Глава 16

Вечер прошел на удивление спокойно и тихо. Горячая вода с ароматным маслом лаванды помогла окончательно расслабить уставшие мышцы, а простой, но сытный ужин у камина в малой столовой вернул силы. Райкер не пытался развлекать меня светскими разговорами, понимая мое состояние, и это молчаливое, надежное присутствие успокаивало лучше любых заверений. Мы спали в разных комнатах, строго блюдя приличия столичного общества, — но засыпая на мягкой, пахнущей свежестью постели, я впервые за долгое время не проверяла засов на двери. Я знала, что за стеной находится дракон.

Утро оказалось уже более нервным. За ночь для меня нашли горничную, женщину средних лет с некрасивым, но добрым лицом, которая помогла мне привести себя в порядок. А сразу после завтрака очередная наемная карета, уже более респектабельно выглядящая по сравнению со вчерашним экипажем, отвезла нас к городскому дому де Вальеров…

На неторопливо приближающийся особняк из окна кареты я смотрела с сильно бьющимся сердцем и какими-то странными, смешанными чувствами. Казалось, что моя история завершилась и я вот-вот вернусь назад, открою глаза в своем мире. Хотя умом я понимала, что это абсолютно невозможно: мое тело и душа настоящей Илены погибли. И именно мне предстояло прожить до конца эту жизнь. Со всем, что щедро отмерила судьба. Но все равно родовое гнездо настоящей Илены, расположенное в респектабельном, но отчетливо увядающем квартале столицы, вызывало двоякие чувства. Когда-то престижный район теперь казался слегка запущенным. Фасад дома де Вальеров требовал ремонта: краска на резных карнизах кое-где облупилась, а некогда роскошный палисадник перед входом выглядел неухоженным. Видимо, средств де Вальерам на полный штат прислуги уже не хватало. Но когда полгода назад я сбегала из этого дома, все эти мелочи не бросались в глаза. А может быть, это мне тогда было не до внешнего вида дома, ставшего для меня тюрьмой и плахой одновременно.

Дверь открыл старый слуга в потертой ливрее с потускневшими пуговицами — кажется, семья отчаянно пыталась сохранить лицо, но долги душили их, лишая возможности содержать дом в надлежащем виде.

— Леди Илена? — старый слуга ошарашенно захлопал глазами, когда я уверенно переступила порог, не дожидаясь разрешения. — Но... госпожа говорила, что вы... — Старик побледнел до синевы, казалось, его вот-вот хватит удар от потрясения. — И...

Что он пытался сказать, осталось загадкой. Потому что бедняга осекся, наткнувшись взглядом на возвышающегося за моей спиной Райкера. Темная, давящая аура лорда-протектора заставила несчастного слугу буквально вжаться в стену.

— Доложи о нашем визите, — холодно приказал Райкер.

Лакей без возражений, с огромным облегчением, как мне показалось, помчался выполнять приказ, бросив нас у распахнутой двери. Но ждать нам не пришлось. Почти сразу из парадной гостиной, шурша тяжелыми шелковыми юбками, стремительно вышла женщина средних лет с лицом, хранящим следы былой красоты, но сейчас искаженным тревогой и недовольством. Матушка Илены де Вальер. Поправочка: моя мать…

— Что здесь происходит? Кто позволил... — начала она раздраженно, но стоило ей увидеть меня, как ее голос сорвался на писк: — Илена?! Боги мои... Но почему ты здесь? Арман писал, что выезжает с тобой в столицу почти месяц назад для... урегулирования недоразумений! Мы уже все подготовили… — Точно так же, как и слуга, хозяйка дома осеклась и с напряжением всмотрелась в мое лицо: — Где лорд де Вер? И... кто этот господин?

Отмалчиваться и дальше было уже просто глупо. Я набрала полную грудь воздуха и решительно выдохнула:

— Позвольте представить вам лорда Райкера Грейвса, лорда-протектора Севера и Повелителя Кьельберга. Именно в его землях я провела эти месяцы. И именно под его личным покровительством я вернулась в Вельдентар.

То, что я опустила обращение к собственной матери, осталось незамеченным. Виконтесса, никогда не упускавшая возможности отчитать меня за поведение, перевела растерянный, испуганный взгляд на Райкера. В этот миг, вслед за ней, а может быть, и на звуки моего голоса, из гостиной торопливо вышел молодой человек в щегольском камзоле зеленого шелка. Мой дражайший «братец», из-за которого все и случилось. Среди потрепанной обстановки его наряд выглядел чужеродно и неуместно. Как алмаз в мусорной куче. Не удивлюсь, если окажется, что сшит он в долг. При виде Райкера лицо Филиппа мгновенно побледнело, а холеные пальцы нервно затеребили кружевной манжет. Кажется, он, в отличие от матери, прекрасно знал, как выглядит Повелитель Севера. А может быть, попросту услышал мои слова:

— Лорд... лорд Грейвс? — пролепетал брат, делая шаг назад едва ли не быстрее, чем прибежал сюда. — Но... как... Илена...

Шок родственников грозил затянуться. С этим нужно было что-то делать.

— Матушка, брат, — я заговорила первая, и мой голос, спокойный, уверенный и бесконечно чужой, заставил их обоих вздрогнуть. Настоящая Илена никогда не разговаривала с ними так смело, без привычной им покорности перед авторитетом семьи. — Нам нужно поговорить. Наедине.

Родственники застыли, словно громом пораженные. Пришлось брать инициативу в свои руки. Несмотря на то, что в этом доме я провела гораздо меньше времени, чем в Къельберге, в памяти сохранилось расположение комнат. Стряхнув с плеч плащ, я уверенно прошла мимо ошарашенных родственников в гостиную. Райкер бесшумной, хищной тенью последовал за мной. И я успела заметить, какой взгляд он бросил на леди де Вальер. Матери и брату ничего не оставалась, как подчиниться. А едва они просочились мимо него в помещение, Райкер собственноручно закрыл за нами тяжелые двери, отсекая нас от слуг.

В гостиной были гораздо заметнее следы запустения. Неприятно пахло пылью и дорогими, но приторными духами матушки. На каминной полке сиротливо пустовали места, где раньше, судя по памяти этого тела, стояли фамильные серебряные подсвечники — видимо, уже ушедшие к скупщику...

— Илена, объяснись немедленно! — леди де Вальер, остановившись возле окна, попыталась вернуть себе властный тон, хотя ее руки заметно дрожали. — Почему ты вернулась с лордом-протектором? Где Арман? Маркиз д’Артуа ждет твоего приезда со дня на день! Контракт давно готов...

— Армана де Вера не будет, — перебил ее Райкер, делая шаг вперед. Его голос прозвучал как удар обуха по голове. — Королевский инспектор проявил непростительную глупость, решив отправиться через горные перевалы в разгар зимней бури. Горы не прощают подобных ошибок.

Воспользовавшись моментом, пока говорил Райкер, я окинула родственников еще одним, гораздо более пристальным и внимательным взглядом. Моя матушка, виконтесса де Вальер стояла у окна напряженная, но все такая же безупречно причесанная, с фарфорово-бледным лицом и поджатыми губами, в строгом вдовьем платье. Филипп, мой младший брат, по ее примеру не стал садиться, замерев у ближайшего к окну кресла. Родственники словно провели между мной и собой невидимую демаркационную линию. Я хмыкнула про себя: несмотря на новый, щегольской наряд, брат выглядел паршиво. Воротничок надетой под камзол рубахи был помят и выглядел несвежим, под глазами залегли темные тени, а пальцы, которыми он судорожно цеплялся за мебель, заметно подрагивали. Мать и брат ждали новостей. Но явно не тех, которые я собиралась сообщить.

После слов Райкера одну долгую, почти бесконечную секунду в комнате висела тишина. Но постепенно понимание проступало на лицах матери и брата, в глазах. Брат издал тихий, задушенный звук и судорожно оперся на спинку кресла, возле которого остановился, войдя в гостиную.

— Он... он погиб? — Филипп с трудом выдавил эти слова, глядя на Райкера с суеверным ужасом. — Но... Илена... долги. Маркиз д’Артуа... у него наши векселя. Если ты не... если мы не отдадим рудник, он уничтожит нас! Он посадит меня в долговую яму, а матушку лишит титула и дома! Ты обязана...

— Довольно, Филипп, — тихо, но так твердо оборвала его я, что брат мгновенно осекся, захлопнув рот. — Прекрати истерику. Ты ведешь себя недостойно мужчины и главы дома.

Я замолчала, давая время Филиппу и матери осознать услышанное, взять себя в руки. Ибо мои слова, а скорее тон, которым они были сказаны, произвели неизгладимое впечатление: родня не меньше минуты изображала из себя выброшенных на берег карпов, позабыв про этикет и приличия.

— Мы здесь как раз для того, чтобы решить этот вопрос, — вдоволь насладившись изумлением на лицах родни, я аккуратно поправила складки своего простого дорожного платья, как бы подчеркивая серьезность сказанного. — И решать его мы будем на наших условиях. Райкер...

Стоило мне лишь назвать его по имени, Райкер сделал один короткий шаг вперед, слегка наклонив голову к моему брату. Его глаза на миг вспыхнули чистым золотом, а голос, низкий, рокочущий, пробирающий до костей, заставил Филиппа буквально съежиться.

— Твои долги перед маркизом, мальчик, меня не интересуют, — ледяным тоном произнес лорд-протектор. — Ты можешь проигрывать свои камзолы и репутацию кому угодно. Но рудник и Илена де Вальер больше не имеют к твоим глупостям никакого отношения. Земли Илены отныне находятся под прямым протекторатом Кьельберга. А сама она возвращается на Север как моя невеста и будущая хозяйка моих владений. И любой, кто попытается предъявить на нее или ее имущество права... будет иметь дело со мной.

Для моей семьи это заявление стало сокрушительным ударом. Слово «невеста» прозвучало в пыльной тишине гостиной подобно грому. Матушка покачнулась, судорожно хватаясь за подоконник, а у Филиппа, кажется, окончательно подогнулись колени.

— Невеста?.. — мертвенно-бледными губами прошептала виконтесса, переводя взгляд с меня на возвышающегося за моей спиной великана. — Но как же... Маркиз д’Артуа... Контракт... Едва слухи об этом дойдут до двора, ее репутация...

— Репутация моей будущей жены защищена всей сталью северных рубежей, виконтесса, — лаконично и жестко оборвал ее Райкер.

Матушка побледнела еще сильнее и без сил опустилась на стоящую возле окна кушетку:

— Но это... это произвол, ваша светлость! Маркиз д’Артуа вхож в королевские покои! Одно прошение Его Величеству, и королевский совет...

— Его Величество слишком хорошо знает цену миру на северных границах, виконтесса, чтобы ссориться со мной ради карточных долгов вашего сына, — мягко, почти ласково перебил ее Райкер, но в этой ласке сквозила такая безжалостная, первобытная угроза, что женщина невольно отшатнулась. — А здесь, в столице... здесь мы найдем способ убедить маркиза, что его здоровье стоит гораздо дороже, чем пара старых бумажек с подписью Филиппа.

Брат вздрогнул, услышав свое имя.

— Д... да, милорд?

— Садись за стол, Филипп, — ровно приказал лорд-протектор, кивнув в сторону старого секретера у стены. — Бумагу и чернила, надеюсь, ты найдешь. Напишешь маркизу прямо сейчас.

— Но... но он придет не один! Он пришлет стражу! — в панике воскликнул Филипп.

Райкер медленно, хищно улыбнулся, обнажив крепкие белые зубы. И в этой улыбке на мгновение проступило что-то настолько нечеловеческое, дикое и древнее, что даже у меня по спине пробежали мурашки.

— Пусть приходит с кем хочет, — тихо уронил дракон. — Мы будем ждать.

Этого никто не планировал, но ждать нам не пришлось.

Слова Райкера еще вибрировали в тяжелом, пахнущем пылью воздухе гостиной, когда входные двери особняка глухо бахнули. В прихожей раздался громкий шум, треск распахнувшихся дверей и взволнованный, перепуганный голос старого слуги:

— М-милорд, постойте! Туда нельзя, господа заняты... У них визит...

— Прочь с дороги, старый дурак, — послышался высокомерный, холодный голос, от которого Филипп мгновенно посинел, а матушка Илены издала тихий, задушенный стон ужаса.

Тяжелые дубовые двери гостиной распахнулись с резким стуком. На пороге появился мужчина. Маркиз д’Артуа собственной персоной.

Маркизу было около сорока пяти, но выглядел он безупречно: холеный, подтянутый, с тонкими, хищными чертами лица, идеально уложенными волосами и холодным, оценивающим взглядом человека, привыкшего покупать и продавать чужие судьбы. Его камзол из темно-синего бархата с тончайшим кружевным жабо и матово-черненной серебряной вышивкой выглядел вызывающе роскошно на фоне выцветших обоев гостиной. За его спиной маячили двое дюжих наемников в кожаных доспехах с гербовыми нашивками — личная охрана, готовая выполнить любой приказ.

— О, я вижу, у вас семейный совет, виконтесса, — бархатистый, хорошо поставленный голос маркиза заставил Филиппа испуганно пискнуть и едва не опрокинуть чернильницу на секретер.

Мой несостоявшийся жених неторопливо переступил порог, лениво похлопывая дорогой кожаной перчаткой по ладони. Острый взгляд скользнул по побледневшей матушке, задержался на трясущемся Филиппе и, наконец, впился в меня. В этих глазах не было ни удивления, ни гнева. Только жадный, сытый интерес коллекционера, который, наконец, нашел потерянную вещь.

— Мои шпионы не зря едят свой хлеб… Илена... Моя дорогая беглянка. Признаться, когда мои люди донесли, что к дому де Вальеров подъехала наемная карета, из которой вышли вы, я не поверил. Сбежать на дикий Север, выжить среди снегов и варваров, чтобы в итоге самой вернуться в Вельдентар… Какое очаровательное безрассудство. Или здравый смысл, наконец, возобладал?.. Контракт ждет вашей подписи, леди.

Он сделал шаг вперед, явно намереваясь подойти ко мне, но в ту же секунду темный силуэт лорда-протектора мгновенно перекрыл маркизу дорогу, заставив того осечься на полуслове. Температура в комнате разом будто упала на десяток градусов. Даже уличный шум, доносящийся из-за окна, показался мне звенящим и далеким.

Маркиз медленно поднял глаза, и холеная маска безупречного превосходства на его лице вмиг треснула. Он привык иметь дело со столичными щеголями, придворными интриганами и запуганными должниками. Но сейчас перед ним стоял человек совсем иной породы. Огромный, пахнущий талым снегом и древней, удушающей угрозой воин, чей взгляд цвета расплавленного золота обещал быструю и безжалостную смерть.

Личные охранники маркиза за его спиной синхронно подобрались и положили ладони на эфесы мечей. Их вела интуиция наемников: они почуяли смертельную угрозу, исходящую от исполина в поношенной коже. Но сам д’Артуа даже бровью не повел.

В отличие от моей перепуганной родни, у маркиза даже выражение глаз не изменилось. Он не отступил ни на шаг. Напротив, медленно скользнул по фигуре Райкера спокойным, изучающим взглядом утонченного и опасного хищника, который встретил на узкой тропе другого крупного зверя. Первобытная мощь лорда-протектора не пугала д’Артуа. Она была для него лишь новой, крайне любопытной переменной в политическом уравнении, которую следовало хладнокровно просчитать.

— Маркиз д’Артуа? — низкий, рокочущий голос Райкера заставил хрустальные подвески на старой люстре тихонько звякнуть.

— А вы, полагаю... лорд Грейвс? Повелитель Кьельберга? — в ровном, светском тоне маркиза не прозвучало ни капли страха или фальши. Он изящным движением стянул вторую перчатку, ни на миг не теряя своего убийственного превосходства. — Какая неожиданная и... занимательная встреча. Не думал, что суровые северные воины интересуются делами столичных банкротов. Юг — деликатное место, лорд Грейвс. Здесь вопросы редко решаются одной лишь сталью.

— Сталь Севера отлично решает любые вопросы, маркиз, — мягко, почти ласково ответил Райкер, делая еще один короткий шаг вперед. — Особенно когда дело касается моего имущества. И моей невесты.

Д’Артуа на мгновение замер. Его тонкие брови едва заметно приподнялись, а едва он осознал услышанное, на губах промелькнула холодная, оценивающая усмешка. И он перевел взгляд на меня, словно заново взвешивая мою ценность. А затем снова посмотрел на Райкера.

— Невесты? — негромко повторил маркиз, поигрывая стянутыми перчатками. — Какая стремительная и... трогательная помолвка. Мои поздравления, лорд Грейвс. Однако, боюсь, ваше новое семейное положение не освобождает земли леди де Вальер от долговых обязательств. Подпись ее брата — нынешнего виконта и законного главы дома — стоит на этих векселях. А в Вельдентаре закон все еще чтит подписи благородных господ.

— Закон Вельдентара, маркиз, чтит подписи до тех пор, пока они не входят в противоречие с безопасностью королевства, — хладнокровно парировал Райкер. — Рудники леди Илены находятся в предгорьях, в непосредственной близости от северного рубежа. Согласно Королевской хартии о защите границ, лорд-протектор имеет право выставлять пограничные дозоры и временно брать под надзор любые приграничные земли, если видит в них угрозу прорыва Бездны.

Д’Артуа прищурился. Это был точный, чисто юридический удар по уязвимому месту южной политики. Возразить против защиты королевства от нежити не мог никто — даже королевский совет.

— Вы используете пограничную хартию как предлог для захвата частных владений, лорд-протектор? — вкрадчиво спросил маркиз, и в его голосе впервые скользнула опасная сталь.

— Я использую свои законные полномочия для защиты Кьельберга и Вельдентара, — Райкер заложил руки за спину, нависая над д’Артуа всей своей колоссальной фигурой. — Векселя Филиппа де Вальера — это бумага, которая не стоит и ломаного гроша, если на руднике объявлен карантин и выставлен мой дозор. Туда не войдет ни один ваш поверенный, ни один королевский оценщик. Вы не получите оттуда ни единого камня. А если попытаетесь провести своих людей силой — это будет расценено как саботаж обороны Севера со всеми вытекающими... последствиями.

В гостиной повисла мертвая, звенящая тишина. Филипп, казалось, перестал дышать, а матушка беззвучно прижала платок к губам, словно пыталась удержать рвущийся из груди крик. Это был не просто спор о долгах. Райкер только что хладнокровно, на глазах у всех, перевернул доску, используя королевский закон против столичного заимодавца. И маркиз д’Артуа это понял.

— Пограничный надзор... — тихо, словно пробуя слова на вкус, произнес д’Артуа. Его взгляд стал абсолютно ледяным, расчетливым. — Какая изящная, признаю, манера толковать королевские указы, лорд Грейвс. Но вы ведь понимаете, что вечно держать там дозорных под предлогом угрозы Бездны у вас не выйдет? Рано или поздно королевские канцелярии потребуют отчета.

— К тому времени, маркиз, леди Илена уже будет моей женой, а ее земли — частью моих владений, защищенных моим личным иммунитетом, — мягко поправил его Райкер, и золото в его глазах вспыхнуло с новой, пугающей силой. — Так что выжать меня оттуда не сможет даже казначейство. А вообще, господин маркиз, — Райкер неожиданно нехорошо прищурился, — ваши притязания на рудник в любом случае не имеют под собой оснований: векселя подписаны Филиппом де Вальер, а рудник в качестве наследства достался леди Илене. И если вышеупомянутая леди станет моей супругой, вам придется изобретать другой способ, взыскать долг с виконта де Вальер. — Райкер замолчал на несколько секунд, давая всем время осознать смысл сказанного им. И я заметила, что братец почти сполз под стол от осознания открывающихся перед ним перспектив. А потом Райкер неожиданно добавил: — Но я тоже умею быть благородным. И в качестве свадебного подарка моей возлюбленной невесте согласен урегулировать долговые обязательства ее семьи.

Д’Артуа долго, почти минуту, молча смотрел Райкеру прямо в глаза. Я видела, как в глубине его зрачков лихорадочно шел просчет вариантов. Он понимал: король никогда не одобрит конфликт с Поверителем Севера из-за частных долгов Филиппа де Вальера, пока над страной висит угроза нежити. Сила сейчас была на стороне дракона. И д’Артуа, как истинный и умный игрок, принял решение временно отступить — но сделать это изящно.

— Что ж, — маркиз медленно натянул перчатку обратно на правую руку и сделал легкий, почти неощутимый шаг назад. — Кажется, наш спор действительно вышел за рамки обычного карточного долга. Юг умеет быть гибким, лорд Грейвс. Я готов выслушать ваши условия... урегулирования. Разумеется, неофициально.

— Ваши условия выслушаю я, маркиз, — Райкер хищно улыбнулся, глаза сверкнули расплавленным янтарем. — Завтра в полдень в моей столичной резиденции. Мы обсудим... справедливую цену за выкуп долговых обязательств Филиппа де Вальера.

Д’Артуа коротко, сухо наклонил голову, признавая этот раунд за Райкером.

— В полдень, лорд Грейвс. Леди Илена... виконтесса, Филипп, — маркиз отвесил безупречный светский поклон, повернулся на каблуках и стремительно покинул гостиную в сопровождении своих наемников.

Тяжелые двери закрылись. В комнате, наконец-то, можно было вздохнуть. Филипп со стоном уронил голову на руки, а я медленно перевела взгляд на Райкера. Наш первый столичный поединок остался за нами.

Но это был еще не конец. Едва эхо шагов маркиза и его охранников затихло в коридоре, как повисшее в гостиной тяжелое, звенящее молчание словно взорвалось.

— Безрассудная девка! Тварь неблагодарная! — виконтесса де Вальер взметнулась с кушетки, ее холеное лицо исказилось от дикой, неконтролируемой злобы. — Ты хоть понимаешь, что ты наделала?! Ты притащила в наш дом этого северного варвара, нарушила контракт с благороднейшим человеком столицы и думаешь, что спаслась?! Да маркиз сотрет нас в порошок! Он лишит нас дома, выбросит на улицу как собак!..

Она резко шагнула ко мне, вскинув руку, будто собиралась ударить. В ту же секунду Райкер молча оказался рядом — и встал между мной и матерью. Его широкие плечи надежно заслонили меня от любой опасности. Я видела из своего укрытия, как вдовствующая виконтесса наткнулась взглядом на его неподвижное, словно высеченное из темного камня лицо и застыла, тяжело дыша. Занесенная для удара рука бессильно опустилась.

— Мы уходим, — мгновенно сообщил Райкер, едва угроза для меня миновала.

Он больше даже не взглянул на мою родню. Сильная, горячая ладонь уверенно легла на мою талию, собственнически прижимая к боку. Райкер развернулся и молча повел меня к выходу. Я не сопротивлялась, потрясенная выпадом матери, спиной чувствуя полный ненависти взгляд виконтессы. Хотя могла бы и догадаться, что родню заступничество Райкера не обрадует. Уже на пороге комнаты в спину ударился тихий, трусливый всхлип Филиппа, который так и не посмел поднять головы от стола.

За дверями особняка де Вальеров весеннее солнце Вельдентара показалось мне ослепительно ярким. Но, обескураженная произошедшим, я почти не замечала его, пока Райкер помогал мне подняться в карету. Столица превратилась для меня в какую-то яркую, но нереальную картинку.

Внутри экипажа висела тягучая тишина, нарушаемая лишь мерным поскрипыванием дерева в противоположном углу, да ритмичным постукиванием колес по брусчатке. Карета плавно катилась, покачиваясь на рессорах и унося нас прочь от родового гнезда Илены. А мне было невыносимо неловко за ту безобразную сцену, свидетелем которой стал Райкер. Нервным жестом расправив складки платья, я тихо вздохнула:

— Прости за это. Мне... очень жаль, что тебе пришлось выслушивать ее крики. Моя семья...

— Меня не задевают ее крики, Илена, — спокойно парировал Райкер. Он сидел напротив, его золотистые глаза внимательно вглядывались в мое лицо. — Ее злость — от бессилия, она понимает, что потеряла власть над тобой. Меня беспокоишь только ты. Ты сама не своя.

Я грустно улыбнулась и покачала головой, переводя взгляд на проплывающие за окном благополучные столичные улицы.

— Ты не прав. Моя мать думает, что маркиз д’Артуа действительно увлекся мной, как мужчина. Но она глупа и ослеплена желанием сохранить остатки былой роскоши. Д’Артуа никогда не действовал из прихоти или страсти. Он действовал как хладнокровный, расчетливый делец.

Райкер чуть прищурился, устраиваясь удобнее и внимательно слушая. Поощренная, я продолжила уже увереннее:

— Ухаживать за гордой, упрямой аристократкой — это долго, хлопотно и не дает никаких гарантий, — тихо рассуждала я, препарируя тактику маркиза с привычной мне медицинской точностью. — Куда проще уничтожить ее репутацию. Д’Артуа сознательно подставил Филиппу нужных людей за карточным столом, зная, что глупый, азартный мальчишка проиграет все до последнего гроша. А параллельно он методично распустил грязные слухи обо мне во всех столичных салонах. Зачем? Чтобы отрезать меня от всего света, сделать изгоем. Чтобы ни одна благородная семья Вельдентара не протянула мне руку помощи, не выкупила векселя Филиппа и не предложила брак. Кому нужна та, у которой на репутации стоит жирное пятно? Только ему. Он лишил меня выбора, загнав в глухую осаду. Ему не нужна была жена, Райкер. Он хотел получить полностью сломленную, бесправную вещь, которая покорно отдаст рудники и не посмеет даже поднять на него глаз.

Илена не была ни гордой, ни упрямой. Но сейчас это уже было неважно. Я подняла взгляд на Райкера. Он молчал, но его взгляд, устремленный в окно кареты, стал абсолютно ледяным. Золотистые глаза потемнели, словно их сковало морозом, а пальцы лежащей на колене руки сжались с такой силой, что кожа на костяшках побелела. Он услышал главное: маркиз пытался не просто забрать землю, он методично и хладнокровно уничтожал мою жизнь.

— Д’Артуа совершил большую глупость, Илена, — очень тихо произнес Райкер, все так же глядя в окно. — Решил, что нашел легкую добычу, которую можно безнаказанно травить. Завтра все это закончится. Раз и навсегда.

И так это прозвучало, что я поверила сразу: завтра действительно все закончится. И мне больше нечего будет опасаться.

Всю оставшуюся до столичной резиденции Райкера дорогу мы молчали, но это больше не было тяжелое, гнетущее безмолвие. Скорее — звенящее, глубокое взаимопонимание. Все, что было необходимо, уже было сказано.

Особняк встретил нас покоем и прохладой просторного холла. Старый мажордом Бертрам бесшумно принял наши дорожные плащи. Я все еще слегка дрожала — не от холода, а от пережитого унижения и липкого страха, который все-таки настиг меня задним числом. Заметив это, Райкер молча взял меня за руку и без слов увлек на второй этаж, в свой малый кабинет — уютную, затемненную комнату, обитую темными дубовыми панелями, где сквозь плотные портьеры едва пробивался жаркий полуденный свет.

Мой дракон собственноручно закрыл тяжелую дверь, напрочь отсекая нас от остального дома и этого суетливого, ядовитого мира. Он бережно усадил меня в глубокое кресло, а сам опустился на одно колено прямо передо мной. Его большие, горячие и шершавые ладони бережно обхватили мои подрагивающие пальцы, делясь своим ровным, успокаивающим теплом. Райкер молча, неторопливо растирал мои ладони, глядя мне в глаза и терпеливо дожидаясь, пока утихнет нервная дрожь. И мне кажется, что именно этот взгляд, в обжигающем янтаре которого я тонула без шанса спастись, в большей степени придал мне сил и уверенности. А когда я, наконец, вздохнула свободнее, он поднялся, подошел к секретеру, налил в тяжелый бокал немного прохладного, темного вина и протянул мне.

— Выпей, — негромко произнес он, делая шаг навстречу. — И не беспокойся о векселях, Илена. Мои юристы заблокируют любые попытки маркиза оспорить твои права на рудник в королевской канцелярии. Препятствий больше нет. Мы можем спокойно готовиться к свадьбе. К настоящей столичной церемонии, со всеми приличиями и условностями, которые приняты в аристократических кругах. Я хочу, чтобы они подавились своими сплетнями, когда увидят тебя законной хозяйкой Кьельберга.

Я сжимала в пальцах бокал и смотрела на этого сурового, могучего мужчину. Он, презиравший южные интриги и светскую фальшь всей душой, готов был терпеть эти пышные праздники, нанимать юристов и договариваться с канцеляриями — только ради того, чтобы вернуть мне доброе имя в глазах людей, которые меня предали.

В груди поднялась такая горячая, острая волна, что перехватило дыхание, а к горлу подкатил тяжелый ком. Это чувство — огромное, безумное, неудержимое — заполнило меня целиком, вытесняя остатки страха, сомнений и прошлого. Я любила его. Так сильно, что от нежности физически болело сердце. Последняя нить, связывавшая меня с прошлой Иленой де Вальер, порвалась и рассыпалась в прах.

Мне не нужны были пышные празднества. Плевать на лицемерные улыбки и одобрение двора, который еще вчера презирал меня за чужие сплетни. Мне нужен только он. Мой дракон. Мой единственный настоящий дом.

Я поставила нетронутый бокал на край стола — пальцы так дрожали, что стекло жалобно звякнуло. Сделав шаг вперед, прижалась к Райкеру, вцепившись в отвороты его камзола так отчаянно, будто он — мираж, который вот-вот рассеется. Под ладонями колотилось его сердце — тяжело, бешено, в унисон с моим.

— Мне не нужна пышная свадьба, Райкер, — тихо, но абсолютно твердо произнесла я, глядя в янтарные глаза. — И их благословение мне тоже не нужно. Я не хочу больше тратить ни единого дня на этот фальшивый город. А хочу быть твоей женой. Без всей этой мишуры. Давай покончим с этим прямо сейчас... умоляю тебя.

Райкер на миг замер, словно не веря своим ушам, вглядываясь в мое лицо с отчаянной, голодной надеждой. А потом рывком прижал к себе — так, что я не успела вздохнуть. Поцелуй был отчаянным и голодным, почти яростным, пахнущим грозой и раскаленным металлом. В нем звенело все, что мы скрывали последние часы: страх потери, глухая ярость и эта безумная, выжигающая душу любовь. Я ответила сразу — всем телом, вцепившись пальцами в жесткую кожу его колета. Это было не уступкой обстоятельствам, а моим осознанным, окончательным выбором. Я растворялась в его тепле, жадно ловя его дыхание, — и понимала, что готова сгореть в этом огне без остатка.

Когда Райкер, наконец, неохотно оторвался от моих губ, его дыхание было тяжелым и прерывистым, а на скулах явственно проступили темные чешуйки.

— Прямо сейчас мы не можем, любимая, — хрипло выдохнул он мне в губы, бережно убирая выбившуюся из растрепавшейся прически прядь с моего лица. — Даже на Севере брак должен быть благословлен жрецом у священного алтаря, чтобы закон признал тебя хозяйкой Кьельберга безвозвратно. Но мы не будем ждать.

Не выпуская меня из объятий, Райкер развернулся и резко дернул за шнурок колокольчика. Через минуту на пороге появился Бертрам.

— Бертрам, — голос Райкера вибрировал от скрытой силы. — Немедленно отправь гонца в Высший храм Света. Пусть договорятся со старшим жрецом. Завтра на рассвете мы с леди Иленой принесем брачные клятвы. Церемония будет закрытой и скромной. Никакой толпы.

— Будет исполнено, милорд, — без единого лишнего вопроса поклонился старый слуга.

— И еще, — Райкер на миг задержал взгляд на мне, и в его глазах мелькнула мягкая, глубокая нежность. — Отправь приглашение виконтессе де Вальер и ее сыну. Они — семья моей леди и ее кровь. Имеют право стать свидетелями того, как у алтаря моя жена принесет свою клятву.

Когда слуга скрылся, я тихо прижалась лбом к груди Райкера, слушая мерный, мощный стук его сердца.

План Райкера был прост и надежен. Завтра на рассвете мы принесем клятвы у священного алтаря. И когда в полдень маркиз д’Артуа явится в резиденцию, чтобы предъявить свои права на рудник, перед ним предстанет уже не беззащитная Илена де Вальер, а законная супруга Повелителя Севера, защищенная его именем и правами. Свадебный союз мгновенно лишал маркиза возможности посягнуть на мою свободу и фамильные земли, а его притязания по векселям сводились к обычному долгу Филиппа, который Райкер намеревался просто выкупить золотом, лишая д’Артуа последнего рычага давления. После этого нас больше ничего не будет держать на Юге…

***

Рассвет следующего дня выдался туманным и прохладным. Вельдентар еще спал, укутанный серой предрассветной дымкой, когда тяжелая карета выкатилась из ворот резиденции Райкера.

На мне было простое, но элегантное платье из плотного молочно-белого шелка. Никаких вычурных кружев, воланов или камней — только строгий, безупречный крой, подчеркивающий силуэт. Высокий воротник выделял линию шеи, узкие рукава облегали руки и застегивались у запястий на мелкие обтянутые тканью пуговицы, а тяжелая юбка мягко ниспадала глубокими складками от талии. Волосы мне горничная подняла наверх, заплела в косы и уложила короной, украсив жемчужными шпильками и незнакомыми, сладко пахнущими белыми цветами. Плечи от утренней свежести защищал дорожный плащ глубокого темно-синего цвета из тонкого сукна. Наряд был не свадебным. Но мне очень нравился.

Райкер сидел рядом, собранный, спокойный, в строгом темном камзоле. Его ладонь крепко сжимала мою руку, делясь уверенным теплом.

Мы ехали по тихим, пустынным улицам аристократического квартала, направляясь к Храму Света на холме. Вокруг царила сонная утренняя тишина, нарушаемая лишь мерным стуком копыт и поскрипыванием рессор.

Внезапно лошади испуганно заржали, и карету резко, с оглушительным скрежетом, бросило в сторону. Раздался предостерегающий крик возницы, тяжелый удар и треск ломающегося дерева. Наш экипаж накренился и замер — прямо посреди узкого переулка дорогу преградила тяжелая, груженная бревнами телега, а передние колеса кареты оказались заблокированы. Я не слетела с сидения только чудом: Райкер успел выбросить вперед руку и поймать меня в самый последний момент.

— Сиди здесь, — ледяным шепотом приказал он.

Не успела я даже пикнуть, как он рванул дверцу и скользнул наружу.

Я прижалась к оконному стеклу, чувствуя, как сердце уходит в пятки. Из утреннего тумана, бесшумно, со всех сторон начали выныривать вооруженные люди в темных плащах и черных полумасках — не меньше десятка наемников с обнаженными клинками. А позади них, на холеном вороном коне, медленно выехал из тумана маркиз д’Артуа. В руках он держал тяжелый арбалет, а лицо, обычно безупречно вежливое, сейчас дышало ядовитой, безумной яростью. От отчаяния я больно прикусила губу. Его шпионы не дремали, донесли вовремя. И маркиз явно понял: если свадьба состоится на рассвете, в полдень он потеряет все.

Их было так много. А Райкер — один. Если не считать сидящего на облучке кареты возницы…

— Ты думал, что сможешь обойти меня, северный дикарь?! — прошипел маркиз, наводя арбалет на Райкера. — Мне нужен этот рудник. И эта девка будет моей! Прикончить его!

Наемники бросились в атаку. И в этот миг я увидела, на что способен истинный дракон в ближнем бою. Райкер двигался с пугающей, неестественной скоростью. Он даже не стал обнажать свой клинок против первой волны.

Все смешалось. Райкер легко ушел от выпада первого воина, перехватил его запястье: раздался жуткий, сухой треск ломающихся костей. Убийца даже не успел закричать, а Райкер уже единым плавным движением вырвал у него оружие и коротким ударом оборвал жизнь второго противника.

Один из наемников попытался ударить его тяжелым палашом со спины. Райкер словно почувствовал: не оборачиваясь, шагнул в сторону, левой рукой перехватил лезвие — сталь со скрежетом скользнула по его жесткой ладони, мгновенно покрывшейся обсидиановым отливом, не оставив даже царапины. Лорд-протектор дернул клинок на себя, лишая врага равновесия, и с силой ударил его в лицо. Тот рухнул на камни.

Бретеры выбывали один за другим. Райкер дрался без малейшей пощады к врагам. Мне из кареты даже показалось, что туман вокруг него приобрел подозрительно вишневый оттенок свежей крови. Что-то похожее, наверное, привиделось и маркизу:

— Назад! Назад! — в панике закричал д’Артуа, видимо, понимая, что его лучшие наемники один за другим валятся на мостовую.

Райкер медленно повернулся к нему. На его лице не было ни одной эмоции — только ледяная пустота. Таким он пугал даже меня. А дракон пошел прямо на маркиза.

До сих пор арбалет был всего лишь статусной игрушкой в руках моего несостоявшегося жениха. Но сейчас Д’Артуа в панике нажал на спуск. Тяжелый стальной болт со свистом полетел Райкеру прямо в грудь. Я ахнула в ужасе и дернулась выскочить из кареты, хотя вряд ли могла хоть чем-то помочь Райкеру. А лорд-протектор даже не уклонился — лишь слегка довернул плечо. Болт с глухим стуком ударил в его плотный колет, но вместо того, чтобы пробить плоть, с резким металлическим скрежетом отскочил в сторону со смятым наконечником. Под разорванной кожей куртки на миг тускло блеснули жесткие обсидиановые чешуйки.

Это произвело впечатление на всех. Маркиз дико вскрикнул, отбросил арбалет и попытался развернуть коня, чтобы сбежать. Но его конь, испуганный близостью дракона, взвился на дыбы, сбрасывая седока на холодные камни.

Я не успела даже осознать, происходящее, как Д’Артуа рухнул на мостовую. А когда попытался подняться, Райкер уже нависал над ним, как скала. Лорд-протектор даже не коснулся оружия — его холодная, леденящая кровь ярость была страшнее любого клинка.

— Ты думал, я позволю тебе хотя бы прикоснуться к ней? — тихо спросил Райкер, наступая на край плаща маркиза, лишая возможности отползти.

— Пощади... Я отдам векселя... Все отдам! — прохрипел в ответ д’Артуа, его лицо было серым от ужаса. — Король... Король казнит тебя за мое убийство!

— Король не станет искать грабителей в тумане, маркиз, — тихо произнес Райкер.

Райкер выхватил меч. Одно короткое, точное движение — и клинок вошел маркизу в грудь, обрывая его жизнь. Д’Артуа даже не успел вскрикнуть.

Я смотрела на это, затаив дыхание. На удивление, ни страха, ни сочувствие к поверженному во мне не было. Только странное, колючее удовлетворение. Этот человек получил то, на что так долго и так старательно нарывался. Он хотел отнять мою свободу, мое будущее, мою жизнь. И теперь он лежал на грязной мостовой, захлебываясь собственной кровью.

Райкер вытер лезвие о край его плаща, даже не взглянув на мертвеца, и убрал меч в ножны. А когда обернулся ко мне, его лицо снова было человеческим — ни следа звериной ярости, только золото в глазах медленно таяло, как утренний туман.

Он подошел к дверце кареты и протянул мне руку.

— Ты в порядке, Илена? — спросил он тихо.

Наши взгляды встретились. В душе клокотал настоящий вулкан из желания, торжества и веры — в него, в нас, в то, что мы теперь неразделимы. Его теплая ладонь сомкнулась вокруг моей, и я ступила на мостовую, минуя тела наемников. Мы пошли к храму вместе.

— В полном порядке, Райкер, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Пойдем. Жрец наверняка уже заждался нас в храме.