Глава 25

Свят

Во всей этой истории я рад лишь одному — тому, что моя выдержка прокачана годами и я могу себя контролировать, хотя, если честно, хочется разнести все в этой квартире к херам.

Когда твоя любимая женщина — единственная, самая нужная и важная говорит, что не хочет от тебя детей, это больно. Практически как нож в самое сердце, потом еще и прокрученный вокруг своей оси, чтобы добить окончательно.

Я стараюсь думать, что эти слова сказаны на эмоциях. От злости и бессилия.

Но вот ее «я не рожу тебе ребенка не по своей воле!» звенит в ушах на репите.

Я пытаюсь понять Виту, но как там было — мужчины с Марса, женщины с Венеры? Так и есть.

Мне сложно осознать все грани боли Виты. Мне сложно осмыслить ее желания. У меня определенно проблемы с принятием информации, которую пытается донести до меня моя жена.

Но одно я понял совершенно точно: напором Виту взять не выйдет.

Не в этот раз.

Она изменилась. Брони на ней не осталось вовсе, хоть она и пытается показать, что крутая и всесильная.

На самом деле Вита ранимая, нежная, и она, как никто другой, заслуживает того, чтобы с ней действовали мягко.

Я выскочил из квартиры, чтобы не слететь с катушек в замкнутом пространстве, но, выйдя на улицу и получив отрезвляющий порыв ветра с дождем в лицо, остановился.

Все-таки я прав — Вита не детей не хочет. Она не хочет назад. В то прошлое, которое было у нее и которое может привести к тому же исходу, который случился четыре года назад.

Ей хорошо в этой старой квартире, в которой неплохо бы сделать ремонт. И с этой ржавой колымагой ей тоже хорошо.

Наряди я ее хоть в сотню шуб, купи ей десяток «Ягуаров», закрой ее в особняке, счастлива она не будет.

Тряхнув головой, я побрел до ближайшей аптеки. Покупать эти таблетки для меня было противоестественно, против моей натуры и чувств, но выбор прост: потерять ребенка или потерять Виту.

Не глядя на притихшего фармацевта, расплачиваюсь и забираю ненавистную пачку таблеток. Сжимаю ее в руке слишком сильно, мну, уговаривая себя, что сейчас так будет поступить правильно.

А дальше остается лишь уповать на то, что у Виты не поднимется рука принять эту таблетку.

Возвращаюсь назад, в ее квартиру, открываю дверь ключами, которые позаимствовал.

Виту нахожу на кухне, на полу. Вокруг осколки тарелки.

На Виталине нет лица. Ломает мою девочку, как ломает и меня.

Сажусь перед ней на корточки, протягиваю упаковку таблеток.

— Прости меня. — Слова получаются болезненно-хриплыми, но я даже не делаю попыток сдержаться.

Сейчас мне это попросту не под силу.

Вита поднимает на меня глаза, в которых бездонное море эмоций, начиная от боли и до такого знакомого мне доверия.

— Ты… — говорит очень тихо. — Ты правда купил их?

— Я не глух к тому, что касается тебя, Виталина, — заправляю за ухо прядь ее волос, которые по-прежнему мокрые после душа, открываю ее лицо, красное от слез. — Может быть, ты думаешь, что я бесчувственный мужлан, но это не так. Вернее, не всегда так. Наверное, я уперся в прошлое, в котором мы были счастливы, в отчаянной попытке его вернуть, чтобы все стало как раньше, но не учел того, что мы оба изменились.

— Все изменилось, Свят. Не только мы, — качает головой Вита. — Я больше не буду плясать ни под чью дудку, играя по правилам, которые мне не нравятся.

— Мне сложно принять твою новую жизнь, Вита, но я понимаю, почему ты держишься за нее. Ты нашла здесь безопасное место. В Москве ты не чувствовала себя в безопасности.

— И не буду чувствовать никогда, Свят, — качает головой. — То, что произошло, навсегда изменило меня.

Сажусь рядом с Витой, перетягиваю ее к себе на колени, обнимаю так крепко, как только могу.

— Прости, что меня не было рядом.

— Вряд ли ты бы мог что-то изменить, — говорит, уже успокоившись.

Я сразу приехал в больницу, где была Вита. Испуганная, в слезах, в истерике, которая закончилась, только когда ей вкололи седативное.

— Он был еще совсем крохотным, — говорит тихо, — но я успела его полюбить.

— Мне жаль, что мы его потеряли.

— Срок был еще очень маленький, — тихо вздыхает Вита. — Врачи сказали, что выкидыш во время первой беременности нередкая история.

Тогда нам объяснили, что любая травма, любой стресс мог привести к выкидышу.

Но я все равно винил себя — Вита оказалась между молотом и наковальней из-за меня.

— Вита, мы не можем изменить прошлое, — глажу ее по голове. — Но будущее — да. Я люблю тебя и больше не отпущу.

Она отстраняется и смотрит мне в глаза:

— Я не вернусь с тобой, Свят.

— Значит, я останусь тут.

Хрен его знает, как это организовать, но выход есть всегда. Осталось только его найти.

— Твоя работа в Москве, — хмурится и смотрит на меня неверяще.

Неужели думает, что я обманываю ее и вывезу ее насильно?

— Это мои заботы, Вита.

Она задумчиво кивает, поднимается на ноги и смотрит на меня сверху вниз.

— Хорошо, Святослав. Мне надо подумать. А пока, — протягивает руку, — дай мне, пожалуйста таблетки.