Глава 29

Ральф и я сели за стол друг напротив друга, точно как на допросе. В горле запершило от пристального взгляда робота. Заерзав на стул, подумала, что идея уже не кажется настолько хорошей. Бдительно осмотрев пространство вокруг, не нашла ничего колющего, режущего и немного успокоилась, только алый глаз Ральфа не давал покоя.

— Кто начнет? — Робко поинтересовалась.

Пару минут до этого была уверена, что выбью из Ральфа все ответы, настолько велика была злость за его попытку управлять мной, за бездействие и молчание. Он догадывался, что я не Элли, но предпочел оставить все как есть.

— Хочу услышать вашу историю. — Не уступил робот, сложив руки на груди.

Его повадки определенно были человеческими, хотя правильнее сказать разумными. Он двигался, говорил, смотрел, как полностью живое существо, а не механическое изобретение. Особенно в этом убеждал взгляд Ральфа, не стеклянный и холодный, а полный чувств, которые робот старается передать.

— Хорошо, — резко выдохнула, — меня зовут Змеева Наталья Родионовна, уроженка планеты Земля, раса: человек, мне чуть больше тридцати земных лет, — выдала на одном дыхании и заметила, как лицо Ральфа окаменело, — по профессии я инженер-взрывотехник, по-простому — сапер, служила в войсках своей страны и как раз находилась в “горячей” точке на задании, которое пошло крахом. Если говорить коротко, то я умерла и каким-то невообразимым чудом, очнулась будучи Эллинией Эванс-Рой, а вот что с ней случилось, сказать сложно, — развела руками, — она увидела, как Норт изменил ей, а после почувствовала себя плохо.

Ральф даже не моргал. Передо мной точно был и он, и не он одновременно, вот именно в эту минуту, за столом сидел робот без единой эмоции. Напряжение между нами заметно возросло. Воздух стал тяжелее, захотелось срочно выпить воды, а еще лучше умыться.

— Она умерла? — Спросил безжизненным голосом. — Ее воспоминания остались с тобой?

— Частично. Большая часть воспоминаний приходит постепенно, особенно имена и внешность знакомых.

Ральф уверенно кивнул, принимая новую информацию.

— Ты не удивлен? — Осторожно поинтересовалась.

Уж слишком он был спокойным, и это беспокоило. Я ожидала другой реакции от вечно эмоционального Ральфа. Почему-то не было колкостей, едких комментариев и попыток задеть за живое.

— Я догадывался, что такое может случиться, — наконец заговорил, спустя долгие минуты молчания, — скорее всего, это последствия эксперимента, которые отец Эллинии проводил, в попытках спасти дочь.

— Что он делал? — выпучила глаза в ужасе.

Конечно, понимала, что родитель Элли не был подарком, но не настолько же, чтобы ставить эксперименты на родной дочери. Каким человеком нужно быть, чтобы решиться на такое? Родной отец уже не казался таким ужасным.

— Я все расскажу, — снова кивнул, — Элли была болезненным ребенком с самого рождения, она вообще не должна была родиться, мистер Эванс-Рой и его супруга долго пытались зачать, даже современная медицина была бессильна, пока не случилось чудо, но девочка родилась не просто слабой, а с множеством болезней. Эллинии несколько раз заменяли органы, искусственно выращивая новые, но один раз ситуация вышла из-под контроля.

Ральф говорил медленно, а я не торопила, чувствуя, как он взволнован, даже у меня что-то откликнулось на его слова. Память подкидывала картинки с постоянными обследованиями, медиками, переживаниями любящего родителя. Нет, мистер Эванс-Рой не был монстром, он действительно любил дочь, но не умел показывать этого, оставаясь строгим и властным мужчиной, потерявший жену.

Все сложнее, чем я думала. Девочка оказалась не просто слабой, она в прямом смысле слова стала чудом, но несчастный случай унес жизнь миссис Эванс-Рой, почувствовав вкус утраты, отец Элли обезумел и решил, что дочь он ни за что не потеряет. Он создал специальную машину, усовершенствовал капсулу регенерации и почти опоздал. Элли оказалась в этом чудо-аппарате, когда сердце уже не билось, мужчине удалось спасти дочь, она стала расти, как и сверстники, жизненные показатели значимо улучшились, но побочных эффектов не удалось избежать.

— Она ведь почти умерла в тот день, — продолжал Ральф, — это не могло пройти без последствий, девочку стали мучить приступы, непростые, в каждый такой приступ ее сердце останавливалось, мистер Эванс-Рой не хотел, чтобы о его экспериментах узнали, поэтому платил семейному врачу за молчание, но он понимал, что не сможет жить вечно, поэтому усовершенствовал меня.

— Как? — Тихо всхлипывала.

— Он нарушил закон межгалактического содружества, — Ральф был как никогда серьезен, — формально я робот, но фактически во мне часть сознания отца Эллинии, я могу самообучаться, испытывать эмоции и даже физическую боль.

— То есть, — гулко сглотнула, прикрыв глаза, — ты живой и ты копия отца Элли?

— Я относительно живой, и нет, мы с мистером Эвансом разные, но у меня все его воспоминания и чувства, он слишком сильно хотел, чтобы кто-то остался после него и любил Элли не меньше.

Расплакалась, как маленький ребенок, не представляя, насколько сильно нужно любить дочь, чтобы преодолеть столько трудностей, вырвать ее из лап смерти и оставить частичку себя в виде робота. Обид за эту девочку и столь нелепую смерть стала еще больше.

Мы еще долго разговаривали. Ральф расспрашивал о моем прошлом: кем была, что делала и ужасался от полученной информации. Вообще, моя работа носила секретный характер, но умерев уже ничего не страшно, я нашла своего молчаливого слушателя. Излила душу и закончила рассказ глубокой ночью, и только тогда мы оба обратили внимание, что Соул до сих пор не вернулся.