Глава 19

Вита

Судорожно вздыхаю и откидываюсь назад, упираясь затылком о стену в отделении полиции.

Девушка-бариста не подвела, надо сказать. Все-таки она позвонила в полицию, а патрульная машина, на счастье Свята и Леши, оказалась поблизости. Стражи порядка ворвались в кофейню и попытались остановить двух взбесившихся буйволов, которые настойчиво разукрашивали друг другу лица, но попытка не увенчалась успехом, поэтому вызвали подкрепление.

К счастью полицейских и несчастью мужчин, вторая патрульная машина также была рядом и прикатила через три минуты.

В восемь рук двух слетевших с катушек мужиков разняли, рассадили по полицейским машинам да увезли в отделение.

Мы остались наедине с бледной девушкой-баристой, и я виновато улыбнулась ей.

— Вот возьми, пусть хозяин кофейни позвонит по этому номеру, ущерб заведению будет полностью покрыт.

Я двигаю по стойке салфетку с номером телефона Свята. Он все оплатит, это я знаю точно, за свои косяки ответственность он несет. Порой даже с лихвой.

Выйдя на улицу из кофейни, на автомате лезу в сумочку, чтобы достать сигареты.

Когда я только сбежала от Свята, подалась во все тяжкие, а если точнее закурила. Это занятие быстро мне наскучило, но курение неспроста называют вредной привычкой — курить я перестала, а вот рефлекс, что в любой непонятной ситуации надо закурить, сохранился.

Вместо сигареты я достаю телефон и вызываю такси до отделения, куда увезли Свята и Лешу.

Зачем? Черт его знает.

Может быть, подсознательно я чувствую ответственность за разбитую морду Леши и сбитые руки Свята?

Пока ехала в такси, позвонила Жданову, от которого узнала много новых слов, которые мой благородный язык не повернется повторить.

И вот теперь я сижу тут. Непонятно зачем и почему, но сижу, уговаривая себя, что моей вины в произошедшем нет.

В конце концов, четыре годы мы жили со Святом раздельно. Какая разница, что все это время мы состояли в официальном браке? От брака в нашей ситуации осталось одно название.

К тому же Исаев мужик красивый, видный, финансово благополучный. Не думаю, что четыре года он страдал по мне и держал целибат…

И такое гаденькое чувство меня накрывает. Я ж ревную его!

Причем ревную к абстрактной женщине. Или женщинам?

Четыре года прошло, в конце концов!

Со всей силы сжимаю сумку, сдерживаясь, чтобы не запустить ее в стену напротив и не рвануть в камеры, желая законными и не очень способами выяснить у Свята, сколько у него было баб за это время.

Вита, тормози. Тебя понесло сейчас вообще не туда!

Твоя цель совсем другая: уговорить Свята на развод и больше никогда с ним не видеться.

А сердечко мое от этих мыслей противненько покалывает, отказываясь признавать, что истинные желания были только что озвучены.

Тяжелый, практически старушечий вздох вырывается из моей груди.

— Не вздыхай, Витка, освободим мы твоего мужа, — Савелий подходит ко мне и улыбается приободрительно.

— Прости, что дернула тебя, но кому еще можно позвонить, я даже не знала.

Жданов садится на пластиковый стул около меня.

— И правильно, что позвонила, — говорит вполне себе миролюбиво. — И хорошо, что мне, а не Лиде. Ей сейчас нервничать нельзя, сама понимаешь.

— Угу, понимаю, — не стоит беременную женщину тревожить попусту.

— Твой-то звонил мне, — говорит неожиданно.

— Свят? — хмурюсь. — Зачем?

— Наехал из-за Лехи.

— На тебя наехал, на Леху наехал, — качаю головой. — Кто следующий?

— А ты как хотела? Мы такой народ, особо не церемонимся и речи долгие не ведем, потому что дать в морду куда продуктивнее.

Криво улыбаюсь, понимая, насколько он прав.

— Почему ты сбежала от него? — спрашивает неожиданно.

— Я… много всего было, — пожимаю плечами. — Оно, знаешь, как снежный ком копилось, а потом бах! И рвануло.

— И что именно рвануло? — пробирается под кожу.

И я вдруг понимаю, что на удивление с Савелием можно говорить — и даже хочется. Почему-то мне кажется, он поймет меня, а может быть, и даст ответы на вопросы, которые я так и не смогла задать.

— Свят и его босс, Абросимов Артем, связались с кем-то. Кем-то не очень честным, и у них произошел конфликт. Чтобы прижать Святослава, решили действовать через меня. Я ехала по трассе, и мою машину подрезали. И сделали это очень профессионально. Если бы не дорогая машина с хорошей системой безопасности, меня бы соскребали с асфальта, а так практически только испугом отделалась.

Про то, что там был не только испуг, решаю не говорить.

— Это стало точкой невозврата.

— Дерьмовая ситуация, — цедит Савелий задумчиво. — Даже думать не хочу, что было бы со мной, если бы такое произошло с Лидой. Но теперь я еще больше понимаю Свята и то, почему он искал тебя, почему так и не отпустил.

— Почему?

— Косяки, Вита. Мы очень болезненно относимся к собственным косякам, поэтому и будем стараться до последнего, пока их не исправим.

— Это же не про любовь совсем, Савва, — морщусь.

— А что про любовь, Вита? Заглядывать в рот и лебезить? Подтирать жопку и ссать в уши? Ты пойми, от хорошей жизни в наше дело не приходят, а любить нас с детства не научили, поэтому порой с разговорами о чувствах у нас конкретная беда. Но мы очень хорошо понимаем, что надо делать, чтобы дать женщине защиту и все, что ей нужно для достойной жизни. Твой Свят проебался, и убеги ты от него еще хоть на десять лет, он будет тебя искать, а когда найдет, вероятнее всего, привяжет к себе и будет делать все, чтобы исправить свой косяк, пока не поймет, что ты простила и больше никуда не уйдешь.

— Это больше похоже на одержимость, — качаю головой.

— Вита, это хреновое оправдание, но другого для тебя у меня нет. Мы любим один раз, и отпустить для нас противоестественно, поэтому Свят будет делать все, чтобы вернуть тебя.

— Но что, если он меня душит собой? — вспыхиваю. — Он же не будет ходить за мной по пятам, пока я не отойду на тот свет?

— А он точно душит? — спрашивает мягко. — Даже мне, абсолютно бесчувственному чурбану, понятно, что у вас масса нерешенных проблем, но, очевидно, чувства у тебя к нему не ушли. Изменились, но не исчезли.

Устало вздыхаю и трясу головой, в которой кипят мысли.

— А ты не должен освободить ребят? — спохватываюсь.

Жданов прищуривается и хмыкает:

— Пусть посидят, подумают над своим поведением, а пока… как насчет того, чтобы купить торт и поехать к нам? Лида со вчерашнего дня говорит, что страсть как хочет шоколадный торт.

Смеясь, киваю Савелию и поднимаюсь следом за ним.