Глава 21

Вита

Посиделки у Ждановых тортиком не закончились.

Когда мы с Савелием приехали к ним домой, там уже была Лариса, а после присоединился и ее Ерма.

Впятером мы съели торт, и как-то тихонько на столе нарисовалась бутылка вина, которую я благополучно выпила в одиночку. Совсем незаметно оно вышло, за разговорами и веселым настроением.

Под конец вечера меня вдруг ощутимо сильно накрыло.

Эти две парочки настолько влюбленные и счастливые, что аж кошки на душе заскребли от зависти и грусти.

Все-таки это заразно, я считаю. Меня уговаривали остаться и не ехать на такси ночью, но оставаться в этой ванильно-романтичной обстановке я больше не могла.

Через час я бы морально ее не вывезла и меня наверняка начали бы душить слезы, так что я, считай, сбежала.

В такси немного всплакнула. Отчего-то накатили воспоминания о том, как у нас все начиналось со Святом. Какие счастливые мы были, как любили друг друга. Не могли оторваться друг от друга, нам все время было мало, мы хотели проводить вместе как можно больше времени.

Как бы я ни отнекивалась сейчас, но то было хорошее время, и я чувствовала себя самой-самой. Любимой, красивой, незаменимой, единственной.

Не откажись я от этого добровольно, что было бы?

Мне кажется, после всего, что было, останься мы со Святом вместе, получилось бы только хуже. Легкость из отношений ушла, и вряд ли бы она вернулась.

Обстановка в нашем розовом мирке изменилась, и вернуть прошлое стало невозможным. Это смотрелось бы смешным фарсом, и мы оба это знали.

Такси высаживает меня около дома, и я иду к себе.

Едва я открываю дверь и делаю шаг вперед, сразу понимаю, что дома что-то не так. Я знаю, что в моей квартире кто-то есть.

Мозг, пусть и пьяненький, но соображает быстро. Кому я нужна, кроме Свята?

Кто может открыть дверь в мою квартиру без ключей?

И опять же — кто в принципе решится на то, чтобы пробраться ночью в чужой дом?

По всем фронтам выходит, что Святослав тут. Оно и немудрено — его выпустили из отделения, и он рванул к единственному человеку, который виноват (по его мнению) в том, что он просидел несколько часов в полиции.

Захожу в темную гостиную и даже не включая света вижу тень, развалившуюся на моем диване.

Щелкаю выключателем и…

— Да чтоб тебя, Исаев! — все-таки хватаюсь за сердце.

А этот засранец нагло улыбается, рассматривая меня.

Свят выглядит уставшим, но взгляд горящий, совершенно не соответствующий его внешнему виду. Он поднимается и медленно подходит ко мне.

Давлю в себе желание сбежать. Очень хочется, но, во-первых, это мой дом! Пусть Исаев уходит. А во-вторых… это плохо, что я не хочу убегать?

Может, я просто устала бегать? И устала от нашего противостояния.

— Как ты попал в мою квартиру? — спрашиваю у мужа, добавляя в голос строгости, но выпитое недавно вино плохо влияет на мое намерение, так что выходит как-то слишком робко.

— Главное не как, а зачем, — подобравшись ко мне вплотную, отвечает тихо и заправляет прядь волос мне за ухо.

— Зачем? — послушно повторяю едва слышно, чувствуя, что поплыла.

Причем конкретно! И ни сил, ни желания бороться я в себе не нахожу.

Святослав все понимает. Он всегда умел читать меня как открытую книгу. Вот и в этот раз буравит меня взглядом, отчего я не могу отодвинуться или отвести взгляд.

— Думал, приеду — выпорю за то, что с другим на свидание пошла, а сейчас смотрю на тебя и понимаю, что у меня есть идея получше.

Свят кладет руку мне на шею, будто собирается придушить, но движение это такое уверенное и ласкающее, что мои колени начинают предательски трястись.

«Ты сдалась, Вита? Капитулировала? Вот так легко и просто?» — голос разума пытается достучаться до меня, но чем ближе лицо мужа, тем он тише.

Все звуки пропадают разом, когда губы Исаева накрывают мои.

Поцелуй оглушающе-тихий и слишком нежный для такого брутала, как Святослав. Пьяный и влюбленный мозг понимает, что он оставляет мне шанс на побег.

Он не сжимает те крохотные крылья, которые отросли у меня на свободе, — дает мне шанс на принятие решения, на возможность отстраниться, обматерить его и послать. Сказать, чтобы больше не смел приходить и показать, что безразличен мне.

И может, я бы так и сделала, но просто физически не могу оторваться от него. Мои легкие горят от глубокого дыхания, а губы пульсируют.

Я кладу руки на грудь Свята и борюсь с собой, желая его оттолкнуть, но вместо этого проваливаюсь в поцелуй, в мужа, в нас.

Святослав, поняв, что я не сопротивляюсь, с ходу переключает скорость на максимум. Порывисто вжимает меня в себя, и я чувствую его всем телом.

Сильный торс, сильные руки, плечи, за которые я хватаюсь, его возбуждение, которое совершенно отрывает меня от реальности. Я оказываюсь на руках у Свята, который, кажется, не в силах дойти до спальни, — опрокидывает меня на диван, больше не церемонясь со мной.

Он снимает с себя свитер, демонстрируя накачанное, подтянутое тело. Загипнотизированно смотрю за тем, как двигаются его мышцы, как он смотрит на меня. Без любви, без нежности. В его глазах сплошная страсть и одержимость.

Пока я завороженно рассматриваю его, Свят раздевает меня, оставляя в одном белье.

Мы молчим. Между нами так накалено, что я боюсь, что любое неверное слово и может рвануть так, что мало никому не покажется.

Святослав дергает меня на себя за колени, и я еду спиной по дивану.

Он жадно целует мои губы, шею, сдвигает лиф, оголяя грудь и припадая к ней. По моему телу одна за другой проносятся волны возбуждения, я стараюсь выровнять дыхание, но все без толку.

Это хаос страсти, и мы оба горим в нем.

Свят рывком снимает с себя джинсы с бельем, и я задерживаю дыхание, глядя на его полностью обнаженное тело.

Он подается ко мне, и я упираюсь ладонями ему в плечи.

— Презерватив.

Исаев на глазах звереет.

— Нет.

— Да.

— Вита, — его голос хриплый и злой.

— Иначе ничего не будет, — качаю головой.

Свят склоняет голову набок и дергает уголком губы:

— Я уже восемь лет не покупаю презервативы, детка.

— Оу, — кажется, он ответил мне на мой же вопрос? Ведь так?

Я сглатываю и говорю неуверенно:

— У меня есть. В спальне, в шкафу.

Ох, черт, кажется, у меня большие проблемы… Взгляд Свята черный, он тяжело выдыхает, прикрывая глаза, но все-таки идет в спальню.

Ему хватает нескольких секунд, а потом перед моим носом мелькает нераспечатанная пачка презервативов.

Свят толкает меня на диван и нависает надо мной:

— Какая по счету это пачка?

Пытается выяснить, спала ли я с кем-то?

— Не твое дело, — нахожу в себе силы огрызнуться.

Исаев прикрывает глаза, дышит. Дыши-дыши, милый. Прибить меня потом успеешь.

Муж рвет упаковку презерватива, надевает его и входит в меня. Сжимаюсь, цепляясь за его плечи, — все-таки у меня четыре года никого не было.

— Ты меня задушишь сейчас, малыш, — говорит хрипло.

— Заткнись, — шиплю ему.

— Легко, — Свят накрывает мой рот поцелуем.

Ласково, остро, томно, дразняще. Поцелуй такой разный, многогранный. Свят поначалу двигается неспешно, но потом, когда контроль слетает, ускоряет ритм.

Я не успеваю за ним, меня душат эмоции, которые сразу накатывают волной.

Я скучала по нему. По нашим разговорам, глупым шуткам и заигрываниям. По его рукам, по взглядам. Я скучала по сексу с ним, потому что никто и никогда не давал мне того, что давал и продолжает давать Свят.

Мы кончаем быстро, соскучившись друг по другу, эмоции сложно контролировать. Свят быстро приводит себя в порядок.

— Тебе пора, — говорю я, когда нахожу в себе силы на разговор.

Пусть уходит! Мне катастрофически необходимо пореветь в одиночку и пожалеть себя! Но Свят демонстративно устраивается рядом, двигая меня к стенке дивана.

— Свят! — прошу умоляюще.

— Спи, — кладет мою голову себе на грудь. — Завтра вынесешь мне мозг, сегодня у меня не осталось сил.

Не уйдет ведь!

Значит, этап жаления себя переносится на завтра.

Я закрываю глаза и под размеренное дыхание Свята, чувствуя себя в полной безопасности, засыпаю.