ГЛАВА 14

Костер мерно потрескивал, изредка рассыпаясь искорками от прогорающих дров. Они поднимались от пламени точно мотыльки и исчезали в ночи. Где-то неподалеку раздавался стрекот кузнечиков, которым вторили лягушки, и ветер гулко задувал в проход пещеры, в котором мы нашли ночлег, выбравшись из Доку-Ичи.

Тельви мерно спал рядом, свернувшись под боком.

Я же, положив подбородок на колени, задумчиво разглядывала Алеша. На его лице танцевали тени костра, делая его то более жутким, то наоборот более… Красивым. Его темные волосы были убраны в короткий низкий хвост, а несколько выбившихся прядей падали на лицо, отчего мужчина то и дело заправлял их за уши или откидывал назад.

И это невольно заставило меня вспомнить засаленную и грязную голову своего муженька. Глядя на него и на своих братьев, я боялась, что все мужчины в этом мире такие же свиньи, но Алеш был на удивление чистоплотен. Когда позавчера по пути нам попалась горная река, он первым пошел мыться, при чем не успокоился, пока на его лице и одежде не осталось ни пятнышка. На самом деле поразительная любовь к чистоте для простого рыцаря.

Хотя… Кем-кем, а рыцарем Алеш не был, и уж точно не простым.

Его история все еще вызывала у меня огромный интерес. Но к нему ведь попробуй прокопайся, тут же выставит счет, с которым и до конца жизни не рассчитаешься! Невольно из груди вырвался тяжелый выдох, и Алеш бросил на меня короткий взгляд.

— Ты пьешь?

— А у тебя есть? — спросила я, особо ни на что не надеясь.

С другой стороны, Алеш языком попросту не молол. Так и оказалось. Пошвырявшись в сумке, мужчина достал пыльную бутылку и одним движением сорвал пробку.

— Это откуда такие богатства? — хмыкнула я, но тут же подняла руки. — Не отвечай. Просто забудь, что я вообще спрашивала. Это я по привычке спросила, не хочу знать ответ и платить за него.

Мужчины фыркнул и приложился к бутылке. Кадык на его горле дернулся, когда он сглотнул. Довольно выдохнув, Алеш кивнул, словно оценивая вкус, и передал мне свое сомнительное пойло. Свет костра играл в его почти черных глазах, и сейчас он как никогда походил на какого-нибудь демона.

Обхватив бутылку, я протерла грязное горлышко под внимательным взглядом, а затем отпила на пробу. Алкоголь тут же отдал горечью во рту и обжег горло. Я закашлялась, и Алеш фыркнул, протягивая руку за бутылкой.

— Не умеешь - не берись.

— Просто не ожидала, — буркнула я, а затем сделав приличный глоток передала бутылку мужчине.

Либо принцесса еще будучи в своем теле почти не пила крепкие напитки, либо пойло, найденное Алешом было действительно ядреным, но уже после первых двух глотков в моей голове начинала появляться легкость, а мысль, которые словно плотным обручем сдавливали голову, потихоньку стали отступать.

Святой пень… Как же мне этого не хватало. Не алкоголя, я была против алкоголизма. А свободной и ясной головы. Это забавно на самом деле, будучи обычным офисным работником я много работала, и моя голова была забита разными вопросами и задачами, но… Я всегда четко понимала - это просто работа. Не получится - уволюсь, ошибусь - меня простят, а в крайнем случае лишат премии. К тому же, покидая двери офиса, я оставляла работу на работе.

Но когда твои мысли двадцать четыре на семь заняты попытками разобраться в происходящей чертовщине, а на кону стоит твоя жизнь - это… Это офигеть, как выматывает.

Очередь пить снова перешла ко мне, и я приложилась к бутылке, запрокидывая голову и разглядывая неровную с выступами поверхность пещеры над головой.

— Знаешь… — начала я, потому что, выпивая, у меня развязывался язык. — Этот мир такой ужасный. И это так глупо, что таких, как я, называют «слепыми».

Я бросила взгляд на Алеша, он забрал у меня бутылку и заинтересованно приподнял брови. Спрашивать - не спрашивал, законы мира не нарушал, но послушать был бы не против. Жук. Но ему повезло, потому что я действительно хотела разгрузить голову.

— В моем мире нет магии, а замки и рыцари остались в далеком прошлом. У нас правит не грубая сила, а деньги. Людская жизнь считается наивысшей ценностью, а за убийство любого человека следует наказания. Почти во всем мире уже нет сословий, и каждый человек в целом имеет возможность сам выбирать свою жизнь. Мы не боремся за жизнь, мы боремся за счастье. Понимаешь?

— Если люди в вашем мире хоть немного похожи на нас, то я не верю, что у вас нет войн. Жестокость и корысть всегда есть и будут с людьми, — заметил Алеш.

— Они есть, — кивнула я. — Но… Они скорее правила, чем исключения. Люди привыкли жить в мире, и по правде… Это же намного выгоднее, чем воевать разве нет? Война разрушает все до основания, и потом требуется большое количество сил, чтобы отстроить все заново.

— Ты говоришь так, словно война - это выбор. Но это не выбор, это данность. А твои слова… — он качнул головой и сделал еще глоток. — Просто бредни идеалиста.

Я не обиделась. Просто мы выросли в разных условиях. У всех свои взгляды. Но тем не менее я продолжила:

— Мне кажется, тебе бы понравилось в моем мире. С твоим любовью к деньгам, ты бы сколотил там состояние и летал на частных самолетах с красивыми стюардессами-моделями.

— Вот как, значит, ты обо мне думаешь, — усмехнулся он.

Я серьезно на него посмотрела.

— Я не знаю, что думать, Алеш. Я почти ничего о тебе не знаю.

— Ты знаешь, — вдруг сказал он, ловя мой взгляд. — Знаешь, просто не хочешь признаться самой себе.

Тут же перед глазами встала подсмотренная мной сцена в пещере перед Доку-Ичи.

— Нет, — сглотнула я. — Не знаю. Чтобы я узнала, ты должен сказать мне.

Он скривил губы и посмотрел на костер, его взгляд застекленел. Алеш молчал так долго, что я думала наш разговор уже закончен, но внезапно мужчина сказал:

— Я убил родителей Тельви.

Внутри меня все похолодело, когда спустя несколько мгновений мой пьяный мозг смог обработать смысл его слов. Невольно я посмотрела на мирно спящего мальчика и сглотнула.

— А он… Знает?

— Да, — коротко ответил мужчина. — Это произошло на его глазах.

Я подобралась.

— Это произошла, когда ты… Был… Демоном? Это что-то вроде одержимости?

Его нубы искривились в жесткой усмешке, а потом он поднял на меня черные в тени костра глаза.

— Ты ищешь мне оправдания.

Я отвернулась. Да. Искала. Потому что Алеш бесил и раздражал до жути тем, что никогда не мог нормально ответить на вопрос. Но это скорее нужно было писать претензию к правилам этого мира, а Алешу предъявить можно было лишь то, что он усвоил эти правила в совершенстве. Но в остальном…

Он помог служанке сбежать из замка.

Не бросил меня во время погони.

Солгал Тельви про его ослика.

Сам отправился в пещеру на входу в Доку-Ичи вместо того, чтобы отправить туда меня за порцией приятных впечатлений.

Все это были мелочи, но… Они говорили мне, что он не плохой человек. Тот же Элгур был бессердечным ублюдком, и это было понятно издалека, но Алеш… Алеш был не таким.

Сглотнув, я вновь посмотрела на мужчину.

— Как я уже говорила, в моем мире за убийство наказывают. Но перед наказанием проверяют, был ли человек вменяемым в момент преступления.

Алеш бросил на меня короткий взгляд.

— Было ли что-то в его голове, что заставило его пойти на такое? Точно ли он был в состоянии контролировать свои действия? Осознавал ли он вообще, что делал? — я пожала плечами, крутя в руках уже почти пустую бутылку, которая так и осталась у меня, а не ушла назад Алешу. — И только если человек действительно сделал это по доброй воле, то его наказывают. И… — я отвернулась и прочистила горло. — И знаешь судя по тому, что я видела в пещере, ты не казался собой.

И судя по всему прошлое мучало мужчину настолько, что просто воспоминания о нем были платой за вход в дивный город. А я читала и смотрела много всего про чокнутых маньяков, они как правило не раскаивались ни через пять, ни через десять лет.

Услышала, как мужчина тяжело сглатывает, уставившись на танцующее пламя костра, но наверняка ничего не видя перед собой. Вздохнув, я поднялась и, пошатываясь, подошла к мужчине и буквально упала рядом с ним, протягивая бутылку.

А затем положила ладонь ему на плечо и сказала:

— Без понятия, что у тебя там произошло, но…

Договорить я не успела, потому что он вдруг повернулся, и наши лица оказались неожиданно близко друг к другу. Его темные, почти черные глаза, вглядывались в мое лицо всего мгновения, а затем он подался ко мне, и я не нашла ни единой причины, чтобы отвернуться.

Его губы были жесткими с привкусом алкоголя. И надо признать, признать, целовать он умел. То ли от его умелых ласк, то ли от крепкого напитка моя голова закружилась, и я отстранилась, тяжело дыша.

Наши взгляды снова встретились, а дыхание смешалось. Он рассматривал мое лицо так, словно видел впервые в жизни, а потом отвернулся, вновь уставившись на костер.

— Уже поздно, — отстраненно сказал он. — Иди спать.

Словно ничего и не было.

Я облизнула губы, все еще хранившие фантомное прикосновение его губ, а потом молча кивнула и направилась к Тельви. Это был слишком насыщенный день и без этого странного поцелуя. А с ним вышел явный перебор. И засыпая, я надеялась, что на утро не вспомню ничего из этого.

Но моим ожиданиям было не суждено сбыться.

***

Мы почувствовали гарь еще не подходе к Эшфору. Он забивался в легкие и вызывал желание прочистить горло.

— Что за чертовищина здесь… — начала я, в то время как Алеш уже подстегивал Кару и мчал галопом к виднеющейся вдали крепости, от стен которой столбом поднимался черный дым и растекался по округе, отчего облака становились угрожающего черно-серого цвета.

Пришпорив собственную лошадь, я рванула вслед за мужчиной, но уже представляла, что там увижу.

Еще в замке, когда я подслушала разговор Стефана и Алеша, они обсуждали, что Элгур будет по очереди завоевывать непокорные города. Но на его пути должна была лежать другая крепость. Так почему муженек обратил весь свой гнев сначала на Эшфор?

Чем ближе мы подъезжали тем ужаснее становился запах и непригляднее картинка. Вскоре я поняла, что то был не просто запах гари, но запах гари смешанный с вонью паленых и разлагающихся тел. Тельви, который сидел перед Алешем, то и дело вытирал щеки, но тут же снова хватался за луку седла, чтобы не упасть. Наверное, он прилагал все усилия, чтобы не разреветься в голос.

И когда крепость предстала перед нами целиком, я не смогла удержать печального вздоха.

Некогда гордый замок сейчас напоминал надгробную плиту самому себе. От него веяло смертью. Его крепостная стена была нашпигована трупами. Внизу дымились деревянные постройки, в замке были выбиты двери и ставни окон.

Было даже страшно представить, что здесь творилось и какой ужас пережили находившиеся там люди.

Подъездный мост был опущен. И наши лошади в гробовом молчании миновали ров. Лишь цокот копыт разносился над долиной. Мне пришлось приложить рукав к носу, удерживая поводья одной рукой, потому что дышать стало практически невозможно. Тельви поступил также, но Алешу все было не по чем.

И едва мы миновали ворота, как мужчина спрыгнул на землю, а затем медленно обвел окружающую нас разруху внимательным взглядом. Я везде натыкалась на развороченные изуродованные тела, и вскоре к моему горлу подкатила тошнота.

Подъехав к Тельви, я шепнула ему:

— Не смотри.

Мальчик печально улыбнулся и шмыгнул носом.

— Я не могу не смотреть, госпожа Вайлери.

Я хотела настоять на том, чтобы он закрыл глаза, но потом вспомнила признание Алеша о смерти родителей Тельви и прикусила язык. Вероятно, это не самое страшное и жуткое, что мальчик видел в своей жизни.

Тем временем, Алеш пошел вперед и остановился у стены замка. Я прищурилась и поняла, что там была какая-то надпись. Направив лошадь вперед, я подошла ближе и смогла прочесть:

«Приди к Элгуру, Алеш, или лорд крепости умрет».

Так мой компаньон был настолько не простым человеком, что Элгур взял в плен Стефана лишь бы добраться до него. Но как он узнал, о том что Алеш был здесь?

Видимо, мужчина тоже задался этим вопросом, и почему-то повернулся ко мне, стреляя недовольным взглядом.

— Никто не знал, что я вернулся в Норландию. Ты проболталась Бэльвару, — сказал он, прищуривая глаза, не спрашивая, а утверждая.

Я действительно нечаянно упомянула Алеша, но как мне было догадаться, что он такая важная персона, которую тут все знают? И вообще, как связан Бэльвар и Элгур?

— Я не знала… — начала я говорить, но мужчина меня перебил.

— Не знала? — вкрадчиво переспросил он. И по блеснувшей в глазах тьме стало ясно, что он ожидал услышать другой ответ. — Крепость лежит в руинах. А все мои старания полетели во тьму. А ты не знала?

Я нахмурилась.

— Ты говоришь так, словно это моя вина! Но виноват Элгур, который напал на замок. Вот и все.

— Так у вас рассуждают в вашем мире? Очень удобно, — язвительно отозвался Алеш, а потом дернул головой и быстрым шагом направился к лошади. — Мы уезжаем.

— Куда мы? — спросила я, провожая взглядом мрачного мужчину.

— Ты отправишься туда, куда я скажу, — жестко сказал он. — Таков был уговор.

Мужчина одним движением оказался в седле. Тельви съежился, переводя взгляд с меня на Алеша.

Мои брови почти сошлись на переносице.

— Но мне нужно в гробницу в Ваулонте.

— Это по пути, — отрезал Алеш, а затем развернул лошади и подстегнул ее. — Но!

— Так ты не пойдешь за Стефаном? — нагнала я их с Тельви, когда мы миновали мост.

— Нет.

— Но почему?

— Я похож на идиота? Стефан умрет - неважно приду я или нет.

Он снова подстегнул Кару, а мне оставалось лишь смотреть ему в спину и задаваться вопросом - было ли произошедшее моей виной? Но для моего же спокойствия, я решу, что нет.

Потому что в этом мире было еще одно правило. У каждого своя правда.