Глава 13

Вита

У меня гребаное дежавю.

Только ментовка другая.

— Могу я хотя бы узнать, по каким причинам на автомобиль была ориентировка? — кричу полицейскому.

Тот нехотя поворачивается в мою сторону.

— Не положено, — отвечает лениво.

Чертыхаюсь себе под нос, перебирая матерные слова.

Нет, ну что за жизнь у меня, почему все не как у людей, а? Что ни делаю — не так. Даже тачку угнать нормально не смогла — повязали, едва из деревни выехала.

Закусываю губу, размышляя, что и как.

Машина-то у Святослава неприметная. Дорогой китаец, но им никого не удивить сейчас, каждая третья машина подобная этой. Какой там радиус поисков был в ориентировке? Может, пронесет и меня просто отпустят?

— Эй, лейтенант! — зову полицейского, и тот косится на меня куда более заинтересованно.

— Ты и звания знаешь? — спрашивает немного удивленно.

— У меня отец — полковник Следственного комитета, — говорю, не особо кичась этим, но ожидая хоть немного более активной реакции на мои слова, но ее почему-то не следует.

Вернее, следует, но лишь насмешка:

— Ну да, а у меня батя генерал-майор.

— Что ж ты тогда в лейтенантах ходишь в сорок лет? — слова срываются раньше, чем включается мозг.

Бедовая я все-таки барышня… бедовая, как есть!

Полицейский на глазах куксится, и я понимаю, что мой длинный язык завел меня куда не надо.

— Сиди молча, пока я тебя к бомжам не кинул, — говорит сурово, и я не без труда прикусываю язык, напоминая себе, что сейчас лучше все-таки помолчать.

— Это произвол, товарищ лейтенант, — говорю тихо.

— Нет, ты все-таки нарываешься, — поднимется, и один бог знает, зачем он идет в мою сторону, но от решетки я решаю отойти.

На мое счастье, в эти шикарные владения входит дядечка, с виду не такой мудак, как лейтенант, и гаркает на того, кто мне угрожал:

— Федько, к начальству!

Федько, позабыв про меня, подбирается и вылетает из каземата, а я возвращаюсь к решетке и меняю тактику.

— Дядечка, простите, — и глазами виновато хлопаю.

Дядечка-капитан поворачивается ко мне.

— Можете хотя бы намекнуть, за что меня тут держат?

— До выяснения обстоятельств, — отвечает без особого интереса. — Паспорт есть? Паспорта нет. Паспорт привезут — разберемся.

Позвонить мне дали. Вот только кому? Номер Лиды и Лары я не помню. Свята помню, но он в глухомани, и мой звонок закончится ничем, потому что до него я не дозвонюсь.

Есть еще один номер, но этот человек и так мне помогал неоднократно, тревожить его я не хочу.

— Простите, — снова зову пискляво, — мне сказали, что машина проходит по ориентировке, могу я узнать, хотя бы почему она разыскивается?

— Не машина, а ее водитель, — капитан спускает на нос очки. — И разыскивается потому, что водителя подозревают в похищении человека.

Мои глаза округляются. Нет, Святослав, конечно… с причудами, чего уж тут. Но похищение человека это вообще финиш.

Да и… если это и правда, он уж точно не профан во всех этих темных делишках и так подставиться не мог.

Боже, Вита, ты реально думаешь о похищении? Все-таки ты отмороженная.

— Дяденька, да какой из меня вор, посмотрите, — миленько улыбаюсь капитану.

Старый волк прищуривается, но не ведется.

— Откуда эта машина у тебя, барышня?

— Так это очень просто, — боже, у меня от тупой улыбочки скоро щеки треснут. — Это машина моего знакомого, я взяла покататься, а права и паспорт дома оставила.

Капитан опускает взгляд в документы на столе.

— Как, говоришь, фамилия знакомого?

— Исаев, — отвечаю нехотя.

Полицейский хмыкает и поднимает на меня хитрый взгляд.

— Его-то мы и ищем, знакомого твоего.

— Чего? — округляю глаза от шока.

— Того, барышня, — криво улыбается. — Жену свою он похитил. Знала хоть, что у знакомого твоего жена есть?

— З-знала, — отвечаю заторможенно. — Ой, это же я! Его жена. И меня никто не крал! Видите, я цела и невредима.

Капитан откидывается в кресле и хохочет себе в усы.

— Обязательно расскажешь следакам.

— Нет, это совершенно точно какая-то ошибка, — качаю головой. — Кто подал заявление о похищении?

Но капитан, потеряв ко мне всякий интерес, отворачивается и возвращается к бумагам.

— Меня никто не крал! Правда!

— Разберемся, — отвечает без особого энтузиазма.

А я, опираясь лбом о железную решетку, шумно выдыхаю.

Что ж я косячная такая, а? И ведь не сделала ничего плохого! Машину украла?

Так, ну чисто с юридической точки зрения, машина принадлежит моему мужу, а значит, нажита в браке, следовательно, она и моя тоже.

Только как доказать это?

Особенно с учетом того, что паспорт с именем Виталины Исаевой сгорел примерно четыре года назад в мангале, на котором я после пожарила шашлык и отметила свою свободу.

Стону и сажусь на деревяшку — подобие лавки. В ногу тут же впивается заноза, и я шиплю и растираю кожу.

Плакать хочется. От несправедливости, жалости к себе.

Да и вообще.

Шмыгнув носом, тру глаза и прикрываю их, пытаясь дышать ровно и успокоиться, чтобы найти выход из сложившейся ситуации, но выход что-то и близко не появлятся.

Час идет за часом. По ощущениям, без телефона, телевизора, или хоть какой-нибудь книги, когда ты только и можешь, что пялиться в стену напротив, время течет медленно.

— Кто бы мне сказал, что снова придется отмазывать тебя из ментовки, не поверил бы, — звучит тихий и до боли знакомый смех.

Я поворачиваюсь и сталкиваюсь с тяжелым взглядом Свята.

— Чем благодарить меня будешь в этот раз, Вита? — спрашивает он с издевательской усмешкой.