Глава 15

Ладонь Райкера, лежащая поверх моей, казалась почти горячей. Несколько мгновений мы смотрели друг другу в глаза, словно искали там ответы на какие-то потаенные вопросы. А потом… Райкер чуть потянул меня на себя, мягко, будто спрашивая разрешения, и я поднялась, все еще отчаянно цепляясь за его руку. Теперь расстояние между нами сократилось до минимума, до одного общего вдоха. В полумраке его глаза уже не сияли золотом. В них горело что‑то теплое, живое, слишком сильное, чтобы спрятать.

— Проклятье, Илена... — выдохнул он прямо мне в губы. — Я чуть с ума не сошел, пока пробивался к тебе сквозь метель...

В следующий миг он поцеловал меня…

Это не было похоже на нежную ласку. Поцелуй был голодным и отчаянным, жарким, горьким от привкуса пережитого страха и бесконечно властным. Райкер целовал так, будто хотел забрать себе мое дыхание, мою жизнь, саму мою душу, чтобы спрятать их глубоко внутри своего драконьего сердца, заклеймить принадлежностью на века. Я ответила с той же исступленной страстью, впиваясь ногтями в его плечи. Пальцы цеплялись за его плечи с такой силой, что я перестала их чувствовать — все растворилось в этом невыносимом, спасительном жаре. Был только он. Целую вечность…

Райкер нехотя оторвался от моих губ, лишь когда дыхание окончательно сбилось. Но не отпустил. Лишь чуть отстранился, ровно настолько, чтобы заглянуть мне в лицо. Его горячие ладони легли на мои щеки, пальцы бережно зарылись в растрепавшиеся волосы, удерживая, не позволяя отвернуться. Он хрипло, рвано дышал и смотрел на меня несколько секунд с такой темной, щемящей нежностью, словно все еще не верил, что кошмар позади, а я здесь — теплая, живая, рядом. А потом…

— Послушай меня, — его голос вибрировал, пробирая до позвоночника. — Я больше не позволю тебе быть просто целительницей. Не вынесу, если повторится нечто подобное. Завтра я объявлю всем, что ты — моя невеста. Моя будущая жена. Под защитой Севера. Навсегда.

Его слова застали меня врасплох. Так, что у меня на секунду перехватило дыхание. На миг внутри все вспыхнуло — слишком ярко, слишком сладко, почти больно. Я любима!.. Я ему нужна!.. За спиной будто развернулись и затрепетали призрачные крылья блаженства. Но это счастье оказалось слишком хрупким — словно стекло, в которое ударила тень прошлого. Это чувство тут же наткнулось на другое — холодное, тяжелое, знакомое. Мое прошлое. Вернее, прошлое Илены де Вальер. То, что я так отчаянно пыталась забыть. Оно встало между нами нерушимой каменной стеной.

Я медленно высвободилась из его рук и отстранилась. Взгляд Райкера мгновенно потяжелел. Мне отчаянно хотелось остаться в его руках еще хоть на секунду… но я знала, что не имею на это права.

— Нет, Райкер, я не могу. Нельзя, — я обхватила себя за плечи. — Вы не можете на мне жениться.

Все тепло, исходившее от дракона, тут же словно вьюгой выдуло.

— Это почему же? — он прищурился.

— Маркиз д’Артуа... — я заставила себя смотреть ему в глаза. — Мой брат крупно проигрался. Фактически, проиграл почти все, что принадлежало де Вальерам. А маркиз выкупил векселя. Ему зачем-то понадобился рудник, который я получила в наследство. А другого способа заполучить его, кроме как жениться на мне, нет. Так что… я — его собственность, долг, который он взыщет любой ценой. И… я — ловушка для того, кто меня полюбит. Тот, кто встанет на пути у маркиза, станет его личным врагом. И моя семья не станет вступаться. Наоборот, они только рады меня отдать. Потому что… — В последнем признаваться было сложнее всего. Я опустила глаза, не смея глядеть Райкеру в лицо, и говорила все тише и тише. Но сказать была просто обязана: — Мое имя запятнано сплетнями, которые распустил, как я думаю, сам маркиз д’Артуа. Вернее, не он лично, а по его приказу. Но это ничего не меняет. Вам не нужна такая жена.

Я перевела дух и добавила уже чуть уверенней:

— Арман де Вер... он не только королевский инспектор. Но еще и друг и помощник маркиза д’Артуа. Я… Думаю, это при его непосредственной помощи мой брат оказался втянут в кабалу долгов. Но это неважно. Если он погиб, в столице поднимется буря. Вас обвинят в его смерти. И все из-за меня. Вам будет лучше, если я исчезну.

Райкер вроде бы слушал меня предельно внимательно. Но почему-то переспросил:

— Если ты — что? — перебил он меня, и его голос прозвучал как удар бича.

Он выпрямился. И тень от его фигуры словно накрыла всю комнату. Прошелся от кровати к окну, потом подошел к камину и вдруг коротко, зло усмехнулся.

— Вы, южане, слишком цените бумажки и сплетни. Что касается де Вера... — Райкер обернулся, и теперь его взгляд был абсолютно холодным. — Глупый павлин сам виноват. Я к его смерти не имею никакого отношения. Де Вера предупреждали. Но он не послушал предупреждений и уехал в метель. Вся крепость тому свидетели. Так что сам виноват. К тому же, если нежить оставила от него хоть что-то, снег занесет это так, что до весны никто не найдет. Да и потом не факт. А я здесь лорд, Илена. И мое слово — единственный закон. Неужели ты думаешь, я позволю кому‑то отнять тебя у меня? — Райкер медленно покачал темноволосой головой, пристально глядя мне в глаза. Выбившаяся из прически прядь упала ему на глаза, но он не обратил на нее внимания. — Я слишком долго жил без сердца.

Он снова подошел к кровати, склонился, нависая надо мной.

— Маркиз может хотеть чего угодно, — сообщил доверительно, глядя мне в глаза. — Но Кьельберг не отдает свое. А ты — моя. С этим придется смириться и маркизу, и королю.

Он властно коснулся моего подбородка, заставляя поднять голову и заглянуть в его потемневшие глаза, где все еще тлели золотые искры.

— Больше никаких разговоров о долгах. Ты здесь не залог. Ты — мое сердце, хозяйка. Привыкай. А с маркизом... — его губы тронула холодная, обещающая неприятности улыбка. — С маркизом я разберусь. Наших ветров его нежная шея не переживет. А ты — останешься со мной. И никто и никогда не сможет тебя у меня отобрать.

*** Время в Къельберге тянулось медленно, но неумолимо.

После той страшной ночи буря бушевала еще трое суток, словно пытаясь окончательно похоронить под белым саваном искореженные остатки кареты и свиты де Вера в темном овраге. А потом ветер вдруг стих. Тихо, почти смиренно, словно древние горы и бездна, таившаяся за хребтом, получили свою законную жертву и сыто заснули до следующей зимы. Вместе с бурей ушел и вечный, сковывающий кости страх.

Все нелепые, глупые распоряжения покойного инспектора были отменены в первый же день после возвращения лорда-протектора. В прачечную вернулись предназначенные для нее дрова, печи снова весело зашумели, выплевывая в холодное небо густой белый пар, а лазарет, наконец-то, перестал экономить на чистых простынях и горячей воде. Кьельберг медленно, но уверено возвращался к своей привычной, строгой, но справедливой жизни.

Конечно, не обошлось и без показательной порки — в прямом смысле этого слова. Разинь из ночного караула, которые беспрепятственно выпустили карету де Вера из крепости, не проверив ее содержимое, наказали так, чтобы остальным неповадно было. Райкер не стал их казнить: все-таки Арман прикрывался королевскими печатями и бумагой о чрезвычайных полномочиях, перед которыми простые солдаты робели. Но за преступную халатность начальник караула был разжалован в рядовые, а все дежурившие в ту ночь стражники получили по тридцать ударов плетью на плацу и были отправлены на самые холодные, обдуваемые всеми ветрами верхние галереи до самого конца зимы. Больше никто в Кьельберге не решался открыть ворота, не досмотрев повозку до последнего гвоздя.

А через две недели после метели сквозь серые тучи впервые пробился бледный, но по-весеннему теплый луч солнца. Снег на крышах зашуршал, оседая, и под окнами лазарета звонко, по-весеннему закапала капель. Я давно уже встала с постели, полностью оправившись от приключений с де Вером. И в один из вечеров, сидя за общим столом во время ужина, Райкер объявил всем, что скоро он ненадолго покинет крепость, чтобы решить в столице кое-какие дела.

За длинным столом мгновенно установилась понимающая, заговорщическая тишина. Сразу несколько офицеров радостно запереглядывались, обмениваясь быстрыми ухмылками. Капитан Хорн, сидевший напротив Райкера, спрятал понимающую улыбку в своей кружке со сбитнем, но его глаза смеялись. Гэррик, чье плечо благодаря моим мазям зажило без последствий, довольно прогудел что-то одобрительное себе под нос, а стоявшая у стены Тильда многозначительно подмигнула мне, безмолвно говоря: «Я же предупреждала, деточка».

Солдаты и командиры Кьельберга прекрасно понимали, за какими такими «делами» их суровый лорд-протектор отправляется в Вельдентар, и кого именно он собирается привезти обратно в качестве законной хозяйки Севера. От этих теплых, сообщнических взглядов щекам стало жарко, пришлось в попытке это скрыть поспешно опустить глаза в тарелку. Но на душе впервые за долгое время стало невыносимо сладко.

***

— Не так сильно тяните, Тильда. Шелк — штука деликатная, а кожа под ним живая, — я терпеливо поправила пальцы служанки, которая с сопением пыталась наложить фиксирующую повязку на холщовый манекен, набитый соломой. — Если перетянете слишком сильно, пальцы у раненого посинеют и онемеют к вечеру. А нам нужно, чтобы кровь продолжала бежать. Вот так, наискосок. Попробуйте еще раз.

Тильда вздохнула, вытерла вспотевший лоб тыльной стороной руки и снова взялась за полосу чистого холста.

— Ох, леди Илена, — проворчала она, аккуратно укладывая виток за витком. — Пальцы у меня для стирки да для готовки приучены, а тут как на скрипке играть надобно. Но я справлюсь, не сомневайтесь. Раз уж Вы уезжаете... не могу же я лазарет без присмотра оставить. Костоправ наш, дедушка Брон, конечно, парень крепкий, но больше в лошадях знает толк. В травках да в чистоте понимает меньше, чем дракон в кружевах.

— Справитесь, — я тепло улыбнулась, глядя на ее старания. — Вы уже отлично умеете заваривать успокоительный сбор и знаете, как промывать раны настойкой календулы, чтобы они не нагнаивались. Главное — помните: чистота превыше всего. Все инструменты перед работой — в кипяток. А если кто-то будет смеяться — гоните в шею. Ваше слово в лазарете теперь закон.

— Уж я их погоняю, — пообещала Тильда с чисто северным прищуром. — Быстро научатся руки перед едой и после конюшни мыть.

Я тихонько рассмеялась, укладывая в деревянный дорожный сундучок свои записи по траволечению и рецепты эликсиров, которые успела систематизировать за эти месяцы. Часть книг я решила оставить Тильде. Для чего переписала самые важные рецепты простым, понятным языком, без латыни и сложных столичных терминов.

Проводя пальцами по шершавой бумаге тетрадей, я поймала себя на мысли, что уже почти не разделяю себя на Елену из далекого технологичного мира и Илен у де Вальер. Границы между нашими личностями, когда-то четкие и болезненные, причинившие мне поначалу немало неприятных минут, за прошедшие после похищения недели стерлись окончательно. Словно два потока слились в одну глубокую и спокойную реку. Удивительно, но я поймала себя на том, что больше не могу вспомнить в деталях лицо Олега, лица родителей казались подернутыми полупрозрачной дымкой, а подробности прежней жизни медленно уплывали из памяти. Лишь легкая и светлая грусть всплывала в душе при мысли о них. Но и эти воспоминания навещали меня все реже и реже. Новый, суровый мир окончательно принял мою иномирную душу, согрел ее у драконьего очага и признал своей. И я приняла его в ответ.

Отсутствие нападений нежити сделало лазарет полупустым. Последние раненые, пострадавшие во время прорыва южного бастиона, уже давно переселились в казармы и даже пытались заигрывать с молодыми прачками на заднем дворе. Поток искалеченных солдат иссяк. И истинную причину этого затишья я узнала совершенно случайно вчера днем, когда проходила мимо открытых дверей кузницы.

— ...говорю тебе, Джошуа, он ее запечатал! Наглухо! — донесся из полумрака звонкий, возбужденный голос одного из молодых дозорных.

— Да брось ты заливать, Колин, — прогудел в ответ его собеседник, мерно постукивая молотом по раскаленной заготовке. — Брешь в Черном ущелье еще отец лорда Райкера пытался закрыть, да только магии не хватило. Там же прорыв самой Бездны был. Так, прикрывали щитами из года в год да печати обновляли...

— Много ты понимаешь! То его отец! — горячо возразил Колин. — А наш лорд в этот раз будто взбесился. Парни из его личного отряда рассказывали: когда он в ущелье спустился, от него такой жар пошел, что снег вокруг на три шага сначала в воду обратился, а потом в пар. А лорд обернулся драконом и просто выжег всю теснину. Камни плавились, Джош! Стеклом серым стали и намертво проход закрыли. Сила у него сейчас... боги мои, у нас на Севере драконов такой мощи уже три сотни лет не рождалось. Старики шепчутся, будто горы его признали окончательно.

— Хм, — молот кузнеца на мгновение замер. — Сила, говоришь? Ну, оно и видно. Слыхал я, та костяная тварь, что на карету столичную напала, была последней, которая успела проскочить до того, как лорд проход запечатал. Теперь-то тихо будет. До самой зимы точно ни одна тварь к стенам не сунется.

— Вот и я о чем! — подхватил Колин. — Наш дракон теперь не просто Кьельберг держит. Он весь Север под крыло взял. С такой силой ему и столичный совет не указ, и король деликатничать станет...

Я тогда тихо отошла от дверей кузницы, прижимая к груди охапку сушеной ромашки. На сердце было странно — тепло, щекотно и чуточку боязно. «Сила возросла...» Я не была дурой и понимала: драконья магия крови тесно связана с тем, что дракон обретает. Свое сокровище. Свою женщину. Защищая меня, Райкер шагнул за предел собственных возможностей и вернулся оттуда истинным хозяином этих земель. И теперь, когда брешь была закрыта, а Кьельберг находился в безопасности, целительница Илена де Вальер больше не была жизненно необходима этой крепости. Она могла спокойно уехать.

Чтобы вернуться сюда уже законной хозяйкой.

— Ну вот, глядите, леди, — голос Тильды вырвал меня из воспоминаний. — Вроде бы ровно вышло. И манекен ваш соломенный не посинел, — хихикнула она как девчонка.

Я перевела взгляд на работу служанки. Повязка лежала идеально — аккуратный, плотный колос, который не сдвинется даже при ходьбе.

— Превосходно, Тильда, — искренне похвалила я ее, чувствуя, как гордость за ученицу вытесняет грустные мысли. — Теперь я со спокойной душой могу оставить Кьельберг на тебя.

— Ну уж нет, — Тильда хмыкнула, принимаясь собирать оставшиеся бинты. — Кьельберг я пригляжу, так и быть. Но Вы возвращайтесь поскорее, леди Илена. Без Вас лорд Райкер снова станет похож на кусок ледника, а нам тут одного замороженного дракона на всю жизнь хватит.

Она подмигнула мне, и я не смогла сдержать улыбки. Да, зима отступала. А вместе с ней и проблемы суровой крепости, неожиданно ставшей мне родным домом. Впереди нас ждал Вельдентар — блестящий, опасный, полный фальшивых улыбок Юг. Но теперь за моей спиной стояла сила, способная плавить горные хребты.

Конечно, в эти весенние недели мы с Райкером не проводили все время вместе. Он сутками пропадал на дальних заставах и в ущелье, запечатывая границы и проверяя дозоры, а я до позднего вечера задерживалась в лазарете, заканчивая обучение Тильды и приводя дела в порядок перед отъездом. Но те редкие, почти украденные часы, что нам удавалось выкроить, были наполнены звенящей, почти осязаемой нежностью.

Иногда он просто приходил в лазарет перед самым сном — уставший, холодный, пахнущий горным ветром, гарью и талым снегом. Молча садился на край стола, наблюдал, как я гашу свечи и убираю склянки, а потом притягивал меня к себе. В этих объятиях не было требовательной страсти, скорее — тихая, глубинная потребность убедиться, что я здесь, живая, в безопасности. Он мог подолгу перебирать мои волосы, утыкаться носом в шею, шумно вдыхая запах лаванды и мяты, а я просто прижималась к его широкой груди, слушая мерный, сильный стук драконьего сердца. Нам почти не нужны были слова. Между суровым северным драконом и бывшим земным медиком образовалась прочная, невидимая связь, которая крепла с каждым днем. Мы оба знали, к чему идем, и эта уверенность успокаивала лучше любого согревающего отвара. Оставалось лишь разобраться с моими проблемами…

Сборов как таковых не было. Да и что мне было брать с собой? Мои записи по траволечению, рецепты и книги я оставила Тильде — в лазарете они сейчас намного нужнее, к тому же я твердо знала, что еще вернусь в Кьельберг. Простая, грубая и очень теплая одежда, которую я носила в крепости, для теплого и изнеженного Юга совершенно не подходила — там в ходу были тонкие шелка, да и лететь в когтях дракона, а после шагать в портал с тяжелыми коваными сундуками было бы верхом глупости. Райкер лишь коротко обронил, что все необходимое для Вельдентара мне пошьют прямо на месте. Так что весь мой дорожный багаж уместился в небольшую кожаную сумку через плечо с парой самых необходимых личных вещей и сменой белья.

Утро отъезда выдалось ясным и звеняще-холодным. На плацу перед главными воротами царило привычное, будничное оживление: крепость жила своей обычной жизнью. Сменялся караул, звенело тренировочное оружие у дозорных на плацу, конюхи выводили лошадей на утренний водопой, а на стенах весело перекликались часовые. Все делалось слаженно, спокойно, без лишней суеты и паники.

Я стояла у крыльца лазарета, плотнее кутаясь в подбитый мехом дорожный плащ, подаренный Райкером. Тильда, нахохлившаяся от утреннего мороза, в последний раз проверяла пуговицы на моем вороте.

— Берегите себя, радость моя, — шептала она, и ее суровое лицо сейчас казалось непривычно мягким. — На Юге-то тепло, да только люди там холодные. Не верьте улыбкам, верьте своему сердцу. И лорду. Он за Вас горы свернет, мы-то теперь знаем.

— И ты береги себя, Тильда, — растрогавшись от такого проявления заботы, от души обняла ее я. — Помни все, чему я тебя учила. А я скоро вернксь.

Она коротко кивнула, сглотнула комок в горле и отступила на шаг, выпрямляясь и принимая свой обычный неприступный вид.

Во двор, упругим шагом, вышел Райкер. На нем был простой дорожный колет из толстой кожи, без гербов и лишних украшений, но его аура силы была настолько плотной, что солдаты невольно расступались, провожая его почтительным взглядом. Слухи в кузнице не лгали: после запечатывания бреши в Черном ущелье что-то в нем изменилось. Ушло вечное мрачное ожидание беды, сменившись ледяной, абсолютной уверенностью хищника, который точно знает масштаб своих владений.

Он подошел ко мне, заглянул в глаза, и в его золотом взгляде мелькнула тень той сумасшедшей нежности, которую он позволял себе только наедине со мной.

— Готова? — короткий вопрос, на который был только один ответ.

— Да.

Райкер одобрительно улыбнулся и за руку вывел меня через боковой потайной выход на небольшую, скрытую от посторонних глаз дозорную площадку на внешней стене. Отсюда открывался умопомрачительный и пугающий вид на заснеженные пики горного хребта и бездонную пропасть под ногами. Капель, так радовавшая в Кьельберге, здесь была не слышна — сюда весна еще не добралась.

Оставив меня у самого входа на лестницу, Райкер замер на краю площадки, подставляя лицо ледяному ветру, охотно и безжалостно трепавшему его черные пряди. И на этот раз я успела заметить, как по его коже пробежала судорога трансформации, как лицо начало покрываться темной, обсидиановой чешуей. Но это не пугало меня. Я знала: тот, кто сейчас появится — мой защитник.

Через мгновение на площадке, вместо мужчины, стоял колоссальный черный дракон, занявший собой почти все пространство. Его крылья, словно сотканные из ночи и стали, были сложены за спиной, а глаза горели расплавленным золотом. От него исходило густое, почти осязаемое тепло, так контрастировавшее с морозным воздухом.

Дракон бережно опустил массивную голову, и я без колебаний шагнула к нему. Огромные, гладкие когти осторожно сомкнулись вокруг моего тела, образуя уже знакомую, надежную колыбель. Он поднял меня и прижал к своей груди, под которой мерно и мощно, словно удары кузнечного молота, билось колоссальное сердце.

Я невольно затаила дыхание, крепче прижимаясь ладонями к горячей чешуе. Дракон отозвался глубоким, вибрирующим рокотом, который мягкой волной прокатился по моему телу. Он звучал почти ласково, делясь со мной своим жаром и приглашая разделить его небо.

Рывок был мощным, но удивительно плавным. Земля мгновенно ухнула вниз, даже голова закружилась от непередаваемого восторга: я не боялась лететь, полностью доверяя своему дракону. Площадка Кьельберга быстро превратилась в крошечную точку, а потом и вовсе исчезла из виду, когда мы пробили пелену облаков.

Мы летели над заснеженными вершинами, которые в лучах утреннего солнца казались вырезанными из гигантских алмазов. Ветер яростно свистел снаружи, за преградой из могучих драконьих лап, а здесь, в импровизированной колыбели из стали и огня, было фантастически тепло. Жар, исходящий от чешуи дракона, проникал сквозь слои плаща, согревал тело и плавил остатки страха в душе.

Я набралась смелости и приоткрыла глаза — и у меня мгновенно перехватило дыхание. Под нами, залитые утренним светом, тянулись бескрайние горные цепи. Их пики сверкали, словно острые клинки, готовые рассечь небеса. Ветер рвал пространство, но в кольце драконьих лап я ощущала не страх, а свободу — будто сама стала частью полета. Черное ущелье, где Райкер совершил свой подвиг, я опознала сразу: запечатанное серым стеклянным шрамом, оно сверкало на солнце, напоминая о его невероятной, сокрушительной силе. Боги, до чего же это было прекрасно! В груди сладко щемило от осознания: вся эта дикая, первобытная мощь, что сейчас оберегала меня, принадлежала мужчине, который с такой нежностью прижимал меня к своему сердцу.

Счастливо улыбнувшись, я закрыла глаза, подставляя лицо ласковому, прогретому его чешуей воздуху, безраздельно доверяясь мерному взмаху исполинских крыльев. Мне больше не нужно было анализировать пульс Райкера или следить за дорогой. Я просто растворялась в этом мгновении абсолютного покоя и защищенности. Дракон бережно нес свое сокровище с Севера на Юг, чтобы предъявить на него права перед всем миром. И я всем сердцем знала: на этот раз никто и никогда не посмеет встать у него на пути.

Мы летели долго, пока горы не начали мельчать, переходя в холмы, а снег на склонах — в зелень лесов. Впереди, на неприступной скале, показался изолированный военный аванпост — пограничная застава, где находился один из немногих стабильных военных порталов, связывающих Север со столицей.

Снижение было стремительным. Райкер сделал широкий круг, заходя на посадку на небольшую, вырубленную в скале площадку. Солдаты погранзаставы, заметив огромную тень, застыли в почтительном страхе, многие преклонили колени — слухи о Повелителе Севера, чья сила возросла многократно, долетели и сюда.

Дракон мягко опустил меня на твердый камень площадки и замер. Я видела, как золотой огонь в его глазах гаснет, уступая место человеческому взгляду Райкера. Трансформация была быстрой и минималистичной, без лишних спецэффектов, просто раз — и передо мной снова стоял мужчина, поправляющий воротник кожаного колета.

— Дальше — через портал, — его голос, все еще чуть вибрирующий от драконьего рокота, звучал ровно. — В Вельдентаре мы будем через несколько минут.

Райкер протянул мне руку. Я вложила свою ладонь в его — горячую, сильную, надежную. Мы шагнули к мерцающей арке портала, оставляя позади дыхание Севера, чтобы встретить весну на Юге. Весну, которую мы принесем туда на своих условиях.

Шаг сквозь мерцающую пелену портала для меня оказался похож на мгновенную смерть. Будто на миг тебя вырывали из жизни. Легкие сдавила ледяная пустота, в ушах тонко и болезненно зазвенело, а мир вокруг растворился в серой мутной завесе. Но в следующую секунду я словно вынырнула из омута. Легкие наполнил совершенно другой воздух, и я ощутила, что уже стою по ту сторону.

Здесь воздух был сухим, почти горячим и ошеломляюще, до головокружения густым. С непривычки было сложно его вдыхать. Вместо уже ставшего привычным морозного озона, запаха сосновой смолы, дыма и свежего хлеба, меня буквально оглушила целая лавина новых ароматов, врывавшихся в залу сквозь гигантские, распахнутые настежь арочные галереи. Пахло пылью, разогретой на солнце черепицей, цветущей вишней из раскинувшихся внизу городских садов, свежей сдобой и каким-то приторно-сладким парфюмом, от которого сразу запершило в горле.

Глаза заболели от хлынувшего сквозь огромный стеклянный купол ослепительного, слишком яркого и щедрого солнца. Прямо над головой, сквозь прозрачные своды, раскинулось неестественно, пронзительно-синее южное небо — после вечных полутонов, беременных снегом туч и сумерек Севера оно казалось почти ненастоящим.

Непроизвольно я покачнулась. Голова закружилась так сильно, что я наверняка бы упала на гладкие мраморные плиты, если бы Райкер мгновенно и собственнически не подхватил меня за талию, прижимая к своему боку.

— Спокойнее, — негромко произнес он, и в его голосе промелькнула мягкая улыбка. — Это просто портал, Илена. Сейчас неприятные ощущения пройдут.

Я осторожно осмотрелась. Мы находились в просторной, круглой зале правительственного портального терминала Вельдентара. Здесь, вдоль высоких мраморных стен, тускло мерцала целая анфилада портальных арок — каждый проход обслуживал свое, строго определенное направление, связывая столицу с самыми дальними уголками королевства. Здесь царил непривычный для меня, рабочий хаос: вокруг бурлила огромная, совершенно равнодушная к чужим бедам толпа. Купцы с тюками товаров, крикливые ремесленники, запыленные гонцы и уставшие путники — сотни людей текли мимо нас непрерывным потоком. Одни только что прибыли в столицу, ошалело оглядываясь по сторонам, другие, на ходу поправляя дорожные сумки, торопливо уходили в глубину мерцающих порталов по своим делам. Для столичных жителей мы были лишь очередными безликими приезжими. Райкер, сменивший доспехи на простой кожаный колет без гербов и знаков отличия, выглядел просто как высокий, хмурый северный воин, а я — как его утомленная спутница в запыленном дорожном плаще.

Когда головокружение прошло, Райкер уверенно повел меня к выходу из зала. Пожилой клерк за конторкой, одетый в поношенный форменный мундир, даже не соизволил поднять на нас взгляд. Для него это было рутиной. Он механически забрал у Райкера две медные транзитные марки, с тяжелым глухим стуком припечатал наши подорожные листы тяжелым штампом и хрипло буркнул:

— Проходите. Следующий!

Процедура прибытия в столицу была завершена. Вот так обыденно и неинтересно. Мы вышли на широкие каменные ступени портального терминала, и на нас мгновенно обрушился оглушительный шум Вельдентара.

Это был огромный, бурлящий улей. После звенящей, строгой тишины Кьельберга столица казалась безумным балаганом. Стук колес по мощеной мостовой, крики уличных торговцев, задорный смех, дребезжание лютни какого-то бродячего музыканта на перекрестке — все это сливалось в один сплошной гул. На широких улицах теснились роскошные экипажи и простые грузовые телеги, а на тротуарах пестрели яркие шелка столичных модников и домотканое полотно ремесленников. Знатные дамы прятали лица под кружевными зонтиками от солнца, а мужчины щеголяли в камзолах таких немыслимых расцветок, что у меня зарябило в глазах. Как оказалось, что за полгода на границе я успела отвыкнуть от столичной суеты. Даже не верилось, что совсем недавно и я так ходила по улицам Вельдентара… Впрочем, память почти сразу услужливо подсказала, что именно я так не ходила никогда. Наверное, поэтому все, что я сейчас видела, мне казалось нереальным. Спектаклем. Дешевым фарсом.

«И они называют Кьельберг закопченной дырой», — мысленно усмехнулась я, вспоминая пренебрежительные слова Армана де Вера. На Севере люди выживали и сражались, а здесь — просто прожигали жизнь, укрывшись за высокими стенами от суровой реальности.

Райкер никак не отреагировал на окружающую нас суматоху. Спокойно спустился по ступеням к площади перед терминалом, где у коновязей и в тени деревьев дремали уличные возницы, поджидающие непритязательных путников. Подойдя к одному из простых экипажей, крытых потертым темным сукном, он коротко назвал вознице адрес и отдал несколько мелких серебряных монет. Память снова услужливо подсказала, что услышанное было тихой улицей на окраине аристократического квартала. И мне не говорило ни о чем.

Возница мгновенно оживился, соскочил на землю и торопливо распахнул перед нами скрипучую дверцу. Райкер помог мне подняться внутрь, а затем запрыгнул сам, плотно закрывая за нами дверь и отсекая нас от уличной суеты.

Внутри экипажа пахло старой кожей и легким ароматом сушеной мяты. Но под этими ароматами угадывались другие, менее приятные запахи. Очевидно, пассажиры здесь бывали разные. И крайне редко они были благородного происхождения. Как только повозка тронулась, плавно покачиваясь на рессорах, Райкер расстегнул воротник кожаного колета и устало откинулся на мягкую спинку сиденья.

— Ну вот мы и дома, Илена, — тихо сказал он, глядя на меня. — Вернее, почти на моей территории в этом змеином гнезде.

Я аккуратно стянула с плеч тяжелый меховой плащ, чувствуя, как под ним взмокла спина от южного тепла.

— Твоя городская резиденция? — спросила я, устраиваясь поудобнее. Сидение оказалось неожиданно жестким.

— Небольшой особняк на окраине аристократического квартала, — кивнул Райкер. — Я редко бываю в Вельдентаре, дворцовые интриги мне претят, поэтому я держу скромный дом с минимумом прислуги. Только чтобы было где переночевать, когда приходится бывать в столице. Там тихо. Никто не побеспокоит тебя без моего ведома.

Он потянулся вперед, накрывая мою ладонь своей теплой, сильной рукой.

— Сегодня ты будешь отдыхать. Принимать ванну, пить изысканный южный чай и привыкать к тому, что тебе больше не нужно бежать в лазарет по первому крику дежурного офицера. А завтра... завтра мы начнем закрывать долги Илены де Вальер.

Я посмотрела на наши соединенные руки. Сердце забилось чаще — не от страха перед маркизом д’Артуа или королевским судом, а от предвкушения. Вельдентар думал, что Илена де Вальер вернется сюда загнанной добычей, готовой покорно склонить голову перед кредиторами. Но моя родня и остальные еще не знали, что на этот раз добыча вернулась в сопровождении своего дракона. И правила этой игры теперь устанавливали мы.

***

Дом меня удивил. Городская резиденция рода Грейвс полностью соответствовала суровому характеру своего хозяина. Никакой помпезности, избыточной позолоты или капризных фонтанов во внутреннем дворике. Это был строгий трехэтажный особняк из серого камня, утопающий в зелени старого парка, и огороженный высокой кованой решеткой, увитой густым плющом. Возница высадил нас у ворот, и до дома пришлось топать пешком. Но я была непротив.

Внутри нас встретила тишина и легкая прохлада дома, в котором хозяева бывают лишь редкими наездами. Большая часть парадных комнат стояла закрытой, мебель в холлах была бережно накрыта плотными холщовыми чехлами, защищающими обивку от пыли. Штат прислуги ограничивался лишь пожилым, глуховатым дворецким Томасом и его супругой, исполнявшей роль экономки, горничной и кухарки одновременно.

— Ваша светлость, — Томас согнулся в почтительном поклоне, принимая наши дорожные плащи. На его сухом, изрезанном морщинами лице не отразилось ни тени удивления при виде меня. — Покои для леди подготовлены в левом крыле. Ванна согрета. Ужин будет подан в малую столовую через час.

— Спасибо, Томас. Можешь идти, — коротко кивнул Райкер.

Он повернулся ко мне, и его взгляд потеплел: — Устраивайся. Мой кабинет на первом этаже, если я понадоблюсь. Тебе нужно смыть дорожную пыль и поспать. Завтра тяжелый день.