезотечением.

Наконец, она отняла руки от лица, посмотрела на него своим взглядом Бэмби и прошептала:

– Витя… Прости меня.

И на этом всё. Больше ничего между ними не осталось из того, что казалось Ветрову бесконечно важным и нужным. Акценты были расставлены даже с лихвой. Его история возвращения в молодость оказалась завершенной.

– За что тебя нужно простить? – уточнил он без каких-либо пожеланий копаться в этом дерьме.

Но раз уж здесь и сейчас у них состоялась беседа, глупо было обрывать её на половине слова.

– Я… Я должна была тебе сказать, что беременна от другого.

Она порывисто вскочила и бросилась к нему, но остановилась в полушаге, видимо, прочитав по лицу Виктора, что сейчас лучше находиться на расстоянии.

Маша стала заламывать руки и кусать губы, на что Ветров смотрел без особого интереса.

– Он… он меня постоянно сбивает с пути. Я сама не знаю, зачем я опять поддалась на его чары… Но у нас было лишь раз, а когда он узнал, что у нас будет ребёнок, сказал, что ему он не нужен! Ну а дальше… Что я могла сделать, когда ты решил, будто я забеременела от тебя? Конечно, я ухватилась за эту возможность…

– За возможность водить меня за нос? – рявкнул Виктор, вскочив на ноги.

Он совершенно не собирался взрываться, но не сдержался. Её нелепые объяснения скорее походили на попытку шалунишки прикрыть свои грешки какой-нибудь милой болтовнёй. Вот только не вызывали слова Маши ни единого желания счесть их умилительными.

– За возможность быть с тобой и воспитать ребёнка с человеком, который этого так хотел…

Ветров не сдержался и стал смеяться. Господи, ну что за феерическая чушь?

– Нет, Маша… Ты хотела, что называется, и на хрен сесть, и косточкой не подавиться. Теперь я понимаю это совершенно чётко.

Она обхватила себя руками и застыла так, глядя в никуда. Только всхлипывала, а в глазах Мышонка полыхал ужас. И был он явно связан с тем, что она осознавала: из её рук уплывает такая большая рыбина, как Ветров Виктор. И остаётся Маша одна с этим самым парнем, который «постоянно сбивает её с пути».

– Витя… Ты же сам сказал, что болен. А я – готова быть рядом с тобой! Меня не пугает твоя болезнь, но только дай мне возможность…

Мария осеклась, а Ветров додумал за неё:

– Дать тебе возможность скрасить мои дни, которых, кстати, может быть впереди ещё довольно много, а взамен я должен растить с тобой не своего ребёнка, отдав ему всё то, что должно полагаться моей дочери?

Он вскинул бровь и смотрел на неё так, что этот взгляд со стороны наверняка напоминал рентген. А она постояла так немного, а потом подняла подбородок и воззрилась в ответ упрямо и как-то по-новому.

– Если тебе удобно думать, что это будет сделка, так тому и быть. Но знай… я испытываю к тебе искренние чувства. И я готова отказаться от того сумасшествия, которое охватывает меня, когда я с Яном… Но мне нужны гарантии…

Нет, это было просто немыслимо! Неужели она до сих пор считала, что после всего открывшегося Виктору дерьма, он, словно слепой влюблённый мальчишка, забудет о её шлюшачей натуре?

– Какие гарантии, Маша? – невесело рассмеялся Ветров. – Гарантии, что ты продолжишь быть одаренной мною машинами и домами, а взамен будешь возле меня ждать часа, когда отправлюсь в последний путь? Нет уж… Даже не думай, что я останусь с тобой после того, что узнал…

Он прошёл мимо неё и отправился в комнату, чтобы собрать вещи. Даже хорошо, что болезнь не позволила ему и дальше быть идиотом, который готов был бы в ущерб Софии тратить деньги на ту, которая этого совершенно не заслуживала.

– Витя… Ну ты всё не так понял! Остановись, я прошу… Давай мы просто обсудим всё, но не сейчас, а завтра… На свежую голову…

Маша принялась ходить за ним по пятам, и даже один раз предприняла попытку забрать у Ветрова вещи. Но он пресёк все поползновения в свою сторону, а когда наскоро собрался и взял сумки, посмотрел на растерянную женщину, которая раньше была до безумия ему дорога, после чего проговорил:

– Никаких разговоров, Маша. Мне всё ясно и без задушевных бесед. Счастья тебе с тем, кто вызывает у тебя безумие. И здоровья вам обоим. Оно, знаешь ли, совершенно бесценно.

Он произнёс эти слова и просто вышел. Из квартиры и из жизни Маши.

Она останавливать не стала, лишь только горестно всхлипнула за его спиной.

Но и то Виктору показалось, что он себе это нафантазировал.

Потому что не верил ни единой эмоции Марии, направленной в его сторону.

Как не верил ей в принципе…