ГЛАВА 18

Я не видела Алеша несколько дней. Он просто испарился. Его не было с нами во время трапезы, вечером, когда я приходила к нему он еще не возвращался, а утром - уже уходил. Создавалось впечатление, что его и вовсе не было в замке, но сколько бы я не спрашивала рыцарей, они постоянно отвечали одно и то же: «Его высочество вернулся поздно ночью, а ушел на рассвете».

Конечно, мне было чем заняться. С помощью его величества Алексиса я смогла найти отличную флейту, и он даже приставил ко мне учителя, который ежедневно занимался со мной по несколько часов.

Первые звуки, которые вышли у меня, были ужасными, но с каждым днем становилось все лучше и лучше, а Тельви все чаще приходил меня послушать.

Однако несмотря на все это, мне было как-то странно… Даже на корабле, когда мы с Алешем поссорились и не общались, он все равно постоянно был на виду. Но сейчас… Не видеть его почти неделю ощущалось неправильно.

Как всегда у меня было к нему миллион вопросов, но он наверняка не ответил бы ни на один из них. И однажды вечером после моей игры на флейте мы с королем сидели у потрескивающего камина и молча пили вино.

Это был такой приятный и спокойный момент, что казалось даже странным, как я еще несколько недель назад носилась по Чумному лесу или воевала с монстром в обители Слепых. Вино расслабляло и делало голову приятно пустой.

— Ваше величество… — решила я выведать то, что не давало мне покоя.

— Я же просил звать меня Алексисом, Вайлери, — улыбнулся мужчина и отхлебнул вина.

Я посмотрела на его профиль и игру света от огня на его лице и тихо спросила:

— Как ваш брат стал таким? Он ведь… Рос не в замке, правда?

Я долго об этом думала и пришла только к такому заключению. Конечно, замок замку рознь, и большую роль в том, какими вырастут дети, играли родители, но Алексис был совершенно нормальным человеком, а значит, дело было не в них. Тогда как же Алеш смог стать тем, кем есть сейчас? Вывод только один - он рос не вместе с Алексисом.

Мужчина осушил кубок залпом и поставил его на стол, а затем откинулся на кресло и уставился в огонь.

— Наша покойная мать уродилась горбатой калекой. Она была дочерью богатого лорда, и в приданное ей давали целое состояние, однако все же никто не хотел брать ее в жены, боясь, что она передаст уродство своим детям. Мать была в отчаянии, и однажды к ним в замок заглянул колдун.

В этом мире еще ни одна история не заканчивалась хорошо, если в нее вмешивались слуги Великого. Я отпила вина и приготовилась услышать очередную трагедию.

— Она заключила с ним контракт и сторговала красоту за первенца. И спустя много лет, когда она стала королевой, и у нее родилось двое детей, колдун пришел за мной. Но мать не хотела отдавать наследника, а потому она уговорила колдуна взять вместо меня Алессандре.

— Так… Его воспитывал этот колдун? Как его звали?

— Грэйвар.

— И где он сейчас? — сглотнув, спросила я.

— Мертв, насколько мне известно. Алессандре… Убил его, когда ему было лет тринадцать.

По моему телу побежали мурашки. Даже страшно представить, что творил колдун с мальчиком, если тот смог решиться на убийство.

— И тогда Алеш вернулся во дворец?

— Да, когда ему исполнилось четырнадцать. Он был… — мужчина дернул подбородком и его глаза застекленели, словно воспоминания приносили ему боль. — Он был совершенно не похож на того веселого и беззаботного мальчика, которым его забрал колдун. Алессандре почти не улыбался, смотрел исподлобья и всегда говорил, что у всего есть цена. Сыновья лордов по-началу пробовали издеваться над ним, но он однажды просто переломил руку юноши пополам и, оторвав кисть, швырнул ее через весь зал. Она пролетела у всех над головами и опустилась прямо к ногам нашей матери. Королева тогда была ужасно зла.

Я поежилась.

— Она запрещала мне и нашей сестре общаться с ним. И я… Я тоже его боялся, но Мелани, кажется, любила его больше всех.

В истории появилось просвятье, и я поспешила за него ухватится.

— Мелани? Ваша сестра? Как она сейчас поживает?

Кадык на шее короля дернулся, а по его щеке покатилась слеза. Он тут же стер ее и, торопясь, налил в кубок еще вина, а потом снова осушил его залпом. Надежда рухнула, и я все покрылась холодом.

— Что произошло? — едва слышно спросила я.

— С возвращения Алессандре прошло года три или четыре… И однажды к нам в замок приехала юная леди. Клаудия.

Я прикусила губу. Мое сердце болело за Алеша, я просто знала, что сейчас будет снова что-то ужасное.

— Она была прекрасна, — печально улыбнулся Алексис. — А наши вкусы с братом были довольно схожи. И мы оба возжелали получить ее. Соперничество и ее красота вскружили нам головы. Мы часто ссорились. А наша прекрасная леди, оказывается, играла с нами обоими, пока, наконец, не выбрала меня, потому что я должен был стать королем. Алессандре был в бешенстве. В ту ночь мы сильно повздорили, и это услышала Мелани.

— Он нечаянно навредил ей? — прошептала я, пока сердце в груди разрывалось от сочувствия.

Король дернул головой и как-то странно усмехнулся.

— Брат никогда бы не навредил ей. Он любил ее единственную больше жизни. Все для нее делал, сдувал пылинки, заботился о ней так, как ни о ком. Это я. В запале я оттолкнул Мелани, пока она пыталась нас разнять, и сестра ударилась головой об угол стола. Она… Она не выжила после этого.

Мне было даже страшно представить, как это пережил Алеш.

— И что потом? — сдавленно спросила я, уже неуверенная в том, что готова была услышать ответ.

Кому как не мне знать, что такое потерять любимого брата или сестру.

— Потом… — мужчина вытер слезы и посмотрел на пустой бокал. — Мать обвинила во всем Алессандре, а я не нашел в себе сил сказать правду. Его выгнали из замка. И следующие четыре года я ничего о нем не слышал.

— Все обсудили? — послышался безразличный голос от прохода, и я тут же обернулась, находя взглядом знакомую фигуру.

Алеш стоял, привалившись к косяку двери и скрестив руки на груди. Взгляд его был прикован к брату.

— Ты не имел права ей рассказывать.

Алексис печально улыбнулся и поднялся, слегка пошатываясь. Повернувшись к Алешу, он поджал губы и тихо спросил:

— Почему? Разве это только твоя история?

— И чего ты хотел добиться, рассказав ее? — фыркнул Алеш, а затем прошел через всю комнату и, схватив бутылку вина, со всей силы швырнул ее в огонь. — Гребаного прощения или сочувствия? Ты как был жалким слабаком, так и остался.

Затем его тяжелый взгляд перешел на меня.

— Идем.

Я оглянулась на Алексиса, но он, поджав губы, смотрел в пол, и ему явно была не нужна компания. Алеш уже был у дверей, и оглянувшись, он раздраженно сказал:

— Идешь, или нет?!

Борясь с ощущением, что это плохая идея, я поднялась и направилась вслед за мужчиной. Мы миновали первый этаж, поднялись по лестнице, завернули за угол, и я поняла, что идем мы в его комнату. Слишком часто за прошедшую неделю ходила по этому пути, чтобы не узнать его.

Мой взгляд прикипел к широким плечам Алеша, гадая, что творилось сейчас в его голове, и где он пропадал все это время. Он с пинка распахнул дверь, и уйти прямо сейчас показалось мне очень разумным решением. Однако вопреки голосу разума я все же вошла в полутемное помещение, и дверь за мной тут же закрылась.

Алеш стоял посреди комнаты, стоя ко мне спиной, и освещал его лишь слабый свет луны, проникающий в комнату через открытое окно.

— Что? Тебе теперь меня жаль? — равнодушно спросил он и развернулся, в его глазах клубилась сама тьма, а от него самого исходило нечто невероятно опасное. — Думаешь, какой я бедный и несчастный и что мне пришлось пережить?

— Алеш… — начала я, почему-то чувствуя вину, за то что узнала его секреты без его на то разрешения.

— Думаешь, не сломался ли я? — он сделал шаг ко мне, и я инстинктивно отступила назад. Я пятилась, пока не прижалась спиной к двери, а он не оказался совсем близко. Его взгляд нашел мой, и мужчина склонился к моему ухо, низко проговорив: — Вспоминаешь то, что украдкой подсмотрела в пещере и прикидываешь, как это связано?

Алеш немного отстранился и по его лицу расползалась усмешка.

— Потрахаемся, чтобы меня утешить?

— Перестань! — крикнула я и попыталась оттолкнуть его, но он не сдвинулся с места.

— А что? Разве не за этим ты пошла за мной?

Я сжала зубы и твердо на него посмотрела.

— Ты не можешь вечно прятать за этой маской, Алеш. Даже если этот способ работал все эти годы, когда-нибудь то, что сидит внутри, просто сожрет тебя.

Усмешка испарилась с его губ, и он наклонился ближе, так что наши носы почти соприкоснулись.

— Не говори то, чего не знаешь, Слепая. Ты даже не представляешь, что находится внутри меня.

— Тогда расскажи… — тихо прошу я, ловя его взгляд. Моя рука сама тянется к его щеке и мягко ложится на нее. Большой палец гладит его скулу, и он сглатывает, но не отстраняется.

— Я не могу, — шепчет он. — Тогда ты сбежишь. Если ты хоть пальцем коснешься той тьмы, что живет во мне, ты тут же свалишь, куда подальше.

Я улыбаюсь, потому что в этом был весь он.

— Тогда… Давай убежим от нее вместе.

И тогда он целует меня, порывисто и грубо, с укусами и металлическим привкусом крови на языке, но это тоже он. Алеш не ласковый и не мягкий, саркастичный, убегающий, таящий ожоги прошлого, сломленный, восставший.

Но это был мужчина, в которого я влюбилась. Даже если разум говорил, что это самая дурная идея, на которую я только была способна.

Но ведь проблема в том, что когда в дело вмешивается сердце, разум становится бессильным… Так уж повелось.

***

Затхлый запах забирается в легкие, отчего создавалось ощущение, что здесь было очень мало воздуха. Алеш шел впереди, освещая нам путь факелом, я старательно смотрела себе под ноги, боясь наступить на чьи-нибудь кости.

Однако вопреки просмотренным мной историческим фильмам эта гробница была очень приличной, и на всем пути, пока мы спускались до нижнего этажа, нам не встретился ни один скелет, чему я была безмерно рада.

Флейта была заткнута за пояс, хотя Алеш и шутил, что с моими текущими навыками, я мертвых не говорить заставлю, а верну к жизни, рождая в них желание задушить неумелого флейтиста. На что я отвечала, что он просто не слышал, как далеко я продвинулся за последние дни, а он и правда не слышал.

Наконец, спуск был окончен, и Алеш, навалившись плечом на каменную дверь, без труда сдвинул ее с места.

— После вас, — махнул он рукой на чернеющий проход.

Я смерила его недовольным взглядом.

— Что ты за мужчина такой, чтобы пропускать женщину первой в опасной гробнице?

Алеш фыркнул.

— Во-первых, тащиться в эту гробницу было твоей идее. Никто тебя за язык не тянул и помогать Альтвару не заставлял. А во-вторых, даже если там и есть что-то опасное, то это им тебя нужно боятся, а не наоборот. Все еще помнишь, как с одной стрелы уложила монстра в цитадели?

— Не напоминай, — проворчала я, шлепнув его по животу, но тем не менее на всякий случай сняла с плеча лук, наложила на него стрелу и вошла в проход.

Алеш шел следом, не отставая ни на шаг, и довольно скоро я поняла, что здесь действительно нечего было опасаться и лук убрала. Это было темное помещение, выложенное камнем. Здесь царил характерный земельный запах, а на стенах висели пустые подставки для факелов.

Я шла меж саркофагов, выискивая нужное мне имя. Сначала я хотела было предложить Алешу разделиться, чтобы ускорить процесс, но потом поняла, что факел-то у нас все равно только один.

— Ольбуд Хельцеш… — проговаривала я про себя. — Ольбуд Хельцеш…

Однако нужно саркофага так и находилась.

— Домун Хельцеш, Рэкстер Хельцэш… — проверила я два последних гроба и разочаровано повернулась к Алешу, но он мое настроение не разделял и пальцем указал куда-то направо.

— Там еще одна дверь.

Эта дверь так легко уже не далась. Доверив мне факел, Алеш попробовал толкнуть ее двумя руками, но это тоже было бесполезно.

— Посвяти-ка сюда… — сказал он, указывая куда-то на пол.

Я наклонилась вместе с факелом, и мы увидели вязь черных символов, что поднималась от пола к плите.

— Что это? — спросила я.

— Заклинание колдуна. Кто-то явно не хотел, чтобы сюда входили, — ответил мужчина.

— И что?.. Его никак не открыть? — приподняв брови, я посмотрела на Алеша.

Но он мне не ответил, вместо это он распрямился, его губы зашептали слова на непонятном мне языке, и от его рук пошел черный дым, который оседал на символы и стирал их, будто вода мел.

Полезно однако иметь в союзниках демона, что бы это ни значило!

Открыв глаза, Алеш легонько толкнул плиту, и та тут же поддалась.

Мы оказались в еще одном зале, но этот отличался от предыдущего. Он был в несколько раз больше, и стены венчал купольный свод. А в центре на небольшом подиуме стоял открытый гроб.

Сглотнув, я подошла ближе, святя на табличку и тихо прочитала:

— Ольбуд Хельцеш. Нашли! — воскликнула я, обернувшись к Алешу.

Но тот приложил палец к губам и оглянулся.

— Тише. Мертвые не любят громких звуков.

Я сглотнула, а волоски на теле встали дыбом.

— Еще какое-то правило? — спросила я шепотом и тоже оглянулась.

Но услышав смешок мужчины, тут же ударила его в плечо.

— С ума сошел меня пугать?! — возмутилась я.

Он улыбнулся. Я же, больше не отвлекаясь, подошла ближе к гробу и, встав на носочки, заглянула внутрь. Там лежал давно истлевший скелет, на котором кое-где сохранилась одежда. Выглядело это жутко, и я в очередной раз посетовала на то, что в новом мире оказалось какой-то недонекроманткой, хотя могла всякие полезные штучки создавать. А вместо этого приходится с мертвыми возиться…

Тяжело вздохнув, я вынула из-за пояса флейту и вновь поймала это чувство, похожее на то, когда я беру в руки Дориана. Всю от кончика пальцев на ногах до макушки меня наполнило ощущение могущества, и когда я поднесла к губам флейту, оно выплеснулось из меня с первыми звуками.

«Кто ты?», — пели ноты.

«Ольбуд Хельцеш», — раздался отстраненный мужской голос.

«Ты был демоном при жизни?», — задала я следующий вопрос.

«Да».

Меня наполнила новая волна силы, которая затем грозила обернуться очень сильным откатом, но я решила воспользоваться ей, пока была возможность. Быстро перебирая пальцами, я заиграла новую мелодию:

«Кто такие демоны?».

Почувствовала на себе взгляд Алеша, но все равно продолжила играть.

«Избранные, способные вместить дух Великого, его древние потомки, носители его крови и его силы».

Я сглотнула.

«Великий вселился в тебя?».

«Да».

«Сколько лет тебе было, когда это произошло?».

«Двадцать».

Получается, род Хельцеш - потомок древнего рода, который предположительно идет от самого Великого. Их кровное родство дает Ему возможность захватывать их тела и быть в них долгое время. Но тогда…

«Зачем Великому эсшат?»

«Уравнять тело и душу. Получить вечную жизнь на земле. Покорить…»

Мой мозг работал на запредельной скорости, а силы начинали постепенно утекать, а откуда-то из самого утра стала подниматься чудовищная боль. Я знала, что могла задать еще только один вопрос, и впустую его тратить было никак нельзя.

«Как убить Великого?»

«Это невозможно. Но его можно ослабить. В момент коронации демона, Свет должен…», — начал голос, но меня с головой накрыла разрывающая кожу и ломающая кости боли. Я закричала, в ушах засвистело, и последнее, что я почувствовала, перед тем, как провалиться в темноту были подхватившие меня надежные руки.

***

— Госпожа Вайлери… Госпожа Вайлери… — звал меня знакомый тонкий голос, но доносился он откуда-то издалека. — Господин Алеш, с ней все в порядке?

Мне на лоб опустилось что-то холодное, а затем послышался еще один голос:

— Да, Тельви. С ней все в порядке. Она просто использовала слишком много силы.

Молчание.

— Но госпоже Вайлери нельзя пользоваться силой… Иначе она скоро умрет…

Я почувствовала, как мою руку крепко сжали.

— Не волнуйся, Тельви. Мы больше не позволим Вайлери пользоваться ей.

Постепенно возвращались запахи и ощущения, я почувствовала травянистый аромат отвара и поняла, что лежу на кровати. Открывать глаза было тяжело, но я все же пересилила себя, и моргнула. Силуэты перед глазами расплывались, но даже так я смогла узнать фигуру Алеша и Тельви.

— Госпожа Вайлери! — всхлипнул мальчик. — Я так переживал.

Я сглотнула, ощущая, как пересохло в горле, и, потянув к мальчику руку, потрепала его по белоснежным волосам, а затем с трудом выдавила улыбку.

— Все хорошо…

Алеш молча помог мне сесть, а Тельви протянул глиняную кружку с травянистым отваром.

— Что произошло? — хрипло спросила я, переводя взгляд с одного на другого.

— Господин Алеш принес вас на руках, а господин Алексис ужасно испугался, — тут же оповестил меня мальчик. — Они ругались.

Мужчина хмыкнул.

— Ну, спасибо, дружок. Сдал меня со всеми потрохами.

Я улыбнулась.

— Вот и правильно. За тобой глаз да глаз нужен.

— Тельви, принеси Вайлери хлеб с кухни, — вдруг сказал Алеш, и я поняла, что он просто хочет отослать мальчика.

Но тот лишь послушно кивнул и уже через мгновение скрылся за дверью.

— Итак… — Алеш внимательно посмотрел на меня. — Что сказал тебе Ольбуд?

Я поставила кружку назад на тумбочку и сложила руки на животе, встречая его взгляд. По моим губам скользнула улыбка.

— Я расскажу, но сначала ты. Помнишь? За все нужно платить.

В ответ на это мужчина усмехнулся и кивнул.

— Что ты хочешь знать?

— Почему уравнение души и тела означает вечную жизнь? — спросила я, вглядываясь в его лицо.

Или мне показалось, или он и правда был доволен моим вопросом.

— Наконец-то ты спрашиваешь правильные вещи. Слепые - это души пришедшие из «темноты», но они не подходят для тел этого мира. Между душой и телом возникает конфликт, и он позволяет Слепым творить чудеса. Но чем больше Слепые пользуются своей магией, тем больше тело отвергает душу и в конце концов умирает. Поэтому то, что уравнивает тело и душу дает вечную жизнь, но в обмен, — Алеш откинулся на руки. — Забирает возможность творить чудеса.

Я опустила взгляд.

— И ты мне говоришь это только сейчас? Кто знает, насколько я укоротила свою жизнь, используя Дориана или разговаривая с мертвыми?

— Это жестоко, — согласился Алеш. — Но без тебя мы не сможем узнать больше про Великого, а значит - победить его. Поэтому, даже если ты решишь обвинить меня - пожалуйста. Будь у меня выбор, я бы сделал так снова.

— А мы хотим его победить? — вскинула я на него глаза.

Алеш выглядел как никогда серьезно.

— Ты мне скажи. Что поведал тебе Ольбуд?

Мне самой не хотелось произносить этого, но от правды было не убежать:

— Великий охотится за тобой, чтобы захватить твое тело. Ты - его потомок, унаследовавший его кровь и силу. Раз в пятьсот лет Великий спускается в земной мир, чтобы творить хаос и устанавливать свой порядок. Но сейчас его цель другая. Он хочет заполучить эсшат, чтобы жить на земле вечно. Ольбуд сказал, что единственный способ ослабить Великого: «В момент коронации демона, Свет должен…»

— Убить его… — закончил мужчина так, как будто это о чем-то говорило.

Он резко поднялся и зашагал по комнате.

— Алеш! — позвала я.

Он обернулся, и в этот момент дверь резко распахнулась, и в комнату ворвался Алексис. Его глаза были широко распахнуты, а грудь тяжело вздымалась, словно он бежал весь путь сюда.

— Что такое? — спросила я, нахмурившись.

— Элгур! Элгур объявил нам войну.

Конец первой книги